С Миллером на АЗС

Сегодня исполнилось 134 года со дня появления на свет Генри Миллера (26.12.1891). В прошлом году отметил день календаря вспоминая «Тропик Рака» и «Тропик Козерога». Тропики именуются как оппозиционные знаки Зодиака. Содержание книг тонет в тумане, как на морском берегу, но не в Греции, а в Новом Свете, лет тридцать назад, конец апреля…

Содержание записи годовой давности обременено Знаками и градусами. Числа оставляю там, продолжение темы здесь.

Генри в автобиографическом повествовании «Моя жизнь и моя эпоха»:
«Должен подчеркнуть это слово «интерпретация»; ведь именно это слово интерпретация — одно из самых значимых для меня. Рассмотрим область астрологии. Существуют астрологи и звездочеты. Однако интересны лишь те, кто обладает даром интерпретации. Научиться составлять гороскоп может любой, но необходимо что-то еще, чтобы дать широкое истолкование человеческого характера и судьбы. Ну, то же самое в музыке, критике, литературе, живописи. Каждый раз на этих занятиях по мастерству я узнаю что-то новое об искусстве интерпретации».

Неспособный на широкое истолкование интерпретирую на АЗС. Астрологическая Знаковая Система неисчерпаемый источник ассоциаций и мнемоническое средство.

Всюду противоречия и противоположности. Два тропика по разные стороны экватора. В Генри противоположное – натурализм и воображение.

Странная характеристика Миллером противостоящей пары Знаков:
«Рак – это апогей смерти в жизни, тогда как Козерог – апогей жизни в смерти».
Рака отправляю в подводную нору, предпочитаю Краба в том же Знаке.
Краб – жизнь во всех её горизонтальных аспектах. Почему апогей смерти в жизни? Не оттого ли, что движется боком и броня на нём?
Козерог выходит за пределы темы жизни и смерти, он взбирается на вершину и смотрит в небо, принимая земное пространство у Стрельца (предшествующий Знак), передавая сцену вселенной Водолею (следующий Знак).

Потоп астрологической символики, поток ассоциаций и образов.

О чём бы Миллер ни писал, получалось о себе самом, о взглядах, предпочтениях и мыслях, не оставляющих его всю долгую жизнь.
Христианство оправдывает принцип власти, способствует механизму подавления, отбирает у человека свободу.
Отказ от культурных стереотипов и стремления к бесконечному плодотворны.
Мыслящее тело – олицетворение свободы, в нём соединяются материя и дух, растворяются время и пространство.
Тело – важнейший инструмент творческого процесса.
Стихии воды для Миллера – проявление безумия, синоним иррациональности, воплощение живого организма.

Надо бы указать страницы и контекст извлечений. Как-нибудь потом. Пока оставляю источники на каменистых берегах, там мифы и фантазии крабами по песку…

В карте Миллера все планеты либо в стихии Воды, либо в стихии Земли; тема оси Рак-Козерог (Вода-Земля) ярко выражена. В Козероге кроме Меркурия, стремительно идущего навстречу Солнцу, Венера, покидающая последний градус Знака. Сатурн, хозяин Козерога, тоже покидает последний градус Знака, Девы. Венера и Сатурн в гармоническом сочетании (аспект трина, треть Зодиака). Последние градусы Знаков – ворота в иное. У Миллера иное – стихия Воздуха, стихия Слова; оттого писал он тяжело, по его собственному признанию, но упорно, следуя призванию.

Чтобы происходящее приобретало глубину, надо выходить из плоскостей карт и цитат. Один, даже очень важный, эпоху не раскроет, надо пополнять состав.

Булгаков и Миллер одногодки, родившиеся в разных полушариях. Всё у них разное, а эпоха жизни общая до 1940-го года, в марте которого Михаил оставил Мир. Полтора месяца спустя появился на свет Иосиф Бродский, точнее, тот, кто станет Бродским, человеком другой эпохи. География жизни Иосифа начало берёт в Ленинграде, а завершается в Америке – два полушария. Тот же путь, от Питера до Штатов, проделал и Набоков: отправился в Европу из Крыма, играя с отцом в шахматы на палубе. Повезло, успели, не попали под обстрел. Отец погибнет от выстрела в упор в марте 1922 года на лекции П.Н. Милюкова «Америка и восстановление России» в здании Берлинской филармонии. Американцем Владимир стал перед Второй Мировой. Финал жизни с сачком в руках на берегу Женевского озера.

Маяковский побывал в Америке. Там дама русских корней, с которой завязались отношения почти дружеские, родила ему дочь; повидались на средиземноморских берегах. Застрелился Маяковский в 1930 году, меж Лубянкой и Мясницкой.

Гайто Газданов, уроженец Петербурга, покинул Россию не по своей воле, оказался в Париже, годы провёл за рулём такси, работал на радиостанции «Свобода», стал видным масоном, но в его книгах жизнь реальная, без символов и таинств.

Булгаков, Миллер, Маяковский, Набоков, Газданов и Бродский – шесть авторов, шесть персон прошлого века, во второй половине которого присутствовал, ни к чему эпохальному отношение не имея. Читать, воображая то, чего не было, узнавая о том, что было. Забываю, перечитываю, перебираю имена и даты, пока не отчалил от берега пароход, на палубе которого стану играть с Набоковым и дедом в шахматы. Дед мой 1887 года рождения, все шестеро авторов младше его, все семеро в прошлом веке отбыли в мир иной. Одна палуба, один век, а жизнь разная и берег всё дальше.

P.S.  Пятница день Венеры. Тема дня, тема жизни.

«Я всегда счастлив видеть у себя женщин, и, конечно, они бывают у меня в гостях. По этой части мне есть что порассказать. Для меня это не самое главное — трахнуться. Мне гораздо интереснее хорошо провести время с женщиной и, если появляется повод лечь в постель, прекрасно, но если — нет, тоже хорошо. Правда, это больше не является sine qua non [необходимое условие]. Окружающих меня женщин я оцениваю так же, как вы оценили бы цветы. Они что-то вносят в атмосферу; делают жизнь более интересной. Я всегда предпочитал женское общество мужскому».

Генри Миллер, «Моя жизни и моя эпоха. Автобиография».