Драгоценный наблюдатель. Глава 15 Алтарь Внимания

               

(Рекомендую читать Роман  первой главы, которые публикуются поэтапно)

Глава 15 «Алтарь Внимания»

Джульетта сидела в конце кабинета, окружённая сложными приборами, мигающими экранами и графиками. Она чувствовала, как воздух наполнен электрической тишиной, в которой слышно каждое движение и звук. Напротив неё сидел доктор Неввил. Его лицо выражало опыт, а его голос звучал так, как будто каждое его слово было чётким, расчленённым и продуманным.
 - Джульетта, то, что мы создаём,  это не просто устройство. Это попытка управлять сознанием через технологии. Нейро око - это не просто система виртуальной реальности. Это погружение в нейропластичность.
Он указал на экран, где был изображён мозг. На экране мелькали яркие пятна, напоминающие молнии, проходящие через нейронные сети.
 - Мы все живём с определёнными паттернами, которые становятся частью нашего ментального ландшафта. Эти паттерны связаны с эмоциями, событиями и даже стереотипами, которые мы воспринимаем как реальность. Наши нейроны адаптируются под воздействием внешней среды, создавая долговременные связи между собой. Это и есть память. Джульетта слушала, понимая, что он говорит о сознании как о наборе воспоминаний, которые можно изменить. Но что-то в его словах задевает её, как если бы всё это было не просто наукой, а чем-то глубоко личным. Доктор продолжил, не замечая её растерянности:
- Когда мы говорим о перепрошивке памяти, мы говорим о нейропластичности. Это свойство мозга менять свои структуры в ответ на обучение или новые переживания. Устройство «нейро око» позволяет нам влиять на этот процесс. Он сделал паузу, посмотрев на неё, продолжил. - В этом проекте мы используем точечное воздействие на нейронные связи, усиливая или ослабляя определённые паттерны. Так что, например, если вы пережили болезненный опыт, как, скажем, чувство вины, мы можем сделать так, чтобы эти нейронные сети, связанные с этим воспоминанием, перестали так активно функционировать. Они не исчезнут, но их активность будет ослаблена.
 Джульетта закрыла глаза, пытаясь представить это. Она вспоминала сон, в котором  испытывала чувство вины - как она ощущала её в теле, как тяжёлую, почти физическую.
 Доктор продолжал: - «Нейро око» работает на основе метода, известного как когнитивная нейропластика. Мы стимулируем активные нейронные цепи, изменяя то, как мозг воспринимает свои собственные воспоминания. Это как если бы мы перенастроили вашу реальность  не просто воспоминания, а саму их структуру.  Но это не магия, - сказал он, наблюдая за её лицом. - Это физика и биология. Когда вы входите в состояние, подобное этому, ваши нейроны начинают перезагружаться. Мы восстанавливаем эти цепи в тех местах, где они начали быть разрушены болезненным опытом. Мы можем создавать новые связи, меняя  реакцию на воспоминания.
Джульетта почувствовала, как её сознание растворяется в этих словах. Она не знала, были ли они правдой, но в этот момент ей казалось, что всё, что она переживала, - это и есть перепрошивка, то, что она искала.
 - Но есть одно важное условие, - добавил доктор, его глаза стали немного серьёзнее. - Всё зависит от вашего восприятия. Мы можем изменить нейронные связи, но только если вы готовы к этому. Если ваше сознание не открыто для изменений, если вы не готовы принять и исцелить старые паттерны, то не произойдёт ничего. Это не просто технологии. Это взаимодействие. Сознание должно быть готово принять изменения.
Джульетта почувствовала, как её тело немного расслабляется. Она знала, что её проект — это не просто машина, это путеводитель, который помогает проникнуть внутрь себя. Это было не просто исцеление воспоминаний, но и исцеление души.
 - Это как врата в ваше подсознание, - добавил он, делая последний акцент. - Но, как и в любой двери, вы должны быть готовы войти.
 Он взглянул на неё с уважением. - Вы уже прошли через этот порог.
Джульетта посмотрела на доктора и с теплотой в голосе ответила.
- Я готова доктор и я понимаю, о чём вы говорите. Всю мою идею, что пришла ко мне через творчество, во снах и даже через МРТ, вы всё мне объяснили с научной стороны. Я с самого начала доверилась процессу, рассказав Гере. Она тут же нашла вас и я верю, что мы произведем революцию во блага развития человечества.
- Не нужно просто "путешествовать" по памяти. Нужно туда идти с намерением исцеления. «Нейро око» должен стать не просто архивом воспоминаний. А порталом для встречи с собой настоящей.
- Ну что ж, я готова. – сделав глубокий вдох сказала Джульетта.
Тамара Ли осторожно достала устройство из чёрного защитного кейса -оно лежало на тёмной бархатной подложке, будто драгоценность.
Джульетта посмотрела на него с замиранием сердца. Не из страха, а скорее, из чувства, что вот эта тонкая, почти живая конструкция откроет ей дверь туда, откуда невозможно вернуться прежней.
 Нейроинтерфейс «ОКО» выглядел как плавная корона из гибкого, полупрозрачного материала, напоминающего расплавленное стекло. Он охватывал лоб, виски, затылок, ложась точно по контурам головы, словно был создан именно под неё - под её мысли, её воспоминания. В центре, чуть выше переносицы находился маленький кристалл, похожий на тот самый бриллиант, который она продала, самый первый. Он едва уловимо мерцал, как дыхание. Когда устройство аккуратно надели ей на голову, Джульетта ощутила нечто похожее на прикосновение воды - прохладное, но не холодное, обволакивающее, проникающее. Шлем будто растворился на коже, став её продолжением.
 - Просто дышите, - прозвучал голос доктора Неввила. - Оно не покажет вам ничего чужого. Только то, что уже есть внутри.
 «Нейро ОКО» не транслировало чужие образы. Оно считывало волну её внимания, ловило нервные импульсы, дыхание, ритмы сердца - и мягко проецировало образы её собственной памяти в поле зрения, через встроенные микропотоки в зрительный нерв. VR-слой не был иллюзией. Он был зеркалом - прозрачным, но увеличивающим. Всё, что возникало перед глазами Джульетты, было её - только глубже, только яснее. Когда она закрыла глаза, устройство будто продолжило видеть за неё. Пульсации кристалла совпали с биением сердца, и пространство внутри стало раскрываться, но не через экран, а через внутренний взгляд. «Нейро ОКО» не проецировало реальность. Оно помогало увидеть ту, от которой обычно отводились глаза.
Доктор Нэввил, стоя рядом, внимательно следил за каждым её микро движением.
 - Помните, Джульетта -  произнес он, и его голос звучал уверенно и точно  - это не просто тест.
 Она закрыла глаза, погружаясь в тишину, в которой только её собственное дыхание резонировало с окружающим пространством. Внутри шлема начали возникать образы, они считывались импульсами - тени воспоминаний, которые она давно пыталась забыть. Страх и тревога потихоньку отступали, уступая место ощущению легкости, как будто она парила над своей жизнью, смотря на неё с высоты.
 - Когда вы будете готовы, просто позвольте себе войти, - продолжал Неввилл, его голос стал фоновой мелодией, проникающей в её сознание.
- Представьте, что это врата в ваш внутренний мир. Вы готовы?
 - Я готова -  прошептала Джульетта, чувствуя, как её сознание начинает растворяться в звуках и светах. Она открыла внутренний взор и увидела тёмное пятно, которое было похоже на ту самую дыру в стене разрушенного дома. Медленно и плавно темное пятно выливалось в разные формы; квадрат, круг, треугольник, овал и тут же вырисовывалось в большое тёмное око, которое смотрело на неё и погружало в глубины её подсознания. Она почувствовала какой-то щелчок, наблюдая, как тьма становится светом. Следом свет рождает новые образы; двери, они раскрываются и каждая из них ведет в лабиринт её памяти. В этот момент она вспомнила свой сон, вспомнила маму, вспомнила детство. Темные участки её истории становятся ярче, приобретают новые оттенки.
- Я – тихо сказала она, растворяя границы между здесь и сейчас и прошлым. И в это мгновение она шагнула в свои воспоминания, готовая к тому, что там её ждет то, что она совсем забыла.
Джульетта оказалась у двери, всё было как во сне и как наяву, но это была и не явь и не сон, а что-то неизвестное и новое.
Подойдя ближе к двери и взявшись за ручку, она потянула её на себя. Открыв дверь, Джульетта увидела яркий свет,  который манил её к себе, обещая дать ответы, как будто этот свет знал все её вопросы. Видимо этот свет и был Богом, проявленным и творящим.
Она прошла дальше, и свет рассеялся как туман, картинка начала проявляться ярче и контрастней. Джульетта увидела знакомую комнату, старую, мебель, которая в детстве была совсем новой. Посмотрев в окно, она увидела улицы её детства и дождь, так естественно и безмятежно шел дождь. Она почувствовала запах детства, полностью погрузившись в картинку, увидела маленькую девочку, сидящую в кресле, которая рисует красками на бумаге, расположенной на стуле. Подойдя поближе, она узнала эту девочку, это была она, только маленькая, годика четыре от роду. Она смотрела как увлеченно и старательно рисует маленькая Джульетта. Увидев себя маленькую, она вспомнила, как ей нравилось рисовать, как увлеченно она это делала, что пропадало всё вокруг, и она становилась самим рисованием. Она ощущала себя и листком бумаги и кистью и красками и самим движением, которое связывало всё в одно целое. Джульетта понимала, что это не сон, а попытка поменять реакции и паттерны. В это мгновение она стала этой маленькой девочкой, а маленькая девочка стала ей. Границы времени и восприятия размылись и они стали одним целым. Чувствовалось, как нарастает энергия и взрывается мощный потенциал, рождая новый мир, который с этого мгновения начал менять вектор, изменив причины, меняя следствия. Пространство маленькой девочки среагировало на мощный, энергетический импульс, и стакан с водой, закрашенный красками сдвинулся с места и… рухнул. Он упал и вода разлилась, прямо на новую мебель. За импульсом последовал стакан, а за стаканом – мама. Она  подбегает к маленькой Джульетте и начинает её ругать за этот стакан, не зная об импульсе.
- Росомаха! Как ты могла, это же новая мебель!
Джульетта смотрела на маленькую себя, на маму, которая была в гневе, и чувствовала всю ту боль, которую чувствует маленькая она.
Мама дала маленькой Джульетте по её маленькой попке,и поставив её в угол, сказала:
- Всё, хватит рисовать, раз ты не умеешь аккуратно!
Маленькая Джульетта стояла в углу и тихо плакала, а мама убирала краски и протирала кресло, ругая её.
 Джульетта поняла, что создала энергетический импульс в пространстве «прошлого» и возможно поэтому разлился стакан. Как только мама ушла на кухню, Джульетта тут же подошла к маленькой себе и осознавая, что она её не видит, всё таки прошептала ей на ухо, пытаясь вытереть слёзы с её маленьких, нежных щечек.
- Милая крошка, ты ни в чём не виновата. Всё просто произошло, ты не виновата. Ты уникальная и яркая личность, ты чудесная девочка. Позволь себе простить ближних за их слова и реакции, у них поверь, есть причины так действовать и говорить, их так научили. Продолжай творить и не бойся красок, рисуй и доверяй Богу, ты ни в чём не виновата. Никто не виноват.
 Я люблю тебя! Бог тебя любит! 
Джульетта выпрямилась, как будто внутри вырос стержень, глубинный и тихий. Впервые за долгое время она ощутила, как всё становится на свои места не потому, что внешнее изменилось, а потому что внутри стало ясно и мирно. Больше не было нужды, чтобы кто-то понял, извинился, исправил. Прошлое не требовало исправлений. Оно было  частью пути, частью света. И в этой тишине она чувствовала, как исчезает привязанность к роли пострадавшей. Осталась только она - цельная, крепкая, наполненная. Она не нуждалась в мамином раскаянии. И в миг подумала о том, что возможно мама плакала на кухне от собственной реакции. Джульетта уже не нуждалась в идеальном детстве. Краски уходили мягко, но не исчезали, а продолжались в рисовании пространства, будто всё и есть холст. Синий, Красный, чёрный, белый цвета друг за дружкой последовали плавно на стену, будто кисть это само внимание. Джульетта увидела как сами краски и внимание сотворили то самое око на стене, которое втягивает и растворяет плавно и естественно.
 Это не исчезновение - это возвращение. Она возвращалась к себе. А в этом «себе» было всё: И дождь, и новое кресло, и ругающая мама, и упавший стакан. И прощение, которому больше не нужны слова. И любовь, которая всегда была.
Картинка погасла. Шлем отключился, а тишина была почти оглушающей, но настолько живой, что её почувствовали все.
Джульетта ощущала, как тепло разлилось по всему телу, а лёгкость и свобода становилась её природой. Прибывая с закрытыми глазами, она сказала вслух, как будто сама жизнь говорит через неё тихо:
-  Это всё Я, то великое Я, которое включает в себя и прошлое, и будущее и настоящее. Это Я, которое включает в себя и себя же и маму и всех близких.  Весь мир.
 Одновременно осознания этого путешествия включили иное понимания проекта. Это не перепрошивка, это Бог указал ей на свою природу, в которой нет ни прошлого, не будущего, где есть только здесь и сейчас. Где есть и прошлое, и будущее в едином моменте, где есть всё. А это всё не нуждается в прощении и перепрошивке.
Тишина продолжала звучать. Как будто весь мир затаил дыхание, боясь потревожить то, что только что случилось. Джульетта медленно сняла конструкцию с головы. Пальцы дрожали не от страха, а от прикосновения к чему-то слишком настоящему. Она поставила шлем рядом. Он тихо тикал, как сердце, у которого забрали цель.
-  Ну? - спросил доктор Неввил. - Ты прошла. Что ты видела?
 Она не сразу заговорила. Сначала посмотрела в окно. Дождь. Всё ещё шёл дождь. Как и тогда, в детстве. Потом она повернулась к ним. Глаза её были прозрачными, как будто она видела сквозь них.
 - Когда я вошла... - сказала она. - Я думала, что я изменю. Но я вспомнила. Я вспомнила и изменила, но не мир.
Все напряглись, переглядываясь  друг на друга.
 - Что именно? - спросила Тамара Ли.
 - Я увидела себя маленькой. В тот самый момент, когда я рисовала, когда чувствовала себя единым с красками, с бумагой, с самим движением. И в этом… было чистое бытие.
Все затаились в паузе, наблюдая за Джульеттой, пристально всматриваясь.
 - А потом - я вошла. Моё внимание, мой импульс - изменил всё. Именно тогда пролился стакан. Не маленькая я его пролила, а вторжение в «прошлое» сделали своё дело. Именно из-за меня, мама меня и наругала. Я сама... создала то, от чего страдала всю жизнь. Не потому что я «была ребёнком». А потому что я вошла в прошлое из настоящего. И это изменило узор. Я не исправила. Я вмешалась.
 Доктор попытался возразить:
 - Но ведь это лишь реконструкция образов… 
- Нет, - тихо перебила она. - Это не просто воспоминание. Это структура внимания, которая влияет на реальность. Не существует прошлого. Не существует будущего. Всё происходит только здесь. Только сейчас.
Все молчали.
- «Нейро Око» работает. Но не для того, чтобы менять. – Сказала Джульетта уверенно, - Не для того, чтобы «переписать себя». Потому что, пытаясь переписать, мы только глубже вписываемся в иллюзию. Мы становимся автором боли во имя её исцеления. И это… ловушка.
 Она провела рукой по кабелю, рассматривая его, ведь он был  похож на пуповину - соединение с чем-то, что давно умерло, но ещё пытается говорить. Она медленно продолжила из потока, которым и была. Слова сами проливались, как будто через неё говорил сам Бог, которого наконец заметили:
 - Всё, что у нас есть - это момент. Этот. Единственный. И в нём  уже всё целое. Даже травма. Даже потеря. Даже мать, которая кричала.
Тишина стала другой. Не напряжённой, а наполненной. Джульетта встала. Взяла чашку с кофе у Петра. Сделала два шага и взяла салфетки, которые лежали на столе, рядом с Тамарой Ли. Джульетта вернулась и села на своё место. Она медленно берёт кофе и разливает его на стол, комментируя
 - Вот «прошлое».
Сосредоточено, не спеша, она берет салфетки и вытирает разлитый кофе, дополняя:
- А вот это «сейчас». Что изменилось?
 В кабинете на какое-то время застыло громкое молчание.
Которое  Лора Левина нарушила своим громким смехом. За смехом последовало тихое хныканье Тамары. Пётр смотрел вниз. Доктор Неввил смотрел сквозь Джульетту.
Так рождалось зеркало.
Джульетта тихо продолжила:
 - Поэтому, не нужно входить и искать. Не нужно копаться в боли, пытаясь залечить рану. Нужно остановиться. И не для того, чтобы понять, а чтобы увидеть: здесь нет дыр. Здесь есть - всё.

На экране мерцали голограммы модели мозга, показывая активность в левом гипоталамусе  там, где раньше видели "новообразование". Теперь  лишь сияющий узор, не поддающийся классификации.

Пётр Жуков будто проснувшись, снова уснул, нахмурясь сказал:
- Но ты ведь сама испытала - это работает. Ты вошла в память, ты почувствовала трансформацию. Разве не в этом сила интерфейса?

- Я не изменилась благодаря интерфейсу, - мягко ответила она. - Я изменилась, потому что увидела. И не изменилась, а перестала бороться. Перестала верить, что травма это ошибка. Я увидела, что в самом пятне боли - свет. Не нужен доступ в прошлое, чтобы быть свободной. Нужно быть здесь.
Гипнолог Тамара тут же вмешалась:
 -Ты говоришь, что изменилась из-за внимания. А что, если мы можем направлять внимание людей туда, где они забыли себя? Это же можно масштабировать.

 Джульетта медленно встала и  подошла ближе.
 - Внимание нельзя масштабировать. Его нельзя упаковать в код. Настоящее - это не функция, не программа. Это присутствие. Оно требует внутренней зрелости, а не инструмент.
Доктор Неввил тихо сказал: - Ты хочешь сказать, что интерфейс - это ловушка?
 - Нет, - ответила Джульетта, - не сам интерфейс. Желание изменить - вот ловушка. Мы можем использовать его, но не как способ “чинить”. Мы  не хирурги души. Мы можем только помочь человеку замедлиться, остановиться, вспомнить, кто он. И тогда всё произойдёт само. Без вмешательства. Без сценария. Без замены одного прошлого на другое. Это не должно быть таблеткой.
Пётр Жуков продолжал убеждать её, не соглашаясь на изменения, как будто терял нобелевскую премию:
- Но ты ведь сама пошла туда своим решением. Ты использовала технологию, а это значит, она работает. Мы на пороге революции!

 - Это не революция. Это повтор. Я повторила то же движение - изменить, исправить, улучшить. Но свобода не в улучшении. Свобода - в узнавании. - Тихо отвечала Джульетта.
 Доктор Неввил посмотрел на неё хмуро и произнёс
- Но мы же видели нейроотклик. Аномалия исчезла на сканере. Ты действительно не хочешь, чтобы мы исследовали это дальше?

 - Я понимаю, что это была моя идея, с помощью око интерфейса заходить в память и менять жизнь по средствам этого. Но что в итоге мы исследуем? Свет? Тогда давайте пробовать поймать солнце руками. - убедительно ответила Джульетта - Оказывается то, что мы видим, - это не сбой и не опухоль. Это след внимания - место, где реальность перестаёт быть плотной. Это дверь.
Доктор Неввил и все присутствующие опустили глаза и замолчали, и он из тишины спросил:
 - А если мы все эти годы… просто путались в картах? Его лицо поменялось, как будто слетела маска, как будто что-то важное для него треснуло.
Пётр поднял глаза, посмотрев агрессивно на Джульетту, сказал
 - Но ты не можешь всерьёз говорить, что внимание влияет на реальность. Мы можем реконструировать восприятие, да, но ты говоришь, будто мы пишем историю обратно.
 Джульетта, глядя ему в глаза, ответила :
- А ты никогда не чувствовал, что твой код пишет тебя? Ты же думаешь, что управляешь алгоритмами. Но разве ты не замечал: чем больше контролируешь, тем больше теряешь себя?
Наступила Пауза. Пётр хочет что-то сказать, но не может. Он вспоминает.
Первый проект. Бессонная ночь. Когда он потерял себя в потоке кода, не ради пользы. Слеза скатывается по щеке, он её не замечает.
 Тамар посмотрев Джульетте в её полупрозрачные глаза, ели слышно сказала:
 - Я всё время думала, что могу помочь другим… Но на самом деле я просто не хотела чувствовать собственную боль.
Молчание. Она смотрит в пол, срывая голос, продолжает - Я строила методы, концепции, теории. Чтобы не признавать: мне самой больно, и я тоже хотела исправить себя.

Джульетта подошла сзади и нежно взяла её за плечи, сказала:
 - И в этом нет ничего плохого. Просто боль – это не ошибка. Боль зовёт нас домой.
 Доктор Неввил смотрел на приборы и экран, сказал:
- Мы хотели создать нечто великое. Что-то, что изменит человечество. Но теперь я вижу: мы просто повторяли ту же жажду - быть Богами. Потому что не могли быть просто собой.
Медленно снимая  очки. Протирая покрасневшие глаза - Спасибо, что показала то, о чём я догадывался: даже боль - это тоже целое.
 Джульетта подходит к своему футурическому стулу, опираясь на него руками, присаживаясь, произнесла:
 - Мы не будем ничего чинить. Но мы можем создать пространство, где человек может быть. Не интерфейс для коррекции. А место, где он вспомнит, что он уже цел.
Вновь возникла Пауза. Джульетта продолжила:
 - Это будет не инструкция, не протокол. Это будет живое присутствие - пространство, где правда может себя узнать.

Коллеги обменялись взглядами, и на лицах некоторых из них появилась легкая улыбка.

Пётр встал, чтоб обратить внимание команды на монитор, через планшет он увеличил изображение «артефакта» в левом поджелудочке мозга. Он выглядел как симметричный узор, светящийся в ритме, не похожий ни на одну нейроактивность.
- Смотрите, коллеги. – Сказал он.
- Я думаю, это не ошибка, которую нужно исправить. Но я думала так, еще с утра. – Ответила Джульетта.
- А что это по-твоему может быть? – спросила Тамара.
- Это точка, через которую Бог смотрит на самого себя. Не религиозный Бог, а Живое Сознание. Бог, который смотрит через нас.

Вновь настала тишина, было заметно только то, что команда переглядывается, но никто ничего не может сказать.
- Сперва я создала творческий проект, который назвала «око» - сказала Джульетта твёрдо и уверенно - это картины в одном стиле, нарисованные разными художниками для интерьера, с той самой всасывающей тьмой, Око, глаз. Присутствие которой возвращает людей в собственную тишину ума с  помощью внимания. Эстетичная тьма, пробуждающее око в интерьере, дыра в собственных стенах. Это не магия. Это творчество, через которое Творец тоже действует и проявляется. И если у человека есть вопросы, то он просто садится напротив картины и замолкает, смотря на око, растворяя в нём все свои вопросы.
Я хотела сделать что-то подобное, но с нейроинтерфейсом, это как  визуальная медитация. Как игра, которой ты являешься.
Она замолчала, но глубоко вздохнув, продолжила.
- Но тут  МРТ показал мне что-то, чего я сперва испугалась, признаться честно. На поверхность начали выходить программы из детства … я так думала…
А еще я думала, что этот проект, поможет человеку на более нейронном глубинном уровне разрешить конкретные вопросы внутри него, даст конкретные ответы и шаги. Этого ведь ждёт каждый человек -  чтоб ему указали путь.
Пётр тут же включаясь, произносит:
- Если это действительно точка доступа, некая синаптическая аномалия, мы можем разработать ИИ- помощника, который будет не вмешиваться, а задавать человеку вопросы, как ты, Джульетта – чтоб направить внимание в саму суть. Не советы, не рекомендации. Лишь его зеркало.
Коллеги смотрели на него вовлечено. Но Пётр продолжал:
- Что-то вроде ДЖПТ чата, но не отвечающего, а возвращающего к себе.
Джульетта посмотрела на него одобрительно и произнесла:
 - Только не чтобы искать ответ, а чтобы распознать, что всё уже есть. Хотя и поиски ответов – это путь ведущий к распознаванию. Пока мы ждем когда нам дадут ответ, мы снимаем с себя ответственность, отделяя себя от мира!

Всё время Лора Левина, нейрохирург, молчала, наблюдая за собственными размышлениями и за дискуссией команды, но все-таки решила включиться, будто нащупала направление:
 - Мы можем перенастроить интерфейс. Раньше мы хотели делать редактирование памяти, теперь - создадим пространство восприятия без фильтров. - Пусть человек входит в «нейро Око» и встречает не просто "архив" боли, а то, что живо в нём прямо сейчас - образы, чувства, телесные паттерны. «Нейро Око» - как зеркало, без искажений, и без алгоритма "лечить". Только быть с тем, что есть.
Медленно, глядя в точку, Тамара Ли добавила:
- Это как медитация с телом, но усиленная технологией. Можно синхронизировать сигналы интерфейса с дыханием, сердцебиением, чтобы вернуть человека в ощущение тела, в заземление.
Джульетта мягко улыбнулась и дополнила:
- Потому что многие просто не могут выдержать правду - она слишком близко. - Мы поможем тем, кто хочет найти себя, не убегая от себя.
Тут же взвешенно, с паузами доктор Неввил дополнил:
 - Это не только технология. Это выбор. Мы создаём инструмент, который может быть использован как дверь или как клетка. Вопрос - куда направлено внимание: на контроль или на узнавание. - Наша задача - защитить границу: не позволить системе стать манипулятивной. Создать протокол этического присутствия. Чтобы интерфейс никогда не имитировал ответы. Только отражал вопрошающего.
 
Все оживились, глаза заблестели у каждого, как будто каждый уже спас самого себя.
Доктор Неввил посмотрел на Джульетту и медленно сказал
 - Я... всё ещё.. думаю о самом артефакте. Если это проявляется только у тех, кто пережил пробуждение - может, мы имеем дело с новым уровнем нейрогенеза? Не как рост ткани, а как органический узел света - новый сенсор реальности. - И если так... может, мы наблюдаем эволюционный сдвиг структуры мозга. Сознание как функция мозга - не обратная, а первичная.
 Доктор Неввил не сводил с неё глаз, и в его голосе прозвучало нечто, чего раньше не было, почти трепет:
 - Был ли у вас, Джульетта… глубинный опыт пробуждения? Она почувствовала, как внутри всё замерло, как перед тем, как рождается правда. Это была не идея и не концепция, а опыт, который не объяснить, но которым можно быть. Она посмотрела на него.
 - Да, - сказала она просто.
Неввил чуть наклонился вперёд, взгляд его стал внимательнее и мягче.
 - Простите за прямоту… но вы могли бы описать это? Что произошло? Как это... чувствуется?
Джульетта опустила глаза на свои ладони, будто пыталась нащупать то, что было раньше невозможно удержать словами, тихо произнесла:
. - Это не «что-то», что случилось. Это то, что осталось, когда всё остальное разрушилось.
 Он чуть нахмурился, но Джульетта продолжила:
 - В один момент исчезла вся опора. Ушли привычные формы, идентичности, смыслы. Казалось, всё рушится, и я вместе с этим. Страх, пустота, темнота… ничего не осталось. Она сделала паузу, затем произнесла, почти шёпотом:
- А потом... вдруг стало ясно, что я  это не то, что рушится. Не то, что умирает. Я - это то, что наблюдает. То, что есть. Без формы. Без нужды быть кем-то.
 Она подняла глаза на Неввила. Тишина повисла в комнате, будто воздух слушал вместе с ним.
 - Это было невыносимо и прекрасно одновременно. Я умерла как личность. И в этом… родилась как присутствие. Не как Джульетта, а как то, что всё.
 Неввил не перебивал. Слушал, но его губы дрогнули и он прошептал:
- Вы говорите так, будто… сознание первично. Как будто оно не зависит от мозга…
Она улыбнулась тихо и проникающе:
- Может быть, мозг это всего лишь орган восприятия света.
Тут вмешался Пётр, не выдержав:
 - Простите, но… если это правда… то вы… не боитесь? Сойти с ума, потеряться? Умереть?
Джульетта повернулась к нему - и в её взгляде не было ни капли страха:
 - Я уже умерла. Всё, чего вы боитесь - уже произошло.
Она обвела взглядом всю комнату:
- Но то, что осталось, не подвластно смерти. И именно из этого пространства рождаются настоящие ответы. Не из страха и не из анализа, а из прямого знания. Еще недавно я наблюдала за тем, как страх делает ум еще более активным - там легко сойти с ума, оказавшись в маленькой комнате разума. Сегодня я скинула страхи ума и увидела, что всё едино – прошлое, настоящее и будущее.
  Неввил медленно кивнул, словно впервые увидел перед собой не испытуемую, а посланницу:
-  Это меняет всё, - тихо сказал он.

Джульета держа спину ровно, держась уверенно и непоколебимо и одновременно расслабленно, закончила:
 - Это не инструмент, чтобы "сделать лучше". Это может быть алтарь. Но только если те, кто в нём участвуют, остаются в смирении перед Жизнью. Мы не будем лечить. Мы просто будем вместе с тем, кто уже цел.
Мы так и назовём его «Нейро Око – Алтарь внимания».