Глава 1 Черный куб

— Никит! Вечером будешь?
— Не знаю... Как получится.
Парень выскочил из подъезда, на ходу застёгивая куртку. Поднял воротник, взглянул на тёмные низкие тучи.
Сломанный зонт валялся в прихожей. Никита уткнулся в воротник и зашагал, перепрыгивая лужи.
Вчера поссорился с соседом по общежитию. Тот сам виноват, но от этого не легче. Теперь на ночлег к другу, на пару ночей, не больше.
А дальше выбор так себе: смириться и сделать вид, что ничего не было, или прогибаться перед комендантом.
Будильник промолчал. Невинное «ещё пять минуточек» обернулось безумной гонкой. Он рванул по улице наперегонки со временем.
Впереди экзамены, а в голове всё время голос: «Запомните, опозданий я не терплю».
«Сегодня обязательно опоздаю, старая карга», — и попал в лужу.
«Отлично. Ещё одна лужа — и кроссовкам хана».
Завизжали тормоза, и мутная вода окатила с головы, угробив утро.
«Хорошо хоть не раскатало, — усмехнулся он, разглядывая машину в паре метров от себя. — Уже победа».
«Вот уж кому не повезло по-настоящему». В луже неподалёку барахтался человек, то поднимался, то шлёпался обратно. Водитель в панике метался рядом.
— Чудеса, — прошептал прохожий. — Тут никого не было секунду назад.
«Теперь можно не спешить», — подумал Никита, смахивая грязную воду с куртки. У самой кромки лужи валялся чёрный куб. Никита поднял его, стёр пальцем воду с незнакомого символа, что светился на одной из граней. В тот же миг из грязной жижи вытянулась рука в перчатке, но было поздно.
Холод прокатился по телу. Пространство задрожало и поплыло. Дождь, асфальт, свет фар смешались в цветном тумане. Мелькнула вывеска «Союзпечать». Мир потерял чёткость, тело растворилось, превратившись в дрожащую пыль. Сознание соскользнуло и устремилось туда, где нет ни верха, ни низа, только холодная тишина.

***

…У подножья холма река убегала к горизонту. Солнце бликами играло на воде, жаркий воздух не двигался. Никита стянул мокрую одежду и разбросал по склону. Доел бутерброд, допил остатки воды и лёг на спину, подставив тело тёплому солнцу. Мир вокруг замер, лишь птичий щебет, стрекот кузнечиков и плеск реки нарушали безмолвие. Никита лежал, закинув руки за голову, следил за тем, как облака плывут по небу, и не заметил, как уснул.
Сколько он проспал? Час? Два? Сам не понял, сколько пролетело. Солнце перевалило за полдень. Никита достал сигареты, затянулся. Спускаться с холма в темноте — затея так себе. «Остаться на ночь? Совершенно одному? В незнакомой глуши? — Нет! Лучше к людям».
Связи не было, заряд таял. Никита с досадой выключил телефон и забросил в рюкзак сверху ненужной в такую духоту куртки.
Куб по-прежнему лежал рядом. Никита провёл по нему рукой, нащупал гравировку. Куб едва заметно засветился.
«Лучше не рисковать, кто знает что случится?»
С этими мыслями он бросил его рядом с телефоном, повязал свитер за рукава на пояс и начал спускаться с холма.
Склон оказался не таким крутым, как казалось сверху. Иногда путь преграждали валуны или острые ветки кустарника цеплялись за свитер, заставляя останавливаться и высвобождать ткань.
Вдалеке виднелись силуэты домов, похожие на город. Скорее, небольшой — с такого расстояния детали размывались. Дорога извивалась по равнине, огибая рощицы и корявые деревья.
Мир казался блеклым. Или он сам всё видел в сером. Напуганный, он косился на каждый силуэт.
Вот и дорога. «Странная какая...». Большие плоские камни, пригнанные друг к другу. Такой кладки он не встречал. Разве что в исторических фильмах, но там она служила украшением, а здесь — явно рабочая дорога. «Старинная, наверное, — подумал Никита. — Но выглядит ухоженной... за ней явно следят».
Он пошёл по камням. Раз, два, три… На счёте сорок сбился и дальше шагал молча.