Дактилоскопия чувств глава 5

Глава 5. Точка отсчета

Поздний вечер. Шесть месяцев спустя.

Кухня претерпела метаморфозы. Это уже не была территория, поделенная на два враждебных лагеря. Теперь это был странный, но гармоничный гибрид. На открытых полках строгие банки Егора с рисом, гречкой и чаем соседствовали с пакетами разноцветной фасоли, вялеными травами и причудливыми формами пасты от Сони. Бетонный фартук украшали два магнита: один в виде микроскопа (Сонин), другой – силуэта Шерлока Холмса с трубкой (подарок Егору от коллег на день рождения). Джунгли на подоконнике буйствовали: монстера выпустила новый резной лист размером с тарелку, фиалки цвели бесконечной шапкой, а тот самый кактус, некогда страдавший от гиперопеки, теперь красовался на отдельном, солнечном постаменте и гордо демонстрировал здоровый, упругий новый побел светло-зеленого цвета.

Воздух был густ и невероятно вкусен. С одной стороны плиты на сковороде шкворчала картошка, золотистыми кубиками, с подрумяненными луком и лесными грибами, которые Соня собрала в прошлые выходны на опушке – её умение находить съедобное в самых неожиданных местах. С другой стороны в тяжелом чугунном казане на медленном огне томилась говядина по-бургундски – секретный рецепт Егора, доставшийся ему от деда-военного повара. Рецепт, который требовал точного соблюдения времени, последовательности и сорта красного вина. Пахло чесноком, тимьяном, вином и земляной грибной сытью.

Соня, в растянутом свитере цвета спелой вишни и в ярких носках, помешивала картошку, напевая под нос мелодию из старого детектива. Егор, в домашних темных тренировочных штанах и простой футболке, с термометром для мяса в руке, проверял температуру в казане. Его движения были сосредоточенны, но не напряженны. Это был их обычный четверг – день, когда они старались готовить вместе.

– Еще пять минут, – объявил он, сверяясь с часами.
–Картошка готова выйти на сцену, – отрапортовала Соня, щепоткой соли попробовав один кубик.

Они накрыли на большой стол из светлого дерева, который давно перестал быть границей. Сели напротив друг друга, но теперь это было не противостояние, а просто удобное расположение. Егор разлил по бокалам темно-рубиновое вино из той же бутылки, что пошло в мясо. Соня положила ему в тарелку целую горку картошки с грибами.

Первые несколько минут ели в тишине, благоговейной и полной удовольствия. Говядина таяла во рту, отдавая глубоким, бархатистым вкусом вина и трав. Картошка была хрустящей снаружи и нежной внутри, пропитанная грибным ароматом.
–Твой дед был гений, – с набитым ртом констатировала Соня.
–Твои грибы – улика высшего качества, – парировал Егор, но в его глазах читалось одобрение.

Когда первая острота голода утолилась, разговор потек плавно, о работе, о смешном случае с капитаном Горшковым, который пытался поймать в отделе мышь на липкую ленту для отпечатков. Потом настала та самая, комфортная пауза, которую можно заполнить только чем-то важным.

Соня отпила чая из своей новой кружки с надписью «Осторожно, блондинка с отпечатками!» (подарок Лены по почте) и посмотрела на Егора.
–Знаешь, – начала она, играя ручкой ложки. – Пришло письмо. Лена и Макс возвращаются. Через неделю. Их контракт завершился досрочно.

Егор медленно опустил свою кружку с грозной надписью «Не мешайте следователю думать». Он кивнул, его лицо стало чуть более непроницаемым, чем обычно.
–Да. Капитан Горшков уже проинформировал меня. Более того, он проявил «отеческую заботу». – Егор сделал небольшую театральную паузу, имитируя ворчливый бас начальника. – «Лавров, квартира-то чужая. Хозяева возвращаются. У меня там, в общежитии для одиноких сотрудников, комнатка освободилась. Тишина, порядок, никаких тебе девушек, которые вещественные доказательства в виде гречки в мусор выбрасывают. Подумай».

Уголки губ Сони задрожали.
–А мне, – сказала она, – старший лейтенант из бухгалтерии, которая дружит с моей тетей, предложила съемную «однушку». Над парикмахерской «Шарм» на центральной. Говорит, весело, народный поток, и пахнет не порохом для дактилоскопии, а краской для волос и аммиаком. Очень… вдохновляюще для криминалиста.

Они посмотрели друг на друга через стол, заваленный остатками пира. И в их глазах читалась одна и та же мысль, доведенная до абсурда предлагаемыми вариантами. Тишина в комнате стала густой, наполненной только тиканьем часов и тихим шипением дождя за окном, барабанившего по крышам провинциального городка.

– Это, – вдруг четко, отчеканивая каждое слово, произнес Егор, – идиотская идея.

– Полнейшая, – тут же, без тени сомнения, согласилась Соня, и облегчение, яркое и теплое, брызнуло в ее карих глазах.

Наступило новое молчание, но теперь оно было не неловким, а преднамеренным, заполненным пониманием. Егор отодвинул свою тарелку, сложил руки на столе – его рабочая поза для принятия важных решений.
–Я уже посмотрел объявления на сайте агентства, – сказал он деловым тоном, как будто докладывал о ходе расследования. – Есть несколько рациональных вариантов. Двушки. В районе, удобном для дороги на работу. С большими кухнями. – Он сделал микроскопическую паузу. – И с застекленными лоджиями.

Соня приподняла бровь, пряча улыбку в кружке.
–Для кактусов? – спросила она, и голос ее звенел едва сдерживаемым смехом и чем-то еще, более трепетным.

Егор посмотрел на нее серьезно, своим прямым, аналитическим взглядом. Но в глубине его серых глаз плескалось что-то теплое, что-то, победившее привычный скепсис.
–Для кактусов, – твердо подтвердил он. И затем, как будто сделав над собой усилие, добавил то, что было само собой разумеющимся, но никогда прежде не произносилось вслух: – И для рассадки петуний. И для двух рабочих столов. И для совместных ужинов после раскрытых дел.

На его лице, строгом и привычно сдержанном, дрогнули мышцы. Уголки губ потянулись вверх, преодолевая сопротивление. И появилась она – та самая, редкая, не скуповая, а по-настоящему широкая, светлая улыбка. Она преображала все его лицо, делая его моложе и… беззащитнее.

Соня увидела эту улыбку, и ее собственное сердце сделало в груди что-то вроде кульбита. Она не стала ничего говорить. Просто протянула через стол свою руку и положила ее поверх его сложенных ладоней. Ее пальцы, вечно в царапинах и пластырях, легли на его ровные, чистые ногти.

Он не отнял руку. Наоборот, его пальцы разжались и закрылись вокруг ее ладони, осторожно, но твердо. Это было рукопожатие партнеров, скрепляющее сделку. И нечто большее.

– Завтра, после смены, составим список для просмотра, – сказал он, и его голос был низким и спокойным.
–А критерии? – спросила Соня, играючи.
–Хорошее освещение. Надежные замки. Соседи без криминальных наклонностей. И… – он снова взглянул на подоконник с джунглями, – балкон, выходящий на солнечную сторону.

Они сидели так еще долго, допивая остывающий чай, держась за руки через стол, заваленный грязной посудой. Их детективные будни, полные вишневого варенья, болотных фей и воров-романтиков, конечно, не заканчивались. Они были только в начале самого сложного, захватывающего и важного расследования. Расследования под названием «общая жизнь». А хорошее расследование, как знали они оба, всегда выходит на самое интересное как раз тогда, когда кажется, что все улики собраны. Главное – идти по следу вместе.

За окном дождь стих, и между рваными облаками проглянула луна, освещая две фигуры за большим кухонным столом в квартире, которая скоро перестанет быть их временным пристанищем, чтобы уступить место новому – уже намеренно общему, выбранному вместе. На лоджии, в полосе лунного света, гордо вышагивал знакомый рыже-белый силуэт. Кот Барсик, словно одобряя происходящее, громко и требовательно мяукнул, напоминая, что в любой хорошей истории должен быть свой, немного вороватый, но бесконечно обаятельный персонаж.