Проект Последнее письмо

Эта история начинается в небольшом, сером, невзрачном пригороде, каких во всех странах мира великое множество. Фрэнк Мир, так звали главного героя, постепенно старел и увядал, но продолжал работать, потому что его пенсии хватало лишь на оплату коммунальных счетов, а приглядывать за ним было некому. Обычный день старины Фрэнки состоял из утреннего чая (потому как кофе негативно сказывалось на его сердечном ритме) и чтения электронной газеты. Почтальоны рассылали её ежедневно, прямиком на имейл, — это было удобно, хотя после получения каждого выпуска требовалось вручную подтвердить продолжение подписки, иначе газета улетала в спам. Такова была обновлённая политика «Мэйл.ру». Среди нововведений появилась опция «отказаться от плохих новостей», придуманная психологами и внедрённая программистами. Её целью было сохранение ментального здоровья пользователей через сознательный отказ от негативной информации, но Фрэнк Мир был не из робкого десятка и выбрал сознательный отказ от бесполезной функции. Типичная повседневность эпохи нового рассвета цифровой индустрии.

И если электронная рассылка никого не удивляла, а скорее оставалась умирающим пережитком прошлого, то некая новая функция, внедрённая в обязательном порядке, считалась революционной. Этой функцией был проект «Последнее письмо», — проект, которым восхищалась большая часть молодёжи и который хулила большая часть пожилых людей. Многие старики настаивали на том, что «Последнее письмо» по сути легализовало для себя вмешательство в частную жизнь пользователей, но для молодёжи, живущей в большинстве своём «сегодняшним днём», эта опция была лишь крутой, новаторской забавой. Да и потом, кого вообще волнует, что будет после их смерти? Много ли вы знаете таких людей? Фрэнк таких людей вовсе не знал.

Данный проект был синхронизирован с электронной медицинской карточкой и активировался автоматически в тот момент, когда состояние пациента достигало критической отметки — либо ввиду дороговизны необходимого лечения, либо оттого, что новые вирусы и болезни зарождались и прогрессировали, а в предупреждении этих болезней и вирусов, и следовательно в создании лекарства, современная медицина всё ещё не поспевала. Мир, достигший нового пика технологического прогресса, решил таким образом компенсировать свои пробелы. Кому-то это могло и быть полезно. Например, родственникам тяжёлых пациентов, подключённых к аппаратам жизнеобеспечения, которые сами больше не могли общаться — ни устно, ни письменно, ни силой мысли. Такие пациенты даже не могли составить завещание, и система делала это за них.

Фрэнк Мир даже подавал в суд на организацию «Последнее письмо» за нарушение права на частную жизнь и несанкционированное хранение личных данных и личной информации. Однако влияние новаторской монополии раз за разом оказывалось гораздо могущественнее одинокого воина в поле, каким был Фрэнк.

Он был одиноким стариком, работающим обычным механиком по ремонту и обслуживанию бытовых помощников: роботов-пылесосов, роботов-медсестёр, роботов-дворников, — всего, что было автоматизировано и имело дефекты, поломки и прочие проблемы в функционировании. Всё это так или иначе проходило через руки таких простых работяг, как Фрэнк. Каждое утро, допивая чай, он заходил в свой гараж, пахнущий машинным маслом, озоном от паяльника и пылью. Система учёта сама присылала на планшет список «пациентов» на день. Фрэнк включал паяльную станцию, раскладывал инструменты — отвёртки с намагниченными жалами, пинцеты, мультиметр — и принимался за работу.

Первый клиент — робот-пылесос серии «Домовёнок-3000». Жалоба: «Навигационный сбой, бьётся об ножки стульев». Фрэнк подключал его к диагностическому порту, считывал логи. Проблема была не в сенсорах, а в прошивке — очередное кривое обновление от производителя. Он откатывал версию, ставил костыль-патч, который сам же и написал десять лет назад. Пылесос благодарно гудел и ехал по прямой. Фрэнк ставил на корпусе жёлтую точку — «проверено, готово».

Второй — робот-сиделка «Ангел-Хранитель». Пожилая женщина, владелица, пожаловалась, что он слишком настойчиво предлагает таблетки. Фрэнк вскрывал грудную панель, проверял голосовой модуль. Всё было исправно. Потом смотрел журнал взаимодействий: робот фиксировал, что бабушка шесть раз за час спрашивала: «Что мне принять?» и тут же забывала ответ. Он не чинил аппарат — он корректировал чувствительность микрофона и добавлял в память фразу-напоминание: «Вы уже приняли витамины в 9:00. Следующий приём в 21:00». Ставил синюю точку — «настройка завершена».

Третий — садовый дроид-стригальщик. Горе-дачник попытался «апгрейдить» его сам, подключив левый триммер напрямую к батарее, минуя контроллер. Результат: сгоревшая плата и запах гари. Фрэнк качал головой, выпаивал чипы, искал аналоги на старых, разобранных донорах. Это была ювелирная работа — трясущиеся с возрастом руки замирали лишь у паяльного стола. Он чинил не робота, а чью-то глупость. Зелёная точку — «замена компонентов».

Между ремонтами он слышал тихое жужжание экрана планшета — приходили уведомления. Реклама крема для суставов. Напоминание от поликлиники: «Не забыли ли вы о ежегодном скрининге?» И всегда — почти невидимая, но навязчивая сноска внизу каждого письма: «Ваше «Последнее письмо» ждёт настройки. Завершите конфигурацию — обретите покой». Фрэнк каждый раз тыкал в «Отклонить». Его покой был здесь, в этом гараже, среди сломанных машин, которые он мог починить. Среди вещей, чью поломку он понимал и мог исправить. В мире, где болезни не лечились, а письма писались заранее, эта мастерская была последним местом, где он чувствовал контроль. Где он был не стариком, ожидающим конца, а мастером, дающим вторую жизнь тому, что другие считали хламом. Он закручивал последний винтик, стирал с пальцев пятно припоя, и день медленно катился к вечеру. А в тишине гаража, под мерцание лампы дневного света, только мягкий шелест вентилятора паяльной станции напоминал, что время — единственная система, которую ему починить было не дано.

Жену свою, единственного человека, который искренне его любил, Фрэнк потерял ещё несколько лет назад. Она разбилась в аварии на машине под управлением автопилота, уснув в дороге домой с далёкой командировки. Она работала волонтёром в фонде спасения природы, замедляя прогрессирующую, неизбежную экологическую катастрофу, к которой неуклонно вёл технологический прогресс. А дети и внуки давно позабыли несчастного старика. Они проживали в другой стране и уже давно перестали даже звонить и писать ему. В то время как проект «Последнее письмо» продолжал неуклонно формировать предсмертную записку и составлять завещание, что постоянно напоминало Фрэнку о его одиночестве и к тому же дико его раздражало.

Фрэнк начал испытывать частые, внезапные судороги, ощущал мышечную слабость. Так продолжалось ещё месяцы, пока здоровье Фрэнка не привело его в госпиталь. Врачи утешительных прогнозов не давали, сразу сказали как есть: боковой амиотрофический склероз. И тут же предложили ему воспользоваться сервисом «Последнее письмо» при составлении завещания. Медсестра вежливо предложила свою помощь, однако Фрэнк, заверив врачей, что справится самостоятельно, столь же вежливо отказался.

Дело близилось к ночи. С горем пополам Фрэнк собрался с силами и написал короткое завещание: «Никому — ничего. Всё моё наследство монетизировать и перевести деньги в фонд защиты природы». Система потребовала дописать, потому как минимальный объём завещания допускался от пятисот печатных знаков с пробелами. Но Фрэнк решил эту проблему по-своему: он просто прописал нужное количество раз фразу «идите к чёрту».

Закончив, Фрэнк собрался с последними силами, медленно подошёл к окну девятого этажа. Он вдохнул полной грудью глоток свежего воздуха, насладился видом ночного города, который прежде всегда его раздражал, и сделал свой последний шаг. Вскоре у стен больницы зазвучали полицейские сирены. Толпы медиков выбежали на улицу.
Что касается завещания : проект «последнее письмо» потерпел поражение. Родственники Фрэнка не получили ни цента. Всё его наследство было переведено в валюту, и потрачено на то, что его действительно радовало...