Ошибка Творца

Райский сад погрузился в уныние.

Поникли цветы, засохли деревья, смолкли птицы. Маленький ангел — виновник таких перемен — сидел на облаке, размышляя, чем бы развлечься. Добрый Бог не отнял у него волю, свободу выбора, а значит — и возможность грешить.


Смутилась неокрепшая душа: ангел всех осуждал, перечил Богу, пороки поселились в его сердце.


Однажды он увидел Эйнштейна, прогуливающегося по Эдему вместе с Творцом. Скрываясь в кустах, одолеваемый любопытством, маленький ангел подслушивал.


— Альберт, ты — мой излюбленный сын. Скажи, чего ты хочешь, я исполню любое желание, — сказал Бог.

— Господи, покажи мне формулу мироздания.


Бог начертал формулу на облаке. Эйнштейн благоговейно изучал символы, потом с ужасом сказал:

— Вот здесь, здесь и здесь — ошибки!

— Да, я знаю… — прошептал Создатель.

                ***


Ярмарка, многоголосая, цветная, дерзкая, как распутная женщина, бесстыдно смеялась, обнажая и предлагая любые пороки, торгуясь, обманывая. Продавцы кричали во всё горло, пытаясь завлечь покупателей. Торговцы то и дело выглядывали из-под ярко-красных навесов от солнца, переругивались между собой, отбивая заинтересовавшихся товаром покупателей у соседей. Рыночная площадь гомонила, суетилась, не замирая ни на минуту.


Маслянистый, смрадный, въедливый дым от разведённого костра алчно подбирался к своей жертве. Он обволакивал, проникал в лёгкие, заставлял надсадно кашлять молодую девушку с растрёпанными чёрными волосами. Сквозь рваное платье из грубой материи виднелись грязные, покрытые синяками и ссадинами босые ноги. Её заперли в железной клетке. Ведьма устало прятала от прохожих воспалённые глаза, понимая, что её ожидает. Совсем ещё детские узкие плечи, тонкие руки. В прикрытых пушистыми ресницами, в самой глубине зелёных испуганных глаз расплескалась надежда — а вдруг?


Девушка знала, верила — он спасёт. Порой грезила, как два сильных крыла рассекают воздух, приближаются, чтобы сотворить чудо. Она всматривалась в равнодушную даль, в пустое безоблачное небо. Приговорённая ждала знака от него, ждала вопреки всему, до крови прикусывая губы.


— Кому зависть, недорого отдаю, налетай! — размахивал руками и гримасничал лысый беззубый старик. Он подмигивал прохожим, расхваливая товар, убеждая, что это ценное вложение средств, что окупится, всенепременно окупится. Сгодится в жизни, нужно брать побольше, впрок. Дед пританцовывал, кружился, хватал прохожих за рукава, заглядывал в глаза. Атласная нарядная рубаха, перехваченная широким поясом с блестящими на солнце камнями, притягивала взгляды. Покупатели засматривались, хмурились, завидовали, замедляли шаг, приценивались — и покупали.


— А вот вам хитрость! — перекрикивал конкурентов молодой парень. Румяный, с ясными голубыми глазами, он убеждал, что без хитрости не прожить никак, что только она — главная ценность, потому и дорого берёт. Ему верили, не скупились, набивая мешки и сумки, спешили, опасаясь, что закончится товар, старались перещеголять соседа, чтобы хватило с запасом.


Кособокая старуха с длинным уродливым носом и зло прищуренными глазами, словно большая ворона, хрипло, зловеще выкрикивала о превосходствах равнодушия. Смеясь и всхлипывая, она сулила покупателям покой, наслаждение жизнью, защиту от тревог и волнений.


Люди останавливались, советовались, искали выгоду, выторговывали скидку. Равнодушие разлеталось, как шумная серая стая птиц, выискивая и привлекая всё новых и новых заложников совести.


— Подходи, не стесняйся, — вкрадчиво уговаривала бабка рыжеволосую девушку. — Жизни не знаешь, дурёха. Будешь переживать за каждого — мало проживёшь. На, вот тебе, даром отдаю.


Старуха, ухмыляясь, протянула испуганной девице пригоршню равнодушия. Девушка не решалась, стояла, задумчиво глядя на мешки с товарами. Бабка ловко сунула ей в карман безразличие и снова занялась торговлей.


                ****


Маленького ангела изгнали из Рая во сне — он пробудился, пребольно стукнувшись о землю. Целое облако пыли, перемешиваясь с дымом, кружило, мешая дышать, въедалось в глаза. Он потёр ушибленную ногу, расправил белую до пят рубаху и, часто моргая, стал всматриваться в толпу, будто искал кого-то. Сознание туманилось: как ни старался, он не помнил, почему оказался здесь, на земле.



Сердце беспокойно стучало, приказывая предлагать то, что спрятано в душе: доброту, любовь, прощение. Он не торговал — готов был отдать всё, без остатка. Люди проходили мимо, показывали пальцем на чудака, дразнили. Несколько мужчин и женщин с алчно горящими глазами протягивали руки и, переспросив про «бесплатно», хватали грязными пальцами, комкали добро и любовь — жадность поглощала их разум.



Маленький ангел вздыхал, украдкой смахивая набежавшие слёзы. Он верил, он знал: придут, непременно придут за любовью те, кто бережно поместит её в сердце, будет заботиться, будет творить добро.



Ангел вспомнил, как поддался скверне и грешил, опустошая свою душу и рай. Он узнал себя в этих порочных ярмарочных людях.



Разгневанный Творец прогнал его, наказал на земле искупить вину, переродиться и преодолеть искушения. Дал ему шанс — всего один шанс.



Молодая женщина с развевающимися светлыми волосами бежала к ангелу, поднимая пыль расшитыми золотыми нитями туфельками.

— Ты, ты!!! — задыхалась она от злости и возмущения.



Приблизившись, швырнула прямо в лицо разбитую на множество сверкающих на солнце кристалликов — любовь.

— Будь ты проклят! — кричала она.



— Я познала страсть, счастье, жизнь была готова отдать за любимого. Понимаешь? Он бросил меня, нашёл другую — хитрую, расчётливую, жадную. Скажи, зачем мне любовь, муки предательства, слёзы, боль?



Женщина больно ударила его в грудь, потом ещё и ещё. Люди, равнодушно проходившие мимо, стали хватать камни и бросать в ангела.



— Доброта — удел слабых! Благими намерениями вымощена дорога в Ад! — кричали озлобленные люди с горящими ненавистью глазами, подступая всё ближе.

— Давай сюда свой товар! — выхватили они из рук ангела мешки с добром и любовью, чтобы растоптать, уничтожить.



Ангел упал, закрыл руками глаза. Толпа превратилась в оживший кусок зла, ненависти, разрушающий всё на земле, подобно безумию, болезни разума.



Сердце — большое сердце маленького ангела — кричало от боли, билось так сильно, что вырвалось из груди и обернулось голубем. Девушка в клетке умоляюще тянула руки к белой птице. Как только её коснулись распростёртые, трепещущие крылья — она превратилась в горлицу. Призрачные силуэты устремились вверх, в облака, в поднебесье, чтобы снова вернуться в Рай, чтобы пролиться чистыми слезами дождя на грешников.



Стихли крики. Тяжёлая, гнетущая тишина не нарушалась долгие минуты. Люди осознали, поняли, что растерзали добро, что зло победило и будет править миром. Они сотворили ад на земле и теперь обречены лишь на боль и страдание.


                ****


— Я хочу делиться добром! Позволь мне вернуться на землю! — уговаривал Небесного Отца маленький ангел.

— Оставь их, отступись… — хмурился Бог.

— Дай им шанс, Отец, всего лишь один шанс! — плакал ангел, умоляюще сложив руки.


Творец уступил в канун Рождества, отпустил, благословив.


Под покровом ночи маленький ангел заглядывал в окна домов, присматривался к обитателям. Он искал семьи с детьми. Чистые, светлые души малышей получали игрушки, которые ангел наполнил благодатью, счастьем, справедливостью. Новогодние ёлки сверкали гирляндами, золотыми и серебряными шарами — подарками.


Мир снова обретал любовь.

Осторожно. Возможно, с ошибками.

Но живую.