Cветка, Светик, Светуля

Ангел стоял возле Светика в безликой, но светлой палате реанимации. Только беспросветный потолок и эта ужасная масляная краска на стенах — дешёвое проклятие всех гос-учреждений.
-Всех вокруг обидела. На прохиндея друзей променяла. Личная жизнь, конечно, важно, но. Ты любишь его Свет? Молчи, я знаю, что не любишь.

Светка очень любила петь! Очень, очень! Так, как любят петь те, кто имеют зычный голос, но не наделены музыкальным слухом. Когда смены выпадали на праздники, женщины устраивали девичники. Заранее тайком проносили через вахту спиртное, это удавалось всегда, потому, что вахта была строгой скорее к выносу, на входе — прииоритетом было, чтобы работник вовремя вахту прошел, две минуты после заветных восьми - акт об опоздании и урезание премии, что несешь, в сумке, мало кого интересовало. А вот на выходе могли и сумки перешерстить и попросить верхнюю одежду снять. По предприятию гуляли байки, кого с чем поймали. Несмотря на угрозу увольнения, были рисковые, которые обматывали себя туалетной бумагой, или кабелями, срезанными с нерабочего оборудования. Женщины договаривались заранее кто, что ко столу, старались, готовили, не экономили на коллегах. Работа по сменам подчиняла жизнь своему беспощадному ритму, вечером сериал, а тебе в ночь, страна отмечает новый год, а ты покидаешь родственников, которые кружат все при параде вокруг праздничного стола. Грустно оттого, что оторваны от семей, от друзей, так хоть пару часов в женском коллективе за праздничным вкусным столом, скрасить эту жизненную пилюлю. И вот, в разгар застолья, слегка захмелевшая Светка предлагала: «Ну что, споем?» и пока остальные смущенно мялись, первая начинала что-то петь, кто хотел подхватывали. В репертуаре были не только народные застольные,  Светка так-же любила «Вальс Бостон» и была готова его исполнять даже одна, так как слова этой прекрасной песни мало кто знал наизусть. И на определенной ноте Светик шла на коду, темперамент рвался наружу, она переходила на свой самый громкий децибелл, краснея от напряжения, от души горланила, перекрывая голоса всех подпевающих. Женщины в этот момент слегка морщились, но все же снисходительно улыбались и терпели, все не так скучно.
В свои последние годы Светка записалась в песенный ансамбль и распевала там в сарафане и кокошнике на редких неказистых городских мероприятиях. На сцене Светка искрила, как бенгальский огонек, с притопами размахивала пышными рукавами народного крстюма. Каждый раз пыталась приглашать коллег и друзей на концерты, но у всех дети, семьи. Тут на звезд средней величины, которые изредка до провинции добирались,нет ни сил, ни времени, а уж подарить свой долгожданный выходной слабенькому, скучному мероприятию.
Светка же изнемогала под грузом своего одинокого свободного времени, только уход за тремя кошками невыносимо скрашивал ее жизнь. Её «семьей» были все её знакомые, ей до всех и до всего было дело, всех она впускала в свою ауру достаточно близко, но до определенного «забора». Она была сильной личностью и достаточно достойно несла свою одинокую жизнь, но часто плакала, прислонившись к холодильнику, как к чему-то одушевлённому, издающему хоть какие-то звуки в ее квартире. «Я никому не нужна».

Ангел грустно разглядывал Светкино школьное фото, перетаптываясь по ее однокомнатной квартире, полученной от предприятия. На черно-белом школьном парадном снимке легкая как одуванчик, светлая лицом, со спокойными глазами, ожидающими счастья, стрижка до плеч, худенькая в белой рубашке с пионерским галстуком, четвертая справа во втором ряду. До боли неузнаваемая!
Когда Светка присаживалась, то словно не знала, как разместить себя на стуле, словно за годы не смогла привыкнуть к тому, что стала в четыре раза больше прежней. Она напоминала живой бесформенный снежный ком, из которого выглядывали всегда нервные, настороженные и полные сарказма маленькие глазки. Она выслужилась до начальника смены, работа стала ещё более неподвижной, радостей в жизни: еда, книги, телевизор, вот и запустила себя Светик. Хоть и общительна, но характер нервический, неуживчивый. Чуть что, кожа лица вспыхивала нездоровым, неровным розовым, голос приобретал истерические интонации и Светка переходила в наступление.
Ангел только вздыхал
- К кому ты была добра, Света? Ведь уже почти все искупила, я уже начал лучшую долю для тебя готовить, совсем немного не дождалась... Так все испортила! Эх Светик!
Светик мечтала стать актрисой. Ни больше ни меньше! Она много читала.  Много знала о кино и кноартистах.Но жизнь рано лишила ее матери, отца и вовсе не знала, поэтому, после школы Светик выучилась в местном техникуме, который готовил кадры для предприятий города и осталась трудиться на благо родины. Но голубую мечту держала в тайне от всех под подушкой.
Когда в стране вдруг возникла возможность выписывать книги через каталоги, Светик скупала их целыми сериями: детективы Марининой и Донцовой, любовные романы, а так же классику и разные интересности. По всему предприятию гуляли, одолженные ею любезно книжки, какие-то возвращались, какие-то нет. Светка не очень расстраивалась из-за потеряшек, так как складывать книги уже было некуда, а хотелось купить еще новые. Ещё один штрих к её личности - она была местным гуру-кроссвордов. Женщины отдавали Светке кроссворд истерзанным и замусоленным, только когда уже никто не знал, что это там за ексель-моксель неизвестный. Светке это конечно льстило, но вот незадача, умным человеком Светку,при этом, никто не считал, потому как характерец портил всю картину. Светка могла взорваться внезапно, как перегретая на солнце пороховая бочка. Спор мог быть как предметным, так и беспредметным, почти на пустом месте. У Светки не складывались не только любовные, но и дружеские отношения, именно из-за Светкиной взрывоопасности, никто не мог предугадать, где ее темперамент выйдет из берегов. Но все-таки пару дружеских контактов, вопреки всему сложились. Обе приятельницы работали на том же предприятии, но не в цеху, а в лаборатории, в которую Свете приходилось заглядывать по работе. И вот это некое расстояние позволяло не копить неизбежных при совместной работе конфликтов, а так же темпераменты совпали таким образом, что химические реакции протекали спокойно, не образуя взрывоопасной смеси. Валерия была Светику почти ровестницей, Настя на десяток лет моложе, однако умненькая, и рисовала неплохо и книжки читала такие, которых и Светка не читывала. Вот как-то они втроем и сдружились потихоньку, больше на работе, но и на дни рожденья друг к другу изредка ходили, если смены позволяли.
В те времена Ангел радовался за Светку, улыбался. Забеспокоился только, когда Светка с головой начала заныривать в торговлю чудо-моющими средствами. Светку увлекала конечно не сама торговля, а голубая мечта, которая из «стать актрисой» переоформилась со временем  в - «да уже хоть как-то выбраться из этой дыры, из этой опостылевшей работы, от этих наглых, беспардонных баб, которыми приходится руководить и которые не желают признавать в ней начальство, и главное - мир посмотреть, себя найти, других людей узнать». Продажи чудо-средств, благодаря невиданной, по тем временам рекламе, росли как на дрожжах, появились постоянные клиенты, которым Светка заносила товары прямо на дом, что тоже было для них удобно. Доходы выросли настолько, что обогнали и без того неплохую зарплату.
И случилось еще одно чудо - Светик скаталась в Испанию. В 98м году, сьездить из уральской глухомани в Испанию — это как на такси на луну сгонять, невозможно и нереально, но Светик выплыла за эти совковые буйки. Не одна, а со всей этой сворой специалистов от пирамидообразной фирмы, которая обещала осуществление, хоть частично, ее голубой, наконец извлеченной из под подушки на свет, мечты. Ко всему, в этой «тусовке» случился женатый, но таким обворожительный Гоша, который конечно подустал от семьи, который тоже нацелен на достижение вершины маркетинговой пирамиды, который, если и не уйдет от постылой жены, то будет навещать Светика, ну или Светик его (гордость это не про нас). Крышу Светуле снесло окончательно! Светка бесповоротно решила уволиться!
Ангел метался в панике. Он отговаривал Светку от увольнения всеми ртами доброжелателей, коллег, подруг и даже начальницы цеха
Света, да торгуй ты дальше, зачем уходить? Мало ли чего... Твое место будет занято, я не смогу принять тебя обратно.
Но, казалось, чем больше Светку отговаривали, тем сильнее та упиралась крутыми, упрямыми рогами в землю. Ее мечта наконец засветилась слабеньким свечением лунного камня, а за голубой мечтой, хоть за край света! Света, за край света — волшебно ведь?

Рынок обвалился практически сразу, после ее увольнения, тихо, без всякого грома и спецэффектов.
Голубая мечта выскользнула из рук, взвилась вверх, расправилась и слилась с обыденной и безразличной простынёй провинциального неба.
Какое-то время Светка скрывала свое бедственное положение, видимо в надежде на чудо. Валерия и Настя напросились в гости, чтобы поздравить с Днем рождения. Светик ни звуком, ни взглядом себя не выдала. Угостила коллег салатами и вином из испанских погребов, по бокальчику только, остальное убрала, оставив на столе бутылочку вина местного разлива. Дамы сначала не поняли такой странной скупости. Но, попробовав, прозрели:
- Это точно вино? А аромат какой? Вот я теперь понимаю, почему некоторые сорта могут стоить десять моих зарплат — протянула Настя, скрывая сожаление, что больше такого чуда не нальют и аналогов в уральских магазинах не встретишь, даже среди дорогих сортов. Хорошо посидели, душевно. Светка рассказывала немного про Испанию, но больше про Гошу, какой он приятный и как к ней в гости обещал. При этом она почти светилась и казалась симпатичнее, чем всегда. Подругам даже захотелось поверить, что Гоша может действительно приехать к Светику.
Через какое-то время Светуля пошла по знакомым занимать денег на пропитание, о плате за квартиру и речи не шло. Пришла она и к Насте, уже как к последней инстанции, у которой стыдно просить, потому, что та сама только что после развода, с маленьким ребенком, и только вышла из декрета. Настя сразу всё поняла, да и уже слышала от кого-то про Светкино бедственное положение.
Свет, кушать хочешь?
Да, знаешь, я бы поела — Света голодала и ходила по всем знакомым, в надежде, что покормят. Она даже заметно похудела.
Настя угостила Светулю чем было, причем не тем, что к чаю, а супом с хлебом, понимала, что голодному человеку нужна насущная еда, к чаю уже после.
Та выложила все, как на духу, и даже рассказала, что попросилась обратно на прежнюю работу, но пока нет мест. У Насти стояло перед глазами, как Светка уверенно заявляла «Да ноги моей здесь больше не будет! Да достали вы меня уже все!» Вспомнила, как она дни считала и смело посылала далеко тех, с кем, как ей казалось, больше не придется встретиться. Помнила, как она сама боялась Светке сказать осторожно «Может все же ты торопишься, уволиться всегда успеешь»,  вспомнила и тот ненавидящий взгляд в ответ.
Насте так хотелось помочь, но сама была в сложной ситуации. Двести рублей однако дала, больше дать было невозможно.
Вскоре Светка устроилась на работу в другое место по схожему профилю. Новое место работы оказалось неподалеку от Настиного дома, поэтому с ней, одной из первых, Светик и поделилась радостью, размером с одну треть от ее прежней зарплаты, и стала заходить примерно раз в две неделю мимоходом. Настя очень радовалась, что Светику удается, несмотря на маленькую зарплату, потихоньку выплачивать долги всем знакомым, а так же гасить долг за квартиру, и Насте она вернула, как только самые горящие закрыла. Рабочие условия на новом месте Светку ужасали, предприятие было в плачевном состоянии. Ужасали однако, ровно до того момента, как появился «он». (продолжение следует)