В поисках Рожденственского мальчика

Я уже престарелая вдова, и каждый новый Год, я наряжаю Рожденственских мальчиков, так как этот процесс, напоминает мне о моем детстве.
Сам процесс одевания голого юного мужского тела, закутывания его в игрушки и мишуру, напоминает мне строгий закон, детство священно и наша задача, задача всех взрослых, надеть на ребенка как можно больше одежд, чтобы защитить его от пошлости и "грез" сердца.
Этот Новогодний ритуал, напоминает мне о временнах, когда дети были невинны, а на Новый Год в домах стояли пахнущие жирным светом любви ели.
Мы с моим, уже покойным супругом, каждый новый год играли в такую ролевую игру: я была русалкой, а он моим пленником. Чтобы выбраться из этого статуса "пленника" на уровень "любимого", он обязан был взять весь быт на себя: пропылесосить, помыть полы, разве что готовила я, так как все таки, мужчина повар - это кощунство и позор.
Выбирался из статуса " пленника" он не охотно, так как тонуть в поцелуях скучно, уж лучше вздрагивать от поглашивания плети, тем более била я не больно, по крайне мере не до крови.
Но все равно как бы он не сопротивлялся, а пленником долго держать своего суженного не хотела, и как правило уже в полночь, я стояла около его дивана, с веером в руке, чтобы моему Господину не было жарко.
Но это нужно было заслужить уборкой и стиркой, во время которой я стояла рядом с плетью наготове.
Как же было красиво тогда, как уютно. А теперь совсем одна, и каждое Рождество мальчики стоят в нашем зале вместо большой жарко дышащей ели. Мальчики, которым нужно подарить одежду из игрушек и мишуры, закрывая их голое тело, их пробел в культуре.
Прошлый мальчик все время плакал, когда я крепила на него крючки игрушек, в конце концов я отпустила домой его. Конечно, мне свойственен фемдом, но только добровольный.
Обычно мальчики забирают с собой украшения, но этот попросил все снять, взял свою куртку на голое тело и был таков.
Прошлые рожденственские юноши были крепче и терпимее к бабушкиным рукам.
Вот бы в этом году найти достойного.
Я шла и шла в магазин, а сама думала, о том как странно устроена жизни, и почему мы все сублимируем свои потребности в унижении. Возможно в нас горит желание высказать, и проявить звириные инстинкты, которые требуют не только доминирования, но и самоедства.
Все эти пути не противоречат культуре, а лишь расширяют ее. Но одежды из игрушек, мишуры, звезда на голове, это необходимые атрибуты человечности. Спрятать отсуствие честности за блестки разврата, разве это не есть синоним культуры?
Я шла и думала, а потом что- то во мне сказало, в этот раз все будет по другому, я найду хорошего рожденственского мальчика.
Я коснулась железности магазинной ручки, и втянула жир салонного воздуха.
Приятная девушка продовец рожденственских юношей сидела на своем месте. От нее пахло зефирной пасекой, если бы у зефира была бы своя пасека, словно у меда.
Поздоровавшись со мной, она мне показала всех мальчиков в ассортементе.
Из было четверо, и все были красивые, как мотылки, и дорогие как их знание о Владимире Набокове.
В итоге я выбрала ухоженного блондинчика, чем то напоминавшего Гумилева, такой Гумилевского сорта, который еще не слышал о пироженных расстрела.
Когда я выполнила все необходимые ритуалы для покупки, выяснилось что в этом году важны не только деньги для Рожденственских мальчиков, но и сердце.. Сердце покупательниц!
Когда мне дали документ о том, что для окончательной покупки я должна вырезать хирургическим ножем свое сердце, я твердым как сталь, голосом сказала, нет.
Когда я оказалась на улице меня бил озноб. Нет, нет и еще раз нет, никогда я не отдам свое сердце и память о покойной любви, ради праздничного развлечения!
Я шла одинокой дорогой, радостная от того, что никто не прочтет мои мысли, и грустная совершенно от того же.