Течение жизни. ожидание нового года

Почему не надо читать этот текст:

Мрачноватый и неуловимо нежный текст утопает в меланхоличной рефлексии и намеренно стирает границы, предлагая не праздник, а растворение в серой мгле ожидания. Если вы ищете ясности, действия или праздничного света — здесь вы найдёте только нуарные, мокрые образы и лабиринт без новогоднего салюта.





Почему надо читать:

Именно потому, что он честно и пристрастно исследует ту самую «непраздничную» тишину между годами, давая имя грусти по несостоявшемуся. Это психомагия в прозе, где само чтение становится ритуалом освобождения от давления нового начала, возвращающим право просто быть — даже в роли нечёткого пятна на стекле.



ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ. ОЖИДАНИЕ НОВОГО ГОДА
(версия с нуар-лабиринтом)






Гирлянды — это падающие звёзды, которых поймали и натянули как струны. Каждая лампочка — замороженное «хочу». Всюду висят эти капсулы с (не)состоявшимся светом. Если начать читать их подряд — от окна к окну — можно заблудиться в одном предложении, которое никогда не закончится.

Оно начинается здесь.

Попробуй.

Начни с любого «хочу» на этой строке.



Я сижу у окна и смотрю, как город превращается в созвездие Ожидания. Млечный Путь из оконных квадратов, туманности из света фар, расплывающиеся в мокрой темноте. Каждый огонёк в окне напротив — чья-то ненаписанная история на следующий год. Там, за тёмным стеклом, кто-то, возможно, так же смотрит в мою чёрную точку. Мы — зеркала, отражающие пустоту. Зеркала, поставленные друг напротив друга, уходящие в нигде...

Ты видишь там свой собственный затылок?

Или просто повторение этого вопроса?



Моя история... Она ждёт, не на полке, а в предбаннике души, где на вешалке висят прошлогодние намерения, отдающие сыростью несовершенства. Ты чувствуешь этот запах? Запах текста, который не был написан. Он пахнет мокрой шерстью соседской собаки и старыми газетами.

Этот абзац — и есть тот предбанник.

Постой здесь.

Не спеши дальше.

Здесь тепло сырости.

Когда-нибудь позже — не ровно в полночь, не под бой курантов, а в случайный час, когда тишина станет особенно густой — я, возможно, проведу обряд.

Достану с подоконника тетрадь, где закончились слова. Разорву последнюю страницу. На ней нет громких клятв. Только полустёртый след от чашки и смутная дата, которую я всё равно проигнорировала.

Дата — это дверь, ведущая в никуда.

(Ты её тоже проигнорируй).

Скомкаю. Поднесу к пепельнице — алтарю прожитых дней.

Не буду поджигать. Просто представлю, как огонь пожирает белую плоскость, превращая её в лёгкий, невесомый пепел-призрак.

Вообрази этот пепел сейчас.

Он осядет на экран.

Сотри его небрежно.

Вот и весь ритуал.

Иногда сама мысль о действии обладает большей силой, чем действие. Это и есть психомагия: зажечь костёр в уме и согреться от воображаемого пламени, когда сам захочешь, а не когда тебе указывают часы.

Но будь осторожен: лабиринты ума чаще всего ведут к центру, где нет ничего, кроме тебя самого, сидящего в кресле у окна.

Ты уже здесь.

За окном — городской нуар. Снег с дождём. Не поэтический пух, а тяжёлая, мокрая каша, стирающая контуры. Тротуары — чёрное зеркало, разбитое сотнями отражений уличных фонарей. В этой жиже тонут следы, звуки, намерения. И буквы. Буквы расплываются. Попробуй прочесть быстрее, чем они размокнут. Есть тёмное обаяние в этом растворении. Год не сгорает. Он размокает. Теряет форму. Уходит в землю. Тихо. Без прощания. Последний вздох — пар изо рта. И его тут же съедает сырая мгла. Эта мгла — и есть стены лабиринта. Они не каменные.

Они из забытых обещаний самому себе.

Прикоснись — рука станет влажной и холодной.

Я не тоскую по уходящему.

Я тоскую по тому, что в нём так и не проросло.

По почкам, оставшимся спящими на ветвях намерений.

Это грусть не по потере, а по несостоявшемуся обретению.

Чувство, будто ты простоял весь год в дверном проёме, так и не решившись: внутрь или наружу.

И вот дверь медленно закрывается, а ты всё ещё здесь, в лиминальном пространстве, в «нигде». Это «нигде» имеет свою географию. Ты сейчас на её карте. Координаты: взгляд в окно, тяжесть в груди, звук моих слов в твоей голове.

Отсюда есть несколько путей, и все они ведут обратно сюда.

Новый год? Это просто другая дверь в том же бесконечном коридоре.

Но я прислонюсь к косяку, прислушаюсь к гулу, что идёт из-за неё. Возможно, это шум ветра в проводах. Возможно — тишина. Или эхо твоего собственного дыхания, возвращающееся из следующей комнаты, которая ещё пуста.



А пока — сижу в кресле-капсуле.

Смотрю, как созвездие Ожидания над городом медленно тонет в белесой кисее снега с дождём.

Одно окно за другим растворяется, как таблетка в стакане.

Всё возвращается в муть, в неразбериху, в неопределённый серый цвет.

И в этой тотальной, влажной амнезии есть странное утешение. Она не требует разборов полётов. Она просто стирает. Стирает и дорожки в лабиринте. Оставляет тебя в чистом поле тумана.

Это и есть выход.

Или вход.

Какая разница.

И я в ней — просто нечёткое пятно на стекле. Не горящее, не потухшее. На время.

Пока не решу стереть его пальцем и нарисовать что-нибудь другое.

Смешное и несовершенное.

Например, входную арку.

Или стрелку.

Или просто буквы...



Сотрёшь их — и лабиринт начнётся сначала.



Он всегда начинается сначала.



А в твоём следующем коридоре будет хотя бы одно зеркало, в котором тебе понравится отражение?

Или хотя бы тупик с хорошей акустикой — чтобы услышать, как ты смеёшься, пока никто не смотрит?



Ключ?

А его нет.

Но если нарисуешь — он станет настоящим.





Просто будь!