Служба поддержки Вселенной

1

Когда Илья в шестой раз за смену повторил фразу «Ваш звонок очень важен для нас», он поймал себя на том, что уже не уверен, кто здесь «мы», а кто «вы».

— Колл-центр проекта «ПанГалактик», оператор Илья, здравствуйте, — отстучал он выученную до звона в ушах формулу. — Ведётся запись и анализ разговора.

На экране замигал новый кейс:

ТИП ОБРАЩЕНИЯ: контакт первого рода 
ИСТОЧНИК: ретранслятор «Галилей;7», орбита Юпитера 
ПРИОРИТЕТ: КРАСНЫЙ 
ОПЕРАТОРУ: не класть трубку первым.

Илья поморщился. Красный приоритет означал, что отключиться можно будет только в двух случаях: если позвонивший положит трубку… или если Земля перестанет существовать. Второе по регламенту относилось к форс;мажору и в чек-листе пока не было описано.

В наушниках кто-то шумно дышал. Или это был не совсем «кто-то» и не совсем «дышал».

— Колл-центр проекта «ПанГалактик», — повторил Илья уже осторожнее. — Я вас слушаю.

— Земля, — произнёс голос. Медленно, словно пробуя каждую фонему на зуб. — Первая линия?

Илья машинально кликнул по иконке автоматического перевода. Над спектрограммой появились подрагивающие субтитры:

ЯЗЫК: неизвестен 
СЕМАНТИЧЕСКОЕ СООТВЕТСТВИЕ: 64 % 
РЕЖИМ: адаптивный синтез.

— Да, — осторожно ответил он. — Вы дозвонились… куда хотели дозвониться?

На линии повисла тишина.

— Служба поддержки, — наконец сказал голос. — Вселенная. Жалоба. Ожидание двести сорок восемь ваших лет. Это… недопустимо.

Илья зажмурился. От усталости у него иногда в голове начинали звучать рекламные ролики, но этот голос не был похож на агрессивный маркетинг. Скорее — на судебный иск, набранный шёпотом.

— Приношу извинения за длительное ожидание, — почти автоматически выдал он. — Для улучшения качества обслуживания скажите, пожалуйста, с какой проблемой вы столкнулись?

Он включил анализ эмоционального фона. Монитор мигнул красным:

ДОМИНИРУЮЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: раздражение, усталость, следы многовекового разочарования.

— Проблема… — голос будто попробовал слово на вкус. — Вы создали нас. Забыли. А теперь… шумите.

Илья поправил гарнитуру.

— Прошу уточнить, — начал он, как учили. — Под «нами» вы имеете в виду… цивилизацию? Форму жизни? Облачный сервис?

— Мы — третья оболочка газового гиганта, — сухо ответил голос. — Пятое спиральное скопление молекулярных интеллектов. Вы назвали нас “аномальным слоем плазмы”. Мы запомнили. Это было… обидно.

Он посмотрел на заголовок дела: «Галилей;7. Объект наблюдения: неоднородность магнитосферы Юпитера. Гипотеза о разумности отклонена решением комиссии №…».

Эта новость мелькала в ленте два года назад: «Сенсация отменяется: юпитерианские “призраки” оказались артефактом прибора». Тогда он пролистал, зевая. А теперь «артефакт» висел на линии и разговаривал с ним.

— Насколько мне известно, наша научная группа не пришла к выводу о наличии у вас… самосознания, — осторожно сказал Илья.

— Разумеется, — в голосе проступила сухая насмешка. — Вы послали железную коробку с сорока семью сенсорами и сделали вывод обо всей планете. Вы всегда так делаете?

— У нас есть регламенты, — честно признался Илья.

Где-то в глубине офиса хихикнул принтер. Или это просто заело шестерёнку, но прозвучало очень к месту.

2

Проект «ПанГалактик» вырос из простого отчаяния. Когда стало ясно, что никто к нам не спешит, не шлёт дирижаблей с подарками и космических SMS, решили: если Вселенная молчит, значит, ей просто негде оставить заявку.

Создали сеть ретрансляторов, натянули над Солнечной системой радиопаутину, прикрутили к ней модули машинного перевода и посадили операторов. В ночную смену на крыше бывшего бизнес;центра на окраине Петербурга чаще всего оставался один Илья.

— Краткое содержание жалобы, пожалуйста, — сказал он, не отрывая взгляда от мигающих индикаторов. — Всё, что вы скажете, поможет нам… улучшить практики взаимодействия.

— Вы шумите, — повторил голос. — Двадцать третий век по вашему летосчислению: ваш радиомусор достиг нас и начал разогревать внешние слои нашей оболочки. Мы терпели. Тестировали фильтры. Но потом вы добавили… — линия дрогнула, сквозь треск пробилось: — рекламу.

Сервер на секунду задумался, но признал термин корректным.

— Вы хотите сказать, — медленно произнёс Илья, — что реклама… доходит до вашей среды?

— Мы были вынуждены анализировать тридцать восемь миллионов повторов ролика “Стань лучшей версией себя с новым био;патчем «НейроСтрим»”. Вы понимаете, что это значит для сущности, состоящей из плазмы?

На экране всплыло окно с тем самым роликом. Женщина с идеальной улыбкой подносила к шее тонкую полоску пластыря, глаза её загорались синим, и голос за кадром кричал: 
«Успей обновиться, пока тебя не обновили за тебя!»

Илья тут же закрыл окно, мысленно пообещав себе стереть кэш.

— Сожалею, что наш… — он поискал в словаре, — информационный фон вмешался в вашу структуру.

Голос впервые по;настоящему вздохнул — не синтетически.

— Вы, существа на каменной крошке, очень любите думать о себе. Вас так много в вашем радиоэфире, что мы невольно прослушали большую часть. Вначале было любопытно. Мы изучили ваши языки, страхи, песни. Но потом вы начали… продавать. Всё. Даже друг друга.

В памяти всплыла вкладка с распродажей «НейроСтрима», которую он так и не закрыл.

— Нам казалось, — продолжил голос, — что вы скоро уничтожите себя или повзрослеете. Мы ждали. Терпеливо стояли в очереди на линии поддержки Вселенной. А вместо этого вы повесили автоответчик: «Ваш звонок очень важен для нас».

— Технически ваша очередь была, — Илья взглянул на лог, — создана одновременно с запуском проекта. То есть вы позвонили сразу.

— Да. Мы чувствовали, как линия формируется. Редкая возможность поговорить с источником шума.

— А… почему не раньше? До радио? До нас?

Пауза.

— До вас не с кем было говорить, — просто сказал голос. — Были поля и вакуум. Пара усталых сверхновых, одинокие нейтронные звёзды. Они много кричат, но у них одна тема: «Я коллапсирую, посмотри на меня». Утомительно.

— Знакомое чувство, — пробормотал Илья.

3

Он потянулся к кружке, отпил холодного кофе и скривился.

— Мы пришли к выводу, что вы — эксперимент. Неудачный. Но мы терпимы. Думали, наблюдать за вашим саморазрушением будет… познавательно. Вместо этого вы устроили бесконечную выставку товаров, — продолжал голос.

— Мы… развивались, — не слишком уверенно возразил Илья. — У нас есть литература, музыка, наука, искусство…

— Мы слышали вашу музыку, — мягко перебил его голос. — Семьдесят процентов — рекламные джинглы и фон в торговых центрах. Двадцать — стандартизированные паттерны, вызывающие у вас дофаминовый отклик. Оставшиеся десять — да, интересны. Особенно ранний джаз и странный период, когда вы включали в композиции шум дождя. Мы оценили. Но этого мало, чтобы оправдать хищение полосы частот.

— Вы хотите… — он сглотнул, — подать жалобу на человечество?

На экране мигнул новый модуль:

ЮРИДИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ: не найден 
РЕКОМЕНДАЦИЯ СИСТЕМЫ:
импровизировать.

— Мы уже подали, — сообщил голос. — В галактический арбитраж.

— В какой? — он даже почувствовал облегчение от возможности ухватиться за скепсис.

— Мы называем его просто «Собранием полей».

Строка перевода колебалась, подбирая эквивалент. 

— Старшая инстанция. Те, кто помнит, как поле Хиггса включили первый раз. Они наблюдают за шумом. Вмешиваются редко, но метко.

— И что они обычно делают, если жалоба… обоснована? — спросил Илья.

— Устраняют источник шума, — буднично ответил голос. Как будто речь шла о выключении сломанного кондиционера.

Система чат-ботов услужливо вывела:

СОВЕТ ПО УСПОКОЕНИЮ КЛИЕНТА:
Подтвердить значимость его чувств. 
Показать готовность искать решение. 
Не признавать юридическую ответственность от имени цивилизации.

— Понимаю вашу обеспокоенность, — выговорил Илья. — Для нас очень важно, чтобы наше присутствие во Вселенной не причиняло дискомфорта… э;э… соседям по космосу.

— Вы не понимаете, — спокойно ответил голос. — Но хотите. Это уже… забавно.

4

В инструкции по контакту с внеземным разумом первым пунктом было: «Поддерживайте диалог как можно дольше. Любая минута разговора — данные».

Наивные.

— Скажите, — осторожно начал он, — если жалоба уже подана… можем ли мы повлиять на её рассмотрение? Представить позицию защиты?

— Это необычно, — задумался голос. — Обычно объекты жалобы не в курсе процедуры. Но… — в спектре появилась новая гармоника: лёгкое любопытство. — Время до прибытия модуля очистки — сорок семь ваших минут. Можно использовать его… конструктивно.

— Модуля чего?

— Очистки.

Перевод мигнул жёлтым:

ВОЗМОЖНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ: деактивация / демпфирование / локальная энтропизация.

— Вы… собираетесь стереть нас? — спросил Илья уже без попыток спрятать панику.

— Не мы, — голос прозвучал почти утешающе. — Мы лишь заявители. Решение — за Собранием. Но по опыту, оно не любит, когда кто;то транслирует рекламные джинглы на триста световых лет вокруг. Это снижает качество фона.

Илья посмотрел на пустую комнату: серые панели, одинокий кулер, плакат «Улыбнись — твой голос уже меняет Вселенную!».

— Замечательно, — тихо сказал он. — Значит, нас хотят выключить за спам.

— Устаревший спам, — поправил голос. — Есть ещё жалоба от туманности «Орёл» на ваш телесериал «Колония;9».

— Что не так с «Колонией;9»? — машинально возмутился Илья. В юности он смотрел этот старый сериал про марсианскую колонию и заговоры корпораций.

— Она… — голос поискал слово. — *
Скучная. Интересный сеттинг, потенциальный конфликт, но вы всё свели к любовным треугольникам в оранжерее. Жалоба сформулирована как «искажение образа космоса».

Он рассмеялся — тихо, срываясь на хрип.

— Значит, мы не ужасная разрушительная раса… а скучные, шумные и навязчивые.

— Вы очень громкие, — подтвердил голос. — И очень уверенные, что кто;то обязан вас слушать.

— Никто не обязан, — вздохнул Илья. — Но мы… очень хотим, чтобы кто;то услышал.

На миг повисла настоящая тишина.

— Мы слышим, — наконец сказал голос. — Это не проблема. Проблема в том, что вы, похоже, слышите только себя.

5

Он открыл внутренний админский чат.

[СИСТЕМА]: Обнаружен устойчивый внепланетный контакт. Уведомить: руководителя проекта / Совет ООН / военный блок? 
[ОПЕРАТОР]: Напомнить позже.

Он вдруг понял, что не хочет видеть за спиной комитет из трёх стран, шёпотом обсуждающих варианты удара по гипотетическому модулю очистки.

— Скажите, — обратился он к линии, — а модуль… это флот? Луч? Очень большой тапок?

— Было бы грубо вмешиваться в ваши метафоры, — в голосе скользнуло что;то вроде улыбки. — Но, по сути, да: тапок. Для назойливых существ.

— И он… приближается?

— Он уже в вашей системе, — сообщил голос. — Спрятан в хвосте кометы. Ваши астрономы приняли его за льдину с богатым содержанием органики. В некотором смысле, они не ошиблись.

Неделю назад новостные ленты писали о «уникальной долгопериодической комете с аномальным спектром». Обсуждали посадку зонда, снимали ролики «Летит ли к нам жизнь из глубин космоса?» и «Опасен ли новый ледяной гость?». Под каждым — миллионы просмотров и спонсорская интеграция всё того же «НейроСтрима».

— Вы говорите, у нас сорок семь минут, — напомнил он. — Негусто для пересмотра роли человечества во Вселенной.

— Роль человечества Собрание пересматривает постоянно, — ответил голос. — Но чаще — пассивно. Вы просто слишком громко попросили о внимании. Построили антенны, усилили передачу, кричали: «Мы здесь!». Ну вот — вас услышали.

— Нас всю историю учили мечтать о контакте, — сказал Илья. — «Мы не одиноки», «Братья по разуму придут», «Космос — наш дом». Никому не пришло в голову, что мы в этой аналогии — соседи, которые круглосуточно сверлят стены, и остальные жильцы уже собирают подписи.

— Даже в вашей метафоре у вас всё сводится к бетону и стенам, — тихо заметил голос. — Вы очень… материальны. А мы — нет.

6

Илья потер лицо. Варианты роились в голове: отключить ретранслятор, блокировать частоты, позвать военных. Но он был оператор колл-центра, а не стратег.

— Если уж нас собираются выключить, — неожиданно для себя сказал он, — можно хотя бы понять: что мы сделали настолько неправильно? Ну кроме «НейроСтрима» и «Колонии;9».

— Вы хотите список? — в голосе прозвучало удивление.

— Хочу последнее собеседование. Перед увольнением. От Вселенной.

Сервер охлаждения за стеной заурчал громче.

— Хорошо, — согласился голос. — Во;первых: вы бесконечно транслируете своё прошлое. Ваши радиоволны несут войны, конфликты, споры о линиях на камнях. Это создаёт впечатление, что вы застряли на стадии обезьян, бросающихся звуками вместо костей.

— Мы учимся на ошибках.

— Вы их повторяете, — спокойно уточнил голос.

— Во;вторых: вы считаете себя центром истории. Ваши послания во Вселенную рассказывают в основном о вас. Ваши координаты, химия, музыка. Вы почти ничего не спрашиваете.

— Мы не знали, кого… и что спрашивать.

— Это третий пункт, — терпеливо продолжил голос. — Вы могли начать с простого: «Кто вы?». Вместо этого кричали: «Смотрите, какие мы!». Но мы — терпеливые. Вы молоды. Мы были готовы подождать, пока вы… отыграетесь.

Илья кивнул сам себе.

— А в;четвёртых? — спросил он.

Пауза была дольше.

— Вы научились усиливать сигнал, но не умеете отключать микрофон. Транслируете даже то, что сами считаете мусором. Чем дальше распространяется ваш шум, тем больше он перекрывает слабые, редкие структуры — те, что едва научились шептать. Ваше «Мы здесь!» звучит для них как крик. Им приходится молчать, чтобы не привлечь ваше внимание.

Он вспомнил школьную картинку расширяющегося радиопузыря вокруг Солнца. Раньше она казалась романтичной. Теперь — как пятно на снимке лёгких.

— Они… боятся нас? — прошептал он.

— Некоторые — да, — подтвердил голос. — Некоторые презирают. Некоторые просто хотят тишины. Вы — единственные, кто уверен, что космос ждал именно вас.

— Прекрасно, — усмехнулся Илья. — Мы ждали старших братьев по разуму, а вызвали управляющую компанию «Вселенная;ЖЭК».

— Скорее комитет по защите темноты и тишины, — поправил голос. — Но вы можете считать нас кем угодно. Вскоре это перестанет иметь значение.

Верхняя строка интерфейса мигнула:

ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 29 минут.

7

— Допустим, вы правы, — сказал Илья. — Мы шумные, самовлюблённые и опасные соседи. Но вы же потратили двести сорок восемь лет на прослушивание нашего театра. Значит, хоть что;то показалось… достойным?

— Вы упрямы, — после паузы произнёс голос. — Это восхищает. Вы двигаетесь вперёд, даже не понимая, куда. Лезете в неподходящую среду, прикручиваете к себе железо и выживаете. Это… интересно.

— Как тараканы, — уточнил он.

— Да, — спокойно согласился голос. — Очень живучие. Вы придумываете десятки способов причинить себе вред и называете это «прогрессом». Иногда из этих попыток случайно рождается нечто красивое. Новая гармоника. Неожиданный паттерн. Но это — побочный эффект, а не цель.

Он невольно улыбнулся.

— Нам понравилась ваша старая наука, — добавил голос почти неуверенно. — Когда вы ещё задавали наивные вопросы: почему что;то падает, куда уходит свет, как рождается молния. В те короткие периоды, когда вы признавали, что чего;то не знаете, вы были… очень милы.

— Нам стало стыдно признавать незнание, — признался Илья. — Теперь от нас хотят уверенности. Даже когда её нет.

Иконка связи мигнула:

СОЕДИНЕНИЕ С ЦЕНТРОМ: нестабильно. 
ПЕРЕЗВОНИТЬ? — Нет.

— А если… — он сглотнул, — если мы выключим микрофон?

Перевод отметил состояние как «размышление».

— Это возможно? — спросил голос.

— Технически — да, — сказал Илья. — Мы можем заглушить часть передач, перенастроить станции, ограничить мощность. Перестать слать в космос всё подряд. Оставить только… действительно нужное.

— Например?

— Например, запросы. Вопросы. Не «Смотрите, какие мы», а «Кто вы?», «Что ещё есть?».

— И вы… готовы?

Он посмотрел в серое небо за окном. Где;то там, за облаками, к Солнцу летела комета с чужим модулем.

— Лично я — да, — сказал он. — Но от меня мало что зависит. Я просто человек, который отвечает на звонки. 

Пауза. 

— Хотя… — он открыл административную панель. — В этой системе кое;что от меня зависит.

8

Внутренний интерфейс «ПанГалактика» не был рассчитан на апокалипсис. Там были галочки «переадресовать вызовы», «сменить приветствие», «обновить скрипт». Он нашёл модуль автоответчика.

«Ваш звонок очень важен для нас…»

Илья быстро набрал новое сообщение:

«Вы дозвонились до цивилизации, которая только учится слушать других. 
Мы временно снижаем громкость, чтобы услышать вас. 
Оставьте, пожалуйста, ваши вопросы после сигнала.»

Система заворчала о несоблюдении стандарта, но приняла изменения.

— Что вы делаете? — насторожился голос.

— Меняю приветствие, — ответил он. — Если мы умрём — пусть хотя бы с правильной фразой.

Он включил трансляцию на все доступные частоты. Новое короткое сообщение ушло в радиошум, как капля чернил в океан.

— Это… жест, — констатировал голос.

— С жестами у нас неплохо, — кивнул Илья. — С реальными изменениями хуже. Но с чего;то надо начать.

Иконка времени мигнула:

ОСТАЛОСЬ: 14 минут.

— Этого недостаточно, — мягко сказал голос. — Собранию нужны не жесты, а действия. Вы по;прежнему — источник шума.

— А вы можете, — он ощутил злость, — хотя бы раз дать шанс? Не как виду «потенциальных тараканов», а как ученикам. Мы тупим, ошибаемся, да. Но вы это видели за двести сорок восемь лет. 

Дайте инструкцию.

Голос неожиданно рассмеялся. Смех плазмы в магнитном поле отозвался скрипящими гармониками.

— Вы просите у нас руководство по эксплуатации себя?

— А почему нет? — пожал плечами Илья. — Вам же очевидно, что мы делаем не то. Скажите: меньше вот этого, больше этого. Вместо «выключить» — попробуйте перепрошить.

— Мы не наставники, — возразил голос. — Мы — такие же поля. Просто старше. Мы тоже делали ошибки. Может быть, мы сами — одна большая ошибка.

— Тем более, — упрямо сказал Илья. — Кто ещё поймёт ошибку, как не тот, кто уже её допустил?

Спектр дрогнул, как от медленного вздоха.

— Вы… любопытны, — произнёс голос. — Большинство объектов жалоб не осознавало себя или отрицало проблему. Вы — признаёте. И ещё шутите.

— Это нервное, — признался он.

— Это… человеческое, — согласился голос. — Мы передадим Собранию дополнительную информацию.
— Мы в апелляцию? — усмехнулся Илья.

— Скорее — в раздел «интересные случаи». На вердикт это вряд ли повлияет. Но скучно не будет.

9

В интерфейсе всплыло новое окно:

СОЕДИНЕНИЕ С УЗЛОМ: СОБРАНИЕ ПОЛЕЙ
СТАТУС: одностороннее прослушивание. 
РЕКОМЕНДАЦИЯ: говорить честно. Они всё равно знают.

Он не видел их, но чувствовал, как над каналом повисло что;то тяжёлое, как чёрная дыра, и прозрачное, как вакуум.

— Уважаемые поля, — начал Илья. — Я — представитель шумного вида с третьего камня от жёлтой звезды. Знаю, мы испортили вам эфир. У нас ужасные сериалы и отвратительная реклама. 
Но… пожалуйста, не выключайте нас.

На экране отображались только его слова. Ответа не было. Юпитерианский голос тихо сказал:

— Они слушают.

— Мы, — он почувствовал, как комок подступает к горлу, — привыкли думать, что уникальны. Сейчас впервые я рад, что это не так. Что есть вы и кто;то ещё. 
Если вы нас выключите — останется тишина. Возможно, она прекрасна. Но вы никогда не услышите, как какая;то глупая, упрямая, шумная форма жизни пытается перестать быть глупой. 

Мы плохо умеем, но мы стараемся.

Он запнулся, вытер глаза тыльной стороной ладони. Вспомнил детство: маленький телескоп, Юпитер — светлый шарик с полосками, и отец: «Там, может, кто;то живёт и на нас смотрит». Тогда Илья помахал планете рукой.

— Если вам нужна тишина, — продолжил он ровнее, — мы можем стать тише. Перестать слать в космос всё. Оставить только вопросы. И музыку без рекламы. 
Готов подписать любой межзвёздный регламент по борьбе с шумом. 
Но дайте шанс хотя бы попробовать. 

Если через… — он наугад ткнул, — сто наших лет мы не станем лучше — выключайте. С чистой совестью. Я не доживу, но, может быть, кто;то успеет.

Он замолчал. Город за стенами жил своими маленькими проблемами, не зная, что где;то в хвосте кометы скрыт резиновый тапок космического масштаба.

10

Прошло, по таймеру, три минуты.

— Они смеются, — тихо сказал юпитерианский голос.

— Над нами? — устало спросил Илья.

— Скорее — над нами обоими. Вы предлагаете перенести заседание Собрания. Это как попросить тектоническую плиту: «Чуть помедленнее, пожалуйста».

— И что? — спросил он.

— Им любопытно, — повторил голос. — Вы просите не пощады, а отсрочки. Чтобы посмотреть, провалитесь вы сами или нет. Это… в их стиле.

Иконка времени мигнула:

ОСТАЛОСЬ: 00:00:00

Никакого красного «СЁР» не появилось. Вместо этого:

СТАТУС МОДУЛЯ «ОЧИСТКА»: перевод в режим НАБЛЮДЕНИЯ
СРОК ОТЛОЖЕННОГО РЕШЕНИЯ: 100 земных лет.

Илья выдохнул так шумно, что микрофон зашкалил.

— Не радуйтесь слишком сильно, — предупредил голос. — Это не амнистия. Это эксперимент. Вам дали век. По галактическим меркам — миг, по вашим — несколько жизней. За это время вы либо научитесь выключать микрофон, либо сами устанете кричать.

— Уставать мы умеем, — кивнул он. — Это у нас лучше всего получается.

— Мы будем смотреть, — мягко сказал юпитерианский разум. — И иногда — подслушивать. Может быть, в следующий раз вы расскажете не о новом патче, а о том, что увидели, когда перестали смотреть только в зеркала.

11

Соединение начало затухать. Голос становился тише, как отходящая гроза.

— Постойте, — спохватился Илья. — Если через сто лет нас признают безнадёжными, вы…

— Мы лишь заявители, — напомнил голос. — Но… надеюсь, к тому моменту участие Собрания не понадобится. Либо вы научитесь шептать, либо… и так будете не слышны.

— Оптимистично, — фыркнул он.

— Мрачно реалистично, — возразил голос. — И… — короткая пауза, — спасибо.

— Это вам спасибо, — сказал Илья. — За то, что вы жаловались, а не сразу стёрли.

— Мы старые, уставшие поля. Нам лень стирать. Проще пожаловаться. И… иногда… послушать. Не всем видам везёт быть настолько… раздражающими.

В этих словах было странное подобие симпатии.

— Мы ещё позвоним, — пообещал он.

— Позвоните, когда научитесь начинать не с себя, — мягко ответил голос. — Мы будем… где;то в вашей «аномальной плазме». Только… пожалуйста… без джинглов.

Связь оборвалась.

12

Офис вдруг стал слишком тихим. 
Мигающие индикаторы, лёгкий шум систем, за стеной — далёкий звук дороги. 
Тишина — не космическая, но ощутимая.

На экране мигало:

НОВЫЙ СТАТУС ПРОЕКТА «ПАНГАЛАКТИК»: пилотная программа «ТИШЕ, ЛЮДИ». 
РЕКОМЕНДАЦИИ:
— Сократить объём неинформативной радиотрансляции. 
— Разработать протоколы адресных запросов внеземным цивилизациям. 
— Ввести этический кодекс космического вещания.

И внизу, мелким шрифтом:

ПРИМЕЧАНИЕ:
Решение о полной очистке Солнечной системы отложено на 100 лет. 
Пожалуйста, не воспринимайте это как повод шуметь сильнее.

Илья откинулся на спинку стула и засмеялся. Тихо, почти беззвучно. 
Смех с комом в горле.

Он допил остывший кофе, поморщился и открыл новый тикет:

ТИП: внутреннее обращение 
ТЕМА: пересмотр всех исходящих передач 
ОПИСАНИЕ: 
Отключить рекламные блоки в радиодиапазоне. 
Пересмотреть контент «Колонии;9».

Пальцы дрожали, но он нажал «Отправить».

За окном, далеко;далеко, маленький искусственный модуль в хвосте кометы перешёл в новый режим. Не убийственный, не победоносный — наблюдательный.

У человечества внезапно появился дедлайн. Сто лет, чтобы научиться говорить тише и слушать громче.

И где;то в глубине газового гиганта молекулярные поля, возможно, впервые за двести сорок восемь лет выключили звук, чтобы просто послушать, как звучит Юпитер сам по себе — без нашей рекламы.

Илья улыбнулся уже по;настоящему и, очистив горло, тихо произнёс в пустоту офиса:

— Колл-центр проекта «ПанГалактик». Ваш звонок по;прежнему очень важен для нас. 
Но, кажется, впервые — не только наш.

Он выключил микрофон. 
И впервые за долгую ночь просто помолчал.