Восемь с половиной, или ещё раз про любовь

 «Ах, ты ж любовь,
 да чтоб ты сдохла»…
 Из нашего  фольклора
   
            Представленное на суд глубокоуважаемого читателя произведение не имеет никакого отношения к кинематографическому шедевру  1963 года итальянца Федерико   Феллини  «8  ;» и к очень  хорошему  отечественному  фильму 1968 года Георгия Натансона «Ещё раз про любовь». Просто в процессе поиска названия произведения такой  passage    имеет место быть. Автор подобной компиляцией  не ставил своей целью оскорбить память замечательных людей, - так уж «карта легла и мысль пришла».  Насколько она адекватно раскрывает содержание… Впрочем, судите сами!
***
                Вильгельм Амадеус Дорн барон Ганноверский, Эльзаса и      
Лотарингии виконт, владетельный князь всея Померании Анико – Анхель, Восьмой и прочая, и прочая, и прочая по всем признакам считался особью мужского рода средних лет. Уютно расположившись в глубоком кресле викторианской эпохи, дремал, иногда громко всхрапывал и, пугаясь этого звука, просыпался.

 Тогда скорее по привычке, чем в обязательном порядке, в полглаза присматривал через огромное окно то  за челядью, спешащей по своим делам, то  за обер-гофмейстериной, расположившейся напротив на миниатюрном пуфе. Из-за накрывавшего его пышного  кринолина,  казалось, что пуф фантастическим образом зависал - парил в воздухе.
      
    Вильгельм Амадей  Дорн и пр. пр. пр., по домашнему  Модя, недолюбливал и даже побаивался эту придворную даму преклонных лет, изничтожившую своё здоровье  на поприще воспитания подрастающего поколения.
 
       Даже имя  её,   Брунгильда Изольдовна, заставляло трепетать самые отважные сердца жалких остатков померанского рыцарства, разбежавшегося по городам и весям Европы в поисках лучшей доли, ещё лет двести назад… Впрочем, сегодня она смирно сидела у себя в углу  с огромным старинным   фолиантом  в кожаном переплёте на коленях  и   о чём-то бубнила себе под нос.

      Моде она не мешала. Но от этого шлёпанья губами его короткие сны были расцвечены  какими-то тревожными видениями и необъяснимыми ощущениями.
     Тревожиться было отчего. Августейшие особы давно задумывались о судьбе «фамилии» и увальня, который должен был укрепить её соответствующим образом. На сегодняшний вечер и  была назначена  очередная встреча «молодых».  Сколько  их было… Восемь! Ни одна кандидатка «кастинг»  не прошла!
            
       Морок и без того тревожного сна разрушила циничная реальность бытия с привкусом критинического, простите – критического  реализма: кто-то ломился в окно!
       Стряхнув с себя остатки дурного сна – приснится же такое,     Вильгельм Ама… , простите, чистопородная немецкая такса  Амадеус (Модя) , спрыгнула с  нагретого места  и с заливистым лаем  бросилась к окну.
      Поразительно, какой мощный трубный «голос» у коротконожки таксы! Оно и понятно, принимая во внимание почти метровый усилитель звука – длинное собачье тело!
                ***
 
    Раиса Сергеевна,  Раечка, секретарь-референт  директора одного из небольших губернских  банков,   опаздывала домой, хотя, как известно, туда не бывает опозданий. Отчёт задержал её в кабинете директрисы больше чем на час. Тем не менее, пробегая мимо огромного зеркала в  своём проходном кабинете-приёмной, отметилась  отражением исключительно всех своих немалых достоинств.
 
     Во-первых, бюст не менее четвёртого размера. Во-вторых – глаза, вовсе не тусклые, а то и погасшие, как у некоторых представителей глубокой провинции. У неё были… назовём их очи, в которых отражался иной мир: не пыльного и жаркого древнего города, самого ставшего артефактом канувшей в Лету эпохи, а… Впрочем разговор не о ней,  а о событии,  короткое описание которого увековечило замечательную, во всех отношениях, женщину на страницах этого повествования.

      Только у дверей квартиры, вдавливая в панель бесполезную кнопку звонка, вспомнила о его поломке и нерадивости мужа, так и не собравшегося его починить.  Приплясывая от нетерпения, принялась громко стучать  в тяжёлую дверь. Тишина!

      Сергеевна не на шутку разволновалась. От грохота наверное с пол дома заинтригованно следили   за  развитием событий. Обогнув  пятиэтажку с торца, она  поспешила к огромному открытому окну, затянутому  сеткой, Слава Богу  на первом этаже. И, встав на силикатный кирпич брошенный  работягами после капремонта здания, заглянула на лоджию.

     Картина, видимая глазом, была достойна пера состоявшихся в этом жанре мастеров. Восьмидесятилетняя свекровь, учительница с огромным  стажем, громко и с выражением читала объёмный фолиант «Энциклопедию собак», раздел «Вязка собак». Читала не просто так, а, как бы наставляя в последний путь, простите в последний раз дорогое существо. Оно расположилось напротив неё,  в маленьком, ещё в дедовском  рыбачьем креслице, свернувшись «морским узлом», изображая само внимание, а на самом деле дрыхла-спала  крепким сном.  И всё им было по фигу!

      - Мама не выгуляна, собака не кормлена! -  достав сотовый, выговорила  Раечка мужу -  ответственному работнику, раньше девяти вечера вообще никогда не приходившему домой. -А нам ещё на случку  идти!
     - Не нам, а собаке! - поправил расстроившийся муж, совсем по другому представлявший окончание трудового дня и всей недели.  Особенные  надежды хозяин породистой собаки возлагал на  сегодняшний просмотр трансляции  хоккейного матча любимой команды.

    Поразмышляв, ушлый глава семейства, чуть погодя, перезвонил дражайшей половине, сообщив трагическую новость:  шеф назначил совещание и всем нужно быть к 19.00.
      -Ничего,- сквозануло в голове у хозяйки собаки, - лето, темнеет  поздно, за пару часов управимся.
       Сергеевна было расстроилась, но потом успокоилась: может это к лучшему, а не то замучает и её и собаку бесполезными советами, стоя в стороне, – «аллергия у него на собачью шерсть!»
                ***

       Владелец суки по имени Хельга позвонил  и поведал о времени и месте сегодняшней случки. Звучит пошло,  пусть будет встречи. Место, для приступа любви было хорошее, тихое и безлюдное: пустошь, сразу за городским парком.

     Собак ничего не должно отвлекать от главного дела, ради которого,  люди и животные явились сюда.  Но не в полном составе. Со стороны невесты присутствовал, кроме собаки, её хозяин Андрей. У его жены тоже были проблемы и  она осталась дома. Раиса Сергеевна подумала о том, как хорошо сидит на ней новый брючный костюмчик и бежевый шарфик на шее. Ну и кокетливая шляпка! Группа поддержки должна и выглядеть достойно.

     Андрей сразу признался, что у него эта манипуляция первый раз в жизни и под долгим взглядом женщины начал густо краснеть.
     - В смысле, не у меня, а у собаки, -  поправился  недавний выпускник технического ВУЗа,  полиставший с утра  «Энциклопедию собаки» и тот же раздел.  А,  Раечка, вспомнив  похожую реплику мужа, подумала: - Все мужики одинаковые охальники.
       - Ничего,- ответила она  молодому специалисту,- у нас это восьмая встреча. И  все предыдущие закончились никак. Последнюю  реплику мудрая  не по годам (всего лишь 33) женщина  не озвучила.

       И ещё пораздумав, достала из сумки и включила диктофон, часто используемый  в сложных ситуациях возникающих в банке с посетителями-просителями.
     На этой работе, за несколько лет она почти  полностью овладела элементами экспрессивно-эмоциональной окраски  русской речи, основами табуированной лексики, в простонародье – мата. Думается сама баба Ванга не могла бы предсказать, чем закончится, а то и вовсе начнётся подобного рода общение…

      Весь драматизм молниеносно разворачиваемых событий, самые важные их моменты были расшифрованы и записаны в течении последующих четырёх суток.
      Вот их краткое содержание:
- Надо бы познакомить собак…
- Да и нас  хорошо бы…
……………………………………
- Отпускаем собак!…
- Куда вашего понесло?…
- Не надо было наряжать Хельгу в дурацкую жилетку и фату с бантиком. Амадеус не узнал в ней собаку…

- Согласитесь, это огромное событие в их жизни. Соответственно и антураж должен быть… И потом, что за рыцарская броня на вашем… И, что-то причендала не видно…   
- Вот за это не переживайте… Он у него такой…  За все неровности земли цепляется…
- Что-то мне подсказывает, что счет  разочарований  в любви сегодня увеличится до девяти…

- Так … хватайте вашу, я тащу своего…
- Подставляйте её… подставляйте…
- Придержите его сверху…
- Да этот кобелино задавит мою девочку!…

- Прошу не переходить на личности!…
- Давайте, давайте… Помогайте ему… помогайте!…
- Каким это образом?…
- Берите всё в свои руки и…
- Да вы сума сошли! … Мой муж…
- Объелся груш…. Так, так… Да шевелитесь вы уже!…

- Едрит твою ковырялку!…
- Ё маё!…
- Ёшкин кот!…
- Етит ангидрит!…

- Твою дивизию!
- Ё… ма…мля.. му!!
- Ёрш твою медь!!!
- Ёкарный бабай!!!!

-О-о-о-о!…
-А-а-а-а!…
-К-у-д-а?…
-Т-у-д-а!…

                ***
      Измученная физически и потрясённая духовно, Раиса Сергеевна с  растерзанной в прах гламурной шляпкой и растрёпанной причёской, вся в пыли, каких-то перьях, собачьих слюнях  и не поймёшь в чём ещё - брела-тащилась за Модей в направлении к дому. 

     Никогда, никогда,   думала она больше никаких случек!  Ещё пожалеете, что родились мужиками, почему-то во множественном числе,  через слово, поминая нечистого, его маму и всю родню по пятое колено, гневалась Раиса Сергеевна.

      Муж   ещё не ведал своей  судьбы, счастливо досматривал последние минуты третьего периода игры любимой команды «на срочном совещании». Команда выигрывала, но, ни с того, ни с сего, «ответственного работника» Евгения вдруг  «пробила» сильнейшая икота.

     Амадеус, виновато пряча глаза, тянул  Раису на поводке и думал о чём-то о своём. От Хельги больше не было «ни ответа, ни привета».  Но какие наши годы…
                ***
     Так. Просто информация. Через несколько месяцев безродная  дворовая Жулька, перед самым Рождеством  ощенилась аж шестью замечательными щенами. Кроме таксичного (таксёного, таксового, таксёнышнего – ну, вы поняли!) тела,  -  морды в профиль у всех четырёх пацанов и двух  девчонок  были   точь в точь папашкины. Ну и манеры, соответственно…
                ***