Зеркало

Зеркало висело в приемном отделении больницы. Из холла шли несколько путей: это была лестница, ведущая в другие отделения; длинный перешеек, соединяющий скорую помощь с лифтами и непосредственно там же располагалась входная дверь.  Если бы у зеркала взяли интерьвью, оно просто попросило номер психиатра. Зеркало не умело разговаривать. Но как же много всего она видела.

В него смотрелись молодые медсестрички, только со студенческих скамеек бросающиеся в адовый котёл больницы. Их халаты всегда были отглаженными; ногти чистые, с аккуратным маникюром; они поправляли легкий макияж похлопыванием по полным губам и завязывали волосы в пучок, пряча под медицинскую шапочку. Обычно медсестер было несколько. Девушки щебетали и делились результатами ночного дежурства, фоткались на фоне бюста Гиппократа, да и просто оказались чересчур шумными. Женщина, стоящая за стойкой гардероба, частенько шикала на болтливых медсестер, и те пристыженно замолкали.

Ещё зеркало видело людей, чьи родственники лежали в отделении. Их эмоции были разными. Кто-то улыбался, узнав счастливые новости. Кто-то плакал, костяшками пальцев стирая растекшуюся от постоянных слез тушь. Мужчины сурово чесали щетину, придирчиво смотря в глаза самим себе. Им, наверное, казалось, что в их глазах что-то поселилось. Посетители замирали на какое-то время, укрывали голову платками и шапками, застегивали куртку и поправляли неправильно застегнутую пуговицу. Они как будто искали отличие между собой и кем-то из прошлого. Или сравнивали себя и лежащих в отделении. Почему именно он? Почему не я?

Родственники тяжелобольных людей или тех, кого привезли в реанимации, молчаливыми тенями ходили из угла в угол, ожидая, пока главврач спустится и вынесет приговор: выиграл ли больной у Смерти или проиграл в непростой схватки. Люди крестились и сыпали словами благодарности при благоприятном исходе. В обратном же случае они замолкали, в их глазах медленно меркла последняя надежда, а сами фигуры несчастных становились маленькими и сдувшимися.

Уборщицы заботливо чистили зеркало, протирали от пыли, пшыкали разными средствами. Зеркало было благодарно. Но молчало. Оно впитывало миллионы эмоций, отражало миллион языков и видело миллионы лиц. Но молчало. Может, к лучшему?