Некупленное платье из Книги Памяти

Мы с коллегой зашли в магазин, привлечённые акцией распродажи. «Посмотрим только». Перебирали развешенное под яркой вывеской «скидки до 50 %», посмеявшись, что все видят цифру, но не обращают внимания на это «до». Меня заинтересовало светлое строгое платье из замши, но логотип производителя заставил вернуть красоту на кронштейн.
- Тебе бы подошло. Дорого? - Биргит тоже обратила на платье внимание.
- Нет. С тех пор, как я узнала историю становления компании «Hugo Boss“ за счёт пошива обмундирования для вермахта и гитлерюгенд,  я бойкотирую эту фирму.
Биргит выслушала молча и серьёзно, за что я была ей благодарна. Такая патетика среди дамских тряпочек!
На следующий день я была приглашена коллегой к себе домой после работы, что удивило меня крайне. Здесь не принято звать домой без особого повода, да и по поводу стараются принять гостей в кафе. Купили по дороге еды, которую съели  не особенно смакуя, как бывает перед более важным мероприятием. Рядом с чайной посудой положила старинный фотоальбом и показала на раскрытые страницы с вклеенными фотографиями: «Это моя ома (бабушка) Эрна. Она тоже из Латвии.» Дама на твёрдой картонке фотоснимка в кокетливой шляпке и платье «времён Великого Гэтсби», конца 20х двадцатого века. На другом снимке молодая женщина с причёской из фильмов 30х, к её коленям прижимается девочка с кукольным бантом на светлых волосах в кукольных же локонах. Несколько фотографий не из ателье, где-то на рабочем месте, за столом с тканями, волосы подобраны лентой, смотрит на фотографа с досадой, явно не до позирования.
Биргит без предисловий, как решённое и подготовленное, рассказала мне эту историю. Имена я сохранила реальные.
В конце 30-х в Латвии немецкие промышленники сворачивали свои производства и уезжали на историческую родину. Многие из них родились в Латвии, но страх перед советской властью со стороны Советского Союза вынуждал сделать выбор в пользу неспокойной Германии. Среди отбывающих был банкир Вайс с женой Улли и десятилетним сыном Рихардом. Улли предложила эмигрировать с ними своей личной портниха Эрне с дочкой Альмой, ровесницей их сына. Муж Эрны, служащий банка Вайса, был откомандирован им в Германию пару лет назад да так и остался там «по большой любви». Улли не столько заботила судьба её замечательной портнихи, сколько предстоящие хлопоты в чужой стране с чужими людьми. Предупредила Эрну, что придётся взять на себя работу по дому, пока не найдут прислугу. В Риге закрывались швейные мастерские, уступая большим ателье, и рабочие бастовали со смелыми требованиями. Нет, здесь Эрну ничего не держало.
Жили в Штуттгарте, дети ходили в школу, Эрна что-то шила для хозяйки, но больше занималась их сыном. Рихард был непоседлив, чтению предпочитал спорт, и поначалу Эрна придумывала для них с дочкой состязания с элементами гимнастики, бега. Через пару лет всё придумали Гитлер и его шайка под страшным кодом НСДАП, и мальчишки гордо вышагивали под барабанную дробь в рядах гитлерюгенд. Его униформа — это последнее, что сшила в доме Вайсов Эрна.
В банке Вайса появился беглый любвеобильный муж Эрны, и сам хозяин не узнал в этом упакованном в коричнево-чёрную форму властном мужчине своего служащего. А тот знал очень хорошо, откуда некогда появились средства у молодого честолюбивого, но небогатого латышского немца Вайса. Выгодная женитьба на черноволосой красавице Улли, дочери еврейско-русского банкира, начинавшего с меняльной конторы, как некогда Ротшильды. Не впервые слышал Вайс о «расовой гигиене», но впервые познал выжигающий нутро и голову страх. О своей жене и дочери ярый нацист не спросил.
Срочно был оформлен развод с Улли, собраны вещи для её возвращения в Латвию, но ночная облава произвела генеральную расовую чистку. Об Улли больше не слышали.
Фотографии бывшей супруги Вайс убрал, сыну объяснил, как мог. Примерно месяц Эрна укладывала горевавшего мальчика спать, рассказывая давние свои придуманные истории про гнома Рихарда. Под колыбельную на латышском засыпАл сначала подопечный, затем в своей кроватке Альма. И как-то одномоментно подросток отказался от тёти Эрны, не звал больше их с Альмой пострелять в тире, а со злостью непонятно на кого и на что участвовал в маршах, учениях скаутов. Самым любимым его занятием были ночные уличные шествия с факелам, под хриплую пропаганду из громкоговорителей. В бессилии швырял мебель, когда началась война, и эти блиц-криг скоро закончатся, а ему только 14!
Вайс, уходя на фронт, устроил Эрну с дочкой на швейное производство южнее Штуттгарта. При фабрике были служебные квартиры, теперь их было особенно много, и Эрна с Альмой получили меблированное жильё. Не сразу они поняли, что прежние жильцы не уехали куда-то по своей воле: вся одежда в шкафах, безделушки и библиотека ждали своего владельца. Эрна руководила пошивочным цехом, а Альма помогала главному модельеру. В цехах работали пленные польки, француженки, украинки, и их рабские условия работы напоминали Эрне, как счастливо она отделалась.
В конце апреля 1945 года город бомбили, и все подневольные рабочие бросились кто куда. Останавливать их уже некому было. Альма неделю как лежала в госпитале с обострением язвы желудка, и Эрна быстро собрала чемодан, чтобы легко было передвигаться. Куда — не важно, все куда-то бегут прочь из города. Перед ней на улице после выстрела упал пожилой мужчина, после серии выстрелов ещё падали бегущие. Эрна вытащила давно подобранный после восстания на фабрике пистолет, огляделась: ага, со второго этажа вон того дома из окна стреляют. Гитлерюгенд дорвался до дела. Эрна сделала несколько шагов, встретилась глазами со стрелком: да это же Рихард! Она позвала его по имени, он усмехнулся, опустив ружьё. Эрна помахала давнему знакомому рукой и быстро двинулась вперёд.
Биргит захлопнула альбом, будто по нему читала.
-А дальше? - очнулась я.
- Что дальше? - удивилась рассказчица.
- Как Эрна встретилась с дочкой? Я так понимаю, что это твоя мама?
- Да, мама. Они не встретились. Рихард выстрелил Эрне в спину. Сам же после войны хвастался, что никогда не промахивался. Они так понимали свой долг перед рейхом: уничтожать всех покидающих город.
- А почему ты решила мне сейчас доверить эту историю?
- Ты вчера так горячо заявила о своей нелюбви к Hugo Boss, а фабрика, где мои мама и ома работали, принадлежала именно Хуго.