Ник, Дремон и кошка Мява

Дом был таким же флегматичным, как и его обитатели — два ротвейлера, оставленные хозяевами на целый день с мясом в мисках и мыслями о вечности. Двухэтажный коттедж стоял в центре участка, обнесённого кирпичным забором такой высоты, что даже самые смелые мечты о побеге разбивались о его суровую кладку. На первом этаже располагалась гостиная с диваном, глубоко верящим в доброе отношение к когтям, и кухня, где холодильник гудел гимн безмятежности. На втором — спальни, где запрет на перепрыгивание на кровати отменялся отсутствием свидетелей. Гараж хранил печальную тайну машины, уехавшей в город, и вечного соперника собак - велосипеда. Сад в углу двора тихо рос, не подозревая, что вот-вот станет театром военных действий.
Дремон, лежавший на веранде, был таким старомодным, что даже его тени казалось девяносто лет. Он смотрел на мир глазами, полными философского сомнения в необходимости всех мировых процессов, включая гавкание. Ник, напротив, метался по двору с энергией молекулы, которой внезапно сообщили, что она может взорваться.
— Дремон! — взвизгнул молодой ротвейлер, — давай погоняемся за воробьями! За машиной! За смыслом бытия!
— Смысл бытия, — прогудел Дремон, — в том, чтобы лежать и не гоняться. Воробьи слишком быстрые, машина не виновата, а счастье, сынок, это когда тебя не тошнит после обеда.
Именно в этот момент судьба в виде кошки Мявы перелезла через забор, используя технику располневшей балерины. Она приземлилась на мягкую траву, встряхнула усы и осмотрелась.
— О, — пропела Мява, — какие симпатичные владения. И как печально, что они заселены неправильными существами.
Ник первым заметил вторжение. Его глаза распахнулись так широко, что в них можно было уместить всю «Энциклопедию охотничьих инстинктов» с иллюстрациями.
— КОШКА! — завопил он, превращая слово в боевой клич. — Дремон, кошка! Живая! Мы её поймаем? Поймаем? ПОЙМАЕМ?!
— Ник, — Дремон даже не повернул головы, — кошки не ловятся. Это процесс, требующий стратегии, планирования и, главное, отсутствия желания.
— Но я ХОЧУ!
— Вот и проблема. Кошки чувствуют желание и превращают его в пустоту.
Мява, услышав диалог, усмехнулась кошачьей усмешкой, которая могла бы стать эталоном психологического давления.
— Добрый день, пёсики, — произнесла она, перепрыгивая на подоконник первого этажа. — Я вижу, вы обсуждаете вопросы философии. Давайте перейдём к практике: я здесь буду жить. Вы — нет.
Ник округлил глаза ещё сильнее, если это было возможно.
— Она ГОВОРИТ! Дремон, она ГОВОРИТ!
— Все говорят, — вздохнул Дремон. — Просто не все слушают. Особенно кошки.
И тут началось представление, достойное Чарли Чаплина. Ник бросился к подоконнику, лапы растопырились в стороны, как у щенка, который только что выяснил, что инерция — не его друг. Мява, ожидавшая этого, слегка отодвинулась, и Ник со всей дури врезался лбом в стену. Стена выстояла. Ник — нет. Он отшатнулся, покачнулся, и его хвост, помогая сохранить равновесие, описал в воздухе полукруг.
— Ой, — пропищал он. — Стена твёрдая.
— Стены обычно твёрдые, — прокомментировала Мява, — это их основная социальная функция.
Дремон, наконец, поднялся и подошёл к сцене событий с медлительностью глыбы льда, которая задумалась о смысле таяния.
— Молодая леди, — произнёс он басом, от которого дрожали даже несуществующие окна, — вы нарушаете частную собственность.
— А вы, — ответила Мява, неспешно вылизывая лапу, — нарушаете эстетическую концепцию дома. Ротвейлеры — это так, прошлый век. Теперь модно содержать кошку. Меня, например.
Ник, оправившись от удара, решил применить тактику окружения. Он рванул к садовым воротам, чтобы перехватить кошку с фланга. Мява, предвидя манёвр, спрыгнула с подоконника, пробежала по лужайке и вскарабкалась на единственное яблонёвое дерево, которое росло в саду. Ник, не рассчитав траекторию, врезался в забор с такой силой, что несколько кирпичей задумались о смене профессии.
— Фланг, — прокомментировал Дремон, подходя к несчастному, — это когда ты обходишь. А не когда ты в забор врезаешься.
Мява, устроившись на ветке, наблюдала за хаосом с видом режиссёра, который смотрит на то, как актёры импровизируют. Но ей быстро наскучило, и она спрыгнула на крышу гаража. Ник, увидев это, взвыл от восторга и побежал в гараж, надеясь выбраться через окно на крышу. Дремон, предвидя катастрофу, попытался остановить его, но был слишком медлительным. Грохот, донесшийся из гаража, напоминал симфонию, написанную перепуганными металлическими вёдрами.
Через минуту Ник выбрался оттуда, весь в масле, с ведром на голове и выражением глубокого неверия в справедливость мироздания. Ведро упало, вылив на него остатки краски.
— Я, кажется, синий, — констатировал он.
— Теперь ты хотя бы не похож на ротвейлера, — заметила Мява с крыши. — Ты похож на эксперимент природы.
Дремон вздохнул, подошёл к дереву и начал медленно взбираться на него. Это заняло у него три минуты. Мява смотрела на это с уважением, которое кошка может питать только к медлительной, но упорной глупости.
— Вы что, правда думаете, что поймаете меня? — спросила она.
— Нет, — ответил Дремон, доставая до ветки. — Я думаю, что если я тут повишу, ты уйдёшь от скуки.
Оказалось, Дремон был прав. Мява, увидев, как старый ротвейлер висит на ветке, как мешок с философскими камнями, фыркнула и спрыгнула с крыши гаража прямо в открытое окно второго этажа. Ник, увидев это, завизжал и рванул в дом.
— Она в спальню! В СПАЛЬНЮ! Там хозяйские тапки!
Дремон медленно слез с деревь, подошёл к дому и сел на крыльце. Он знал: кошка — это не проблема. Проблема — это Ник, который делает из кошки катастрофу. Внутри раздавались звуки, напоминавшие звон предметов, визг молодого ротвейлера и спокойное мурлыканье кошки.
Через десять минут Ник выкатился из двери, весь в пуху с диванной подушки, с чулком на голове.
— Она... она разбила вазу, — простонал он. — И съела рыбу из аквариума. Не всю рыбу. Аквариум тоже разбила.
— Рыба была искуссственной, — донеслось из окна голосом Мявы. — Как и твои шансы догнать меня.
Дремон посмотрел на Ника, на дом, на забор. Потом посмотрел на Мяву, которая выходила на веранду с видом победительницы.
— Молодая леди, — сказал он, — вы выиграли битву. Но войну вы выиграть не сможете.
— Почему? — Мява присела и начала вылизывать лапу.
— Потому что хозяева приедут в семь. И у них аллергия на кошек.
Мява замерла. Её усы дрогнули. Впервые за весь день на её морде появилось выражение, не входившее в её стандартный набор «сарказм, ирония, презрение».
— Аллергия? — переспросила она тихо.
— Смертельная, — кивнул Дремон. — Прошлый раз они чихали три дня от соседской кошки, которая просто проходила мимо. Представляю, что будет, если найдут кошку в доме.
Ник, очистившись от пуха, подошёл к Дремону. Они оба посмотрели на Мяву. Мява посмотрела на них. В воздуке повисло молчание, которое можно было резать ножом, если бы кто-то взялся за такую работу.
— Значит, — медленно сказала Мява, — я не могу остаться?
— Значит, — ответил Дремон, — ты не должна оставаться. Но можешь приходить в гости. Когда хозяев нет. В понедельник, например. Они в офисе до восьми.
Мява встала, выпрямилась и медленно пошла к забору. На вершине она обернулась.
— Вы странные собаки. Обычно собаки гоняют кошек.
— Обычно кошки не разговаривают, — ответил Дремон. — А уж тем более не пытаются отнять дом.
— Я не пыталась отнять, — фыркнула Мява. — Я пыталась улучшить дизайн. Вы же не жалуетесь на рыбу? Больше её нет.
Она исчезла за забором. Ник и Дремон остались стоять на веранде. Вдруг Ник спросил:
— А правда, что у хозяев аллергия?
— Конечно, нет, — ответил Дремон, — но если бы я не сказал, она бы осталась. А мы бы не выдержали ещё одну попытку поймать её.
— А зачем она будет приходить по понедельникам?
— Чтобы мы не скучали, — вздохнул Дремон, возвращаясь на своё место на веранде. — И чтобы у хозяев была живность, которую можно винить в разбитых вазах. Ты же помнишь, что вчера сам  подушку дивана разодрал?
Ник задумался. Его хвост медленно вращался. В глубине души он понимал, что старый Дремон был прав. Кошка им не нужна. Но кошка, которая приходит в гости, съедает искусственную рыбу и разбивает вазы — это уже не кошка. Это приключение.
— Дремон, — тихо сказал он, — а давай завтра найдём ей колокольчик? Чтобы звенел красиво, когда она приходит?
— Завтра, — ответил Дремон, закрывая глаза, — завтра я найду тебе что-нибудь от ударов об стены. А колокольчик пусть ищет сама. У неё же, по её словам, тут теперь тоже дом.
И коттедж снова погрузился в тишину, нарушаемую только звуком падающего ведра из гаража и далёким мурлыканьем кошки, которая уже планировала редизайн соседского забора.