Сияние Софи. Часть 3. Главы 2, 3

                Глава 2.

   В конце второй недели, как Татьяна с матерью и дочерью вернулись в свой город, они провожали Женю вечерним поездом в Прибалтийск. На перроне железнодорожного вокзала вместе с ними стояли и пожилые родители её покойного мужа.
   Прощание было не долгим.
   Татьяна обнимает дочь и с лёгкой грустью говорит:
   — Ну ладно, доченька… Ни пуха тебе, ни пера.
   Подходят родители мужа, по очереди обнимают внучку, целуют.
   — Если поступишь — сразу дай телеграмму и нам с дедом, — говорит бабушка.
   — Не забудь, про нас, внученька, — добавляет дедушка.
   Мать Татьяны тоже прощается:
   — Мы все на тебя надеемся. Будь умницей.
   — Постараюсь! — отвечает счастливая Женя, затем быстро  поднимается по ступенькам в тамбур вагона, машет рукой и кричит:
   — Пока! А вы по чаще ругайте меня тут!
   — Хорошо! Договорились! — смеясь, откликаются провожающие.
   Поезд трогается.
   Татьяна достаёт из сумочки платочек, вытирает слёзы.
   Мать бросает на неё укоризненный взгляд:
   — Ну что ты разревелась?
   Татьяна сжимает платочек в ладони, всхлипывает:
   — Первый раз так далеко одну отправляю…
   — И что?! — с укоризной произносит мать. — А когда ты уехала поступать в институт, я, по-твоему, меньше переживала?
   — Ну ты прям и сравнила. Я тогда уже взрослая была.
   Татьяна прячет платочек обратно в сумочку. Все четверо разворачиваются и медленно уходят по ярко освещённому перрону.

                Глава 3.
 
  Ближе к обеду следующего дня, после этих проводов, первый заместитель начальника УФСБ, полковник Сергей Юрьевич Дрёмин, докладывал генералу о результатах поиска женщины по имени Татьяна:
  — Наши коллегии из Белоснеженска установили пассажирку, которой был продан билет на место 14Б, что располагалось рядом с креслом профессора Молчанова. Это оказалась Дроздова Татьяна Борисовна, 1954 года рождения. Вместе с ней летела и её дочь — Дроздова Евгения Андреевна, семнадцати лет.
  По ранее приобретённым авиабилетам на местные авиалинии установлено также, что вылетали они на прииск Почель, расположенный на севере края, где гостили у матери Татьяны — Весниной Светланы Михайловны, 1927 года рождения. Обратно, как мы знаем от профессора Молчанова, они возвращались уже втроём. Место их жительства в нашем городе установлено.
   — Интересно… Ты глянь, а… — произносит генерал, откладывая в сторону ручку, которой только что делал пометки на перекидном календаре. — Что показала проверка по её месту жительства?
   — Ничего особенного, — пожимает плечами Сергей Юрьевич. — Вдова. Проживает в трехкомнатной квартире на пятом этаже. В квартире имеется современная мебель, музыкальная и телевизионная аппаратура, компьютер. Посторонние квартиру посещают редко — в основном коллеги по институту, где она работает. Шумных застолий не устраивает. Не конфликтна. С соседями по площадке поддерживает ровные отношения…
   — Достаточно, — прерывает генерал. — Ясно, что это обычная, интеллигентная семья. Ну, что дальше делать будем? Теперь, выходит, и его искать надо?
   Сергей Юрьевич с удивлением смотрит на начальника:
   — Кого?
   — Этого… её, как его там… — генерал на миг задумывается, пытаясь вспомнить, — возлюбленного!
   — А есть ли смысл, товарищ генерал? — с лёгким раздражением в голосе говорит Сергей Юрьевич. — Итак дел по горло. Людей на реализацию текущих задач не хватает, ещё и последних будем отвлекать для выполнения неизвестно каких целей.
   — Цель-то как раз понятна, — спокойно возражает генерал. — А вот будет ли от этого результат? Что подсказывает твоя интуиция?
   Сергей Юрьевич молчит. Он сжимает ладони между колен, будто пытаясь сдержать раздражение, отводит взгляд и тихо, почти с сожалением, вздыхает.
   — Ладно тебе, понял, — разочарованно машет рукой генерал. — Кого вы уже подключили к предварительной проверке?
   — Второй отдел. Непосредственно — капитана Мышкина.
   — Это того, кто отвечает за координацию с правоохранительными органами по борьбе с организованной преступностью и до сих пор без результатов?
   — Он самый, — мрачно отвечает полковник.
   — Ну вот, и человек нашёлся. А ты говоришь — людей нет. Пусть и занимается. Вроде бы и не задание, и как бы при деле будет. Установите за Дроздовой наблюдение. Остальное — по обстановке.
   — И сколько за ней ходить будем? — без особого энтузиазма спрашивает Сергей Юрьевич.
   — Ладно, не егозись, — снова отмахивается генерал. — Я думаю так, что с недельку понаблюдаем, а там видно будет. Если всё тихо — спишем дело в архив. Идите, работайте.
   Сергей Юрьевич молча встаёт, слегка кивнув, и выходит из кабинета.
   Он идёт по длинному, пустынному коридору, недовольно ворча себе под нос. Конечно, он уважал своего непосредственного начальника — человека, прошедшего непростой путь от обычного опера до генерала, возглавляющего такое крупное управление. Вместе они проработали уже почти пять лет, Сергей Юрьевич ценил его за прямоту, открытость, отсутствие высокомерия в обращении с подчинёнными.
   Но последнее распоряжение — проверить какую-то влюблённую парочку — всерьёз раздражало его. И было отчего. Всего неделю назад состоялась коллегия, на которой рассматривались результаты работы их управления за первое полугодие. Столичные представители ФСБ с трудом поставили им оценку "удовлетворительно", и теперь, с началом второго полугодия, следовало срочно подтягивать показатели, устранять недостатки, активизировать ключевые направления.
   А тут — какая-то странная заинтересованность генерала в мистике, в вещах явно сомнительных и, по мнению Сергея Юрьевича, просто не существующих. Это не могло не злить.
   "Конечно, — думает он с раздражением, — генералу в декабре в отпуск уходить, а на следующей коллегии отчитываться придётся мне, как первому заму. Что я там буду докладывать?.. Что все полгода по ночам следили за влюбленными?"
   Сергей Юрьевич заходит в свой кабинет, нажимает кнопку селектора и коротко приказывает начальника второго отдела явиться вместе с Мышкиным. Спустя пару минут оба входят.
   В отличие от своего непосредственно начальника — высокого, представительного мужчины лет под сорок — капитан Мышкин выглядит скромно: невысокий, худощавый, с острыми чертами лица и круглыми беспокойными глазами. На вид — не больше тридцати пяти.
   Сергей Юрьевич кивает на стулья. Когда оба садятся, он исподлобья смотрит на капитана и задаёт вопрос:
   — Что у тебя по закреплённой линии? Какие результаты за полгода?
   — Это по организованной, что ли? — настороженно переспрашивает Мышкин.
   — А по какой же ещё? Уже и генерал в курсе.
   — Информацию нарабатываю, товарищ полковник.
   — Информацию… — передразнивает его Сергей Юрьевич. — Что у тебя за информация? Всё по какой-то одной  шелупони! Ни одного перспективного материала, ни приличных разработок…
   Мышкин пытается оправдаться:
   — Источники трудно подбирать…
   — Трудно… — раздражённо повторяет Сергей Юрьевич. — Тебя чему в школе контрразведки учили? Запомни: недовольные есть в любой среде. Их надо выискивать и подтягивать к себе. Или зря ушёл из обкома комсомола, с тёплого места? Тебя ведь предупреждали: здесь не на конференциях выступать!
   — Так по направлению, — обиженно отвечает Мышкин.
   — Направили… — отрезает полковник и поворачивается к начальнику второго отдела:
   — В общем, так, Максим Борисович: этот месяц пусть дорабатывает — и в отпуск. А по итогам года проведём аттестацию. Пока же — проконтролируйте исполнение им дополнительного указания руководства по делу Дроздовой…
   Взгляд полковника мелькает по пустым рукам подчиненных и он почти вскакивает со стула:
   — Сколько раз говорить — не заходите ко мне без рабочих тетрадей!
   Он резко нагибается, достаёт из нижнего ящика несколько чистых листов и раздражёно бросает их на край стола:
   — Записывайте, что нужно сделать…
   Мышкин и Максим Борисович торопливо достают из карманов ручки.