Сияние Софи. Часть 3. Глава 4

                Глава 4.

   Прошло два дня с тех пор, как Женя уехала в Прибалтийск.
   Грусть расставания понемногу отступает — и у Татьяны, и у бабушки, — жизнь возвращается в своё привычное русло.
   Утро.
   Мать Татьяны, полив цветы на подоконники, неторопливо пылесосит палас в зале.
   Из своей комнаты выходит Татьяна — уже одетая, в лёгком брючном костюме, взгляд свеж и деловит.
   —м Мама, я пошла! — говорит она громко, перекрикивая гул пылесоса.
   Мать выключает прибор, оборачивается.
   — И надолго?
   — Часа на три, — отвечает Татьяна, придирчиво осматривая себя в трюмо. — Сначала сделаю маникюр, потом заеду в институт — узнать, как идёт приём на мой факультет. А потом — на Главпочтамт. Лене письмо в Киткан отправлю.
   — Хорошо. Я тут палас дочищу, да и стиркой займусь.
   Она провожает дочь до прихожей. Закрыв за ней дверь, мать, уже привычным жестом, защёлкивает  цепочку.

   Салон, институт — всё позади. Татьяна выходит из дверей вуза, немного прищуривается от солнца. Лето в самом разгаре — в воздухе сухой жар асфальта и запах пыли.
   Она направляется к автобусной остановке, заходит под тень навеса, достаёт из сумочки кошелёк и начинает перебирать купюры, отбирая на билет мелкие.
   Рядом, возясь с собственным кошельком, пожилая женщина раздражённо ворчит:
   — И когда же всё это закончится… В июне билет стоил сто шестьдесят рублей, а с первого числа — уже двести! И ещё, говорят, поднимать будут.
   — Поднимут, — отзывается Татьяна, не глядя. — И ещё не раз.
   Тут, проскочивший мимо остановки черный "Джип", резко тормозит и начинает сдавать назад. Поравнявшись с Татьяной он останавливается, и из приоткрытого окна показывается бритая голова мужчины лет пятидесяти
   — Татьяна Борисовна? — окликает он её с неподдельной радостью.
   Татьяна поднимает голову. В бритоголовом она узнаёт отца одного из студентов своего факультета, человека, весьма состоятельного и респектабельного и уже пару лет числившегося неофициальным спонсором института.
   Сдержано улыбнувшись в ответ, Татьяна слегка машет ему рукой.
   — Здравствуйте, Дмитрий Николаевич.
   — Рад вас видеть! Вам куда?
   — Да тут, недалеко, — отвечает она, неопределённо махнув рукой в сторону. — На Главпочтамт еду.
   — Так что стоите? Садитесь, подвезу.
   — Ну что вы, неудобно. Вы, наверное, спишите…
   — Ну Татьяна Борисовна! — почти театрально восклицает он, широко разводя руками, будто удивлён её упрямством.
   Немного поколебавшись, Татьяна обходит спереди машину и садится рядом, на переднее сиденье.
   В салоне прохладно. Пахнет дорогим освежителем и кожей. Машина мягко трогается, почти бесшумно скользя по асфальту.
   — Ну, как там мой оболтус учится? — спрашивает Дмитрий Николаевич, краем глаза посматривая на неё.
   — Почему "оболтус"? — удивляется Татьяна. — Он у вас вполне способный, самостоятельный юноша. Семестр закончил с неплохими отметками. Только ему усидчивости не хватает и внимания. Контроль за ним нужен.
   Дмитрий Николаевич тяжело вздыхает:
   — Ох… Да где ж время на него взять? Целыми сутками крутишься — контракты, поставки, командировки… Из-за границы и не вылезаешь.
   Он замолкает. Несколько секунд в машине слышно только ритмичное гудение мотора. Затем он делает ещё один, более усталый вздох. И, уже на глядя на Татьяну, говорит вполголоса:
   — Вот была бы в доме хозяйка… Тогда и на душе было бы спокойнее.
   Татьяна, чуть укоризненно посмотрев на него, отвечает с оттенком холодного недовольства:
   — Дмитрий Николаевич, мы с вами уже говорили на эту тему и мой ответ вам прекрасно известен. Так что… не стоит снова к ней возвращаться.
   — Ну почему?! — восклицает он с явным раздражением, всплеснув руками. — Уже почти год я подхожу к вам с одним и тем же предложением, и вы мне всё — "от ворот — поворот"! Я что, уродец какой-то? Или зарабатываю мало? Причём, — добавляет он со значением, — на законных основаниях.
   В его голосе всё больше слышится волнения.
   — Я ведь предлагал вам всё: и за границу вместе уехать, и… и… Да что я только не предлагал! Но вы — даже подарков от меня не принимаете! Вспомните — перстень! С бриллиантом! Почти тысяча долларов — и куда вы его дели? Когда я попытался одеть его вам на палец?
   Татьяна улыбается — спокойно, чуть иронично.
   — Правильно — под колёса проезжавшего автобуса, — отвечает за неё Дмитрий Николаевич с горькой усмешкой. — Ну ладно, гори оно огнём. Если только скажете — куплю ещё лучше. Главное ведь —  сын о вас отзывается с большим уважением. А про то, как вы мне нравитесь… я уже говорил.
   — И я вам говорила, — спокойно парирует Татьяна, — найдите себе кого помоложе. Это же модно сейчас.
   — Кого?! — вспыхивает он, искренне возмущённый. — Тех, кто спит и видит тебя в гробу, лишь бы поскорее денежки прибрать? Таких мне предлагаете?
   — Тогда купите себе любовь, — пожимает плечами она, без тени эмоций. — У вас же много денег.
   — Как вы ловко, — он бросает на неё косой взгляд. — Знаете ведь, что это не покупается. А мне от вас и простого уважения достаточно. Вы не такая, как все. Не-ет! — качает он пальцем, будто доказывает что-то самому себе. — Вы — верная. Я всю жизнь искал такую.
  — Дмитрий Николаевич, — перебивает его Татьяна уже совершенно холодным голосом. — Не надо рассыпаться в комплиментах. И если вы немедленно не прекратите этот бессмысленный разговор, то у нас вообще больше не будет никаких — ни о спонсорской помощи институту, ни об учёбе вашего сына. Никаких.
   Он умолкает. В машине наступает глухая, натянутая тишина.
   "Джип" плавно притормаживает у здания с выцветшей синеватой  вывеской: "ГЛАВПОЧТАМТ".
   Татьяна вежливо прощается, открывает дверь и выходит из машины. Поднимается по ступенька не оборачиваясь.
   У висящего у входа почтового ящика она на мгновение останавливается. Достаёт из сумочки конверт и опускает письмо Лене. После этого входит внутрь здания.
   Встав за дверью, наблюдает сквозь мутноватое стекло за  автомашиной назойливого спутника. Убедившись, что "Джип" наконец тронулся с места и скрылся за поворотом, Татьяна выходит обратно.
   Спустившись по ступенькам на тротуар, направляется в сторону автобусной остановки, расположенной совсем неподалёку. Напротив неё, почти впритык к зданию Главпочтамта, стоит жилой дом, на первом этаже которого находится междугородный переговорный пункт, о чём извещает соответствующая вывеска над входом.
   Татьяна замирает на месте и несколько секунд стоит в раздумье. Она поглядывает то на стеклянную дверь переговорника, то на остановку, к которой один за другим, как специально, начинают подъезжать автобусы.
   Резко сжав ладонь на ручке сумочки, она поворачивается и решительным шагом направляется к стеклянной двери.
   В просторном, почти пустом зале вдоль стен выстроены телефонные кабинки. Большинство — обычные, а тех, на которых висит таблички "Междугородный", всего три. Одна из них оказалась свободной.
   Татьяна входит внутрь. Достаёт из сумочки записную книжку, раскрывает её на странице с буквой "А": "Александр – 22—3—82". Затем, сверяясь с таблицей кодов городов, прикреплённой к стенке кабинки, находит код Прибалтийска и опускает в прорезь телефона монетку. Осторожно снимает трубку, набирает длинный ряд цифр.
   Она не готовилась к разговору с Александром. Не знала, зачем звонит. Просто вдруг — сейчас или никогда.
   "Но, наверное, лучше так, без подготовки", — думает она. "А то опять начну выискивать причины, чтобы отложить этот разговор".
   На случай, если трубку снимет его тёща, она решает представиться одноклассницей Александра — так будет проще вести с ней разговор.
   К телефону долго не подходят. Затаившись в напряжённом ожидании, Татьяна, чуть повернувшись вполоборота, уголками немигающих глаз отрешенно следит за женщиной, стоящей у её кабинки в ожидании своей очереди. Та появилась незаметно — блондинка в тёмных очках, с небольшой сумочкой в руках. На пальцах правой руки поблёскивают золотой перстень с рубиновой вставкой и обручальное кольцо с крошечным бриллиантом. Женщина заметно нервничает, то и дело бросает взгляд на наручные часы.
   — Алло? Я вас слушаю! – вдруг раздаётся в трубке. Голос — женский, неожиданно громкий. Татьяна вздрагивает.
   — А… можно к телефону Александра? — забыв поздороваться, растерянно спрашивает она.
   — А кто его спрашивает? — услышав в свою очередь тоже женский голос, настороженно переспрашивает Маргарита Петровна.
   — Это Татьяна.
   — Какая Татьяна?
   — Из Почели. Мы с ним вместе в школе учились,в Киткане.
   — И что вы хотели? Как ваша фамилия? — сухо осведомляется Маргарита Петровна.
   — Девичья — Веснина.
   — Что-то не припомню такую фамилию на нашем прииске.
   — Так я же и говорю — сама я из Почели, просто школу на вашем прииске заканчивала, — поясняет Татьяна.
   — Одноклассница, что ли?
   — Да.
   — Ну, так бы сразу и сказали, — с явной ноткой успокоенности в голосе произносит Маргарита Петровна. — Нет его сейчас дома. Он в командировке. Вернётся только завтра. Может, что передать ему?
   — Да, собственно, ничего такого и нет… — неуверенно начинает Татьяна. — Просто хотела узнать, как у него дела. Я недавно там была, в отпуске… И… хотела приветы передать, — вновь начинает сочинять она. Но надо же было что-то говорить.
   — Выходит, вы с ним разминулись, — с лёгким разочарованием  произносит Маргарита Петровна. — Он тоже летал туда в конце прошлого месяца, но из-за пожара в Почеле не долетел до Киткана и вернулся обратно.
   — Да-да! — восклицает Татьяна, радуясь тому, что хоть что-то недавно их связывало. — Действительно, там был пожар, и самолёты не садились.
   — А наш телефон, откуда узнали? — вновь настораживается Маргарита Петровна.
   — Мне Лена Бойкина сказала, подружка. Она сейчас в вашем доме живёт.
   — Знаю такую, — подтверждает Маргарита Петровна и уже начинает прощаться:
   — Ну, ладно. Вы, если что, перезвоните попозже. Хорошо?
   — Спасибо, — вежливо благодарит Татьяна. — Как будет время, обязательно перезвоню. До свиданья, — и нажимает рукой на рычаг.
   Она ещё немного стоит, задумчиво глядя в одну точку с лёгкой, спокойной улыбкой. Потом вешает трубку и выходит из душной кабинки.
   Блондинки, что стояла рядом, уже нет.

   А где-то там, далеко от Рогачёва, у другого телефонного аппарата, Маргарита Петровна тоже медленно, с раздумьем кладёт трубку.