Ключ от всех дверей часть 7

Глава 7

Похищение.

Прошло минут двадцать. Лия уже окончательно согрелась чаем, и тишина кабинета начала навевать скуку. Чтобы скоротать время, она стала внимательно разглядывать всё вокруг: замысловатые картины в рамах, странные механизмы на полках, похожие на астрономические приборы.

От нечего делать она принялась аккуратно доставать тяжёлые тома с полок и перелистывать их. Страницы были испещрены аккуратными, но совершенно незнакомыми письменами — изящными завитками и угловатыми символами, не похожими ни на один алфавит, который она знала. Зато иллюстрации, явно нарисованные от руки тонким пером и раскрашенные, были понятны и завораживали: звёздные карты, схемы сложных механизмов, ботанические зарисовки невиданных растений.

Вот она потянулась за очередным массивным томом в кожаном переплёте, как за дверью кабинета наконец-то послышались торопливые, дробные шаги.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Рорин. Он нёс охапку старинных книг в потёртых переплётах и свитков, перевязанных выцветшими шёлковыми лентами. Его лицо было озарено внутренним возбуждением, а губы беззвучно шевелились, словно он что-то торопливо повторял или спорил сам с собой.
И, как профессиональный жонглёр, он ловко закрыл дверь пяткой, а затем удивительно легко и аккуратно, несмотря на груз, донёс свою ношу до стола и переложил её с таким изяществом, что Лия невольно удивилась, не ожидавшей такой ловкости от почтенного, казалось бы, книжного червя.

Глаза Рорина за стёклами очков горели живым, почти юношеским огнём. Он быстро рассортировал груду: свитки — в одну стопку, книги — в другую, и вытащил большой, пожелтевший лист пергамента. Аккуратно развернув его на освобождённом месте в центре стола, он закрепил углы карты тяжёлыми фолиантами, чтобы она не скатывалась обратно в рулон.

— Так вот! — торжествующе начал он, переводя взгляд с карты на Лию. — Об этом ключе, о твоём ключе, есть упоминания во многих из этих книг. Они разбросаны по разным томам, словно кто-то намеренно пытался скрыть целое. Но все отрывки, все намёки… они указывают на одно-единственное место.

И тут он потянулся к полке, снял оттуда увесистую, лупу в бронзовой оправе и, приставив её к глазу, склонился над картой, начав водить увеличительным стеклом по причудливым линиям, в поисках нужных координат.
Лия с интересом тоже прильнула к карте. Она наблюдала, как Рорин, бормоча что-то неразборчивое под нос, водил пальцем сначала сверху вниз, затем справа налево, сверяясь с какими-то отметками на полях пергамента.

Его движения были точными и уверенными, будто он читал не просто карту, а хорошо знакомый текст. Наконец, его палец и увеличительное стекло сошлись в одной точке.

— Вот! Хм… Да, вот… — прошептал он с таким чувством, будто разгадал величайшую загадку. — Это то самое место.

Но тут их прервала фея Лиана. Она вдруг встрепенулась, оторвавшись от созерцания чернильницы, и заметалась в воздухе — не порхая, а резко дергаясь из стороны в сторону, как будто её дёрнули за невидимые нити.

— Что-то случилось, — прозвенел её голосок, тонкий и полный тревоги. — Я не знаю что, но… Черноух в опасности!

И, загораясь ярче обычного и неровно мерцая, как испуганный светлячок, она закружилась перед их лицами, явно пытаясь вывести их из оцепенения.

Рорин резко отвлёкся от карты. Он посмотрел поверх очков сначала на взволнованную фею, а затем — прямо на Лию. В его взгляде уже не было академического любопытства, лишь мгновенно проступившая тревога и решимость.

— Пойдём, — коротко и твёрдо сказал он. — Проверим, что там случилось.
Находу одевшись — Лия накинула шубку, а Рорин лишь поправил пиджачок — они выскочили из библиотеки на морозную площадь.

— Черноух! Черноух! — начали они кричать, и их голоса, тревожные и чужие, разнеслись по тихим улочкам Друмрога. Но ответа не было — лишь эхо да удивлённые взгляды местных жителей, на столь странную компанию: взволнованного библиотекаря, девочку и мечущуюся светящуюся точку.

Рорин, пригнувшись, начал внимательно осматривать утоптанный снег перед зданием. И вот он нашёл: чёткие, глубокие отпечатки огромных медвежьих лап. Но среди них, словно стая шакалов вокруг добычи, топталось множество других следов — поменьше, в грубых сапогах, беспорядочных и суетливых. А потом все эти следы, и медвежьи, и человеческие, единой цепочкой свернули в узкий переулок.

Они бросились туда. Но в переулке следы, смешавшись с множеством других — от повозок, прохожих, собак — стали почти нечитаемыми. Рорин, стоя посреди улочки, с досадой провёл рукой по лицу. Поиски сводились на нет.
Но фея Лиана не унывала. Пока Рорин и Лия в растерянности смотрели на смешанные следы, она, словно крошечный, но решительный светлячок, взметнулась вверх, над крышами домов. Звонким, чистым, как хрустальный колокольчик, голоском она пропела короткую, переливчатую трель, напоминающую птичий щебет.

И случилось невероятное. Словно откликаясь на зов, со всех сторон — с карнизов, заснеженных ветвей и дымовых труб — к ней стали подлетать маленькие, яркие пёстрые птички размером с  воробья. Они слетелись в трепещущее облачко вокруг неё и тут же защебетали, запели в ответ, создав странную, живую симфонию. Это выглядело волшебно, но для феи, чьими лесными друзьями и гонцами всегда были птицы, это было обычным делом.

Через минуту оживлённого диалога, состоявшего из щебета, трелей и тихих посвистываний, фея спустилась обратно и устроилась на плече Лии.

— Медведь, — проговорила она быстро и чётко, — его увели люди в капюшонах, вон по той улице, что идёт к старым складам у северной стены. И его тащат на чём-то тяжёлом — наверное на санях.  Птицы видели.;