Литературный мистификатор искусственный интеллект

Литературная мистификации - одно из любопытнейших явлений в литературах всех времён. Среди разнообразных видов мистификаций выделяются подделки произведений, когда авторство, приписывается либо известному писателю, которого уже нет в живых, либо историческим личностям далёкого прошлого. Хрестоматийным примером фальшивой рукописи древности считаются «Поэмы Оссиана», которые были якобы найдены в середине XVIII века и долгое время считались уникальным памятником древнешотландской поэзии. На самом деле их автором был шотландец Джеймс Макферсон, который успешно водил за нос своих современников.

 
Из каких побуждений поступают авторы подделок - вопрос, на который не так уж трудно ответить: одни из тщеславия, другие из духа авантюризма, третьи извлекают из своей мистификации неплохую материальную выгоду. И в наше время можно услышать, что где-то в укромном месте – на чердаке или в подвале среди старых вещей, меж листов старой книги, альбома и т.д. и т.п. были обнаружены стихи, рассказ, дневниковые записи какой-то ушедшей в мир иной литературной знаменитости как минимум 19-20 веков. И разоблачить фальсификаторов, особенно если их создателями являются талантливые писатели, чрезвычайно сложно. Часто на это уходят годы исследований и научных дискуссий.

 
Всем, кто хочет узнать побольше о литературных мистификациях разных времён, рекомендую прочесть увлекательнейшую книгу Евгения Ланна «Литературная мистификация». Отражена эта тема и в художественной литературе. Из этой серии стоит прочитать роман «Дальний умысел». Его написал один из лучших современных английских писателей Том Шарп. Едва ли оставит кого-то равнодушным то, с каким необыкновенно тонким юмором описывает он коллизии, с которыми столкнулся псевдоавтор романа, ставшего бестселлером.

 
Однако сейчас речь пойдёт о литературном мистификаторе иного разряда. Я назвала этим словом Искусственный Интеллект, который, как мы убеждаемся, матереет день ото дня, «оттачивает» свои возможности, в том числе в словесном искусстве, использующим слова и целые тексты для создания художественного выражения. ИИ научился генерировать и поэтические тексты, оперативно откликаясь на огромный объём разнообразных данных (датасетов), которые «вливаются» в него, на «промпты» - подсказки пользователей, в зависимости от специфики заданной машине поэтико-языковой системы - темы стихотворения, желаемого размера, типа рифм, количества строк, и даже сходства с поэтической манерой того или иного известного писателя.

 
В пользу «поэта-робота» говорит то, что он оперирует в широчайшем поле электронного «интертекста», или, как его ещё называют учёные «чужого языка». Его оперативные возможности выгодно отличаются от возможностей поэта-человека охватом широчайшего объёма наработанной веками языковой и поэтической мысли, вложенной в недра его компьютерного «мозга», обширными знаниями о самых разнообразных инструментах словесного искусства, включая основные приёмы поэтики - ритм, рифма, тропы и многое другое. Человеческий мозг не в состоянии владеть таким гигантском объёмом информации.
И вот уже «поэт-робот» выдаёт вам стихотворение, которое написано в духе и стиле Владимира Маяковского, Марины Цветаевой - да кого хотите!

 
Чтобы не быть голословной, обращусь к результатам эксперимента, который провёл Михаил Эпштейн, профессор теории культуры и русской литературы Университета Эмори (Атланта, США). Он разместил в социальных сетях стихи, сгенерированные нейросетью Claude 3.5 Sonnet в стиле известных русских поэтов XX века. Не буду пересказывать весь этот весьма любопытный материал, его каждый может прочитать сам. Но вот в подтверждение моей мысли об ИИ как литературном мистификаторе позволю себе воспользоваться двумя стихами на тему дождя, которые по заданию учёного создал «поэт-робот». Первое стихотворение – попытка имитировать стиль и манеру Анны Ахматовой, второе - Марины Цветаевой.

«Анна Ахматова»

Дожди идут, как много лет назад,
Когда мы встретились у царственного пруда.
Воспоминания — непрошеный обряд,
И память, словно горькая остуда.
В осенних лужах, зеркалах дождя,
Я вижу отражение былого.
И сердце вновь сжимается, найдя
Печаль несказанного слова.
Дождь барабанит по карнизам дня,
Стирая грань меж завтра и вчера.
А я стою, былое хороня,
И время — только вечности игра.
Промокли строки в старом дневнике,
Где были записи далёких вёсен.
Но память бережёт, как в тайнике,
Все звуки тех дождливых дней — и просинь.

 
«Марина Цветаева»

Дождь! — Как слёзы по щекам –
Память — водопадом!
Прошлое — по волоскам
Расплетает — рядом.
Капли — клавиши души –
Бьют, бьют без пощады!
Память! Боль мою глуши
В ливневом распаде!
Струны неба — до земли –
Арфой — семиструнной.
Годы-кольца расплелись
Нитью тонкорунной.
Дождь — непрошенный палач –
Смоет все запреты!
Память — огненный калач –
Греет сном рассвета.
Вымой, дождь, мои глаза!
Памятью излейся!
Прошлым — в будущее — за –
Радугою — взвейся!

 
И вот какой вопрос возникает в связи с этой непритязательной (пока!) мистификацией: вызовут ли эти стихи хотя бы малейшее сомнение в их авторской принадлежности у читателей, которые считают, что знают достаточно хорошо творчество Ахматовой и Цветаевой? А, может, и эксперты найдут в них неподражаемые «жемчужины» самовыражения этих двух поэтесс? Хотелось бы услышать на эти вопросы скептический ответ: «Ну, это уж слишком!». Но не будем так уж уверены в обратном.

 
В связи с этим интересен опыт других учёных - Брайна Портера и Эдварда Машеру. Они предложили испытуемым стихотворения десяти известных английских и американских поэтов, среди которых были Уильям Шекспир, Сэмюэл Батлер, Джордж Байрон и другие, вместе с десятью стихами, созданными ИИ. Нужно было определить, какие стихи написаны машиной, а какие человеком. Оказалось, что большинство участников эксперимента приписали стихотворения, созданные нейросетью, людям и наоборот. При этом более высокие оценки почти по всем предложенным критериям получали в основном произведения, сгенерированные поэтом-роботом.

 
В чём же причина такого казуса? Для понимания этого стоит, вероятно, согласиться с логикой мысли Брайна Портера и Эдварда Машеру, которые считают, что нейросети создают более простые и ясные для восприятия тексты: ведь они не обладают поэтической ментальностью человека и не владеют даром индивидуального поэтического самовыражения. Тем самым они и вводят в заблуждение испытуемых, которые выбирают более понятные для себя тексты. А «сложные» и «заумные» в их понимании тексты, которые на самом деле принадлежат перу поэтов, созданы, по их мнению, несовершенным поэтом-роботом. На наш взгляд, это очень важный эксперимент, который касается не только способности ИИ создавать поэтические тексты, но и затрагивает вопрос о неспособности и неподготовленности современного читателя отличать настоящую поэзию от суррогатной.

 
И не хлынет ли на нас в ближайшее время поток художественной литературы, как поэзии, так и прозы, созданной по алгоритмам, заложенным не только в нейронном сознании, но и в основе художественного вкуса современного массового читателя? И уже соавторы литературных мистификаций – писатель-человек и писатель-робот - придут в библиотеки на творческие встречи с читателем, встанут на полки книжных магазинов. Вот только мистификатор писатель-человек стыдливо умолчит о своём ИИ соавторе, превращаясь таким образом в банального плагиатора.
Необходимость бороться с таким явлением, как ИИ плагиат, возникнет уже очень скоро.
 Я предложила бы маркировать особыми знаками все тексты, которые создаются Искусственным Интеллектом, без возможности их копировать. Пусть уж плагиаторы тогда перепечатывают их! Ну, а если серьёзно, то литературная мистификация, о которой я пыталась здесь сказать, выходит сегодня на абсолютно новый, не виданный ранее виток развития. Итогом может стать вытеснение фальсификаторами литературы, рождённой естественным путём, а не из пробирки.