Тихая охота 2

     Сколько себя помню, как правило, одной из тем домашних посиделок обязательно была политика. Независимо от размеров компании всегда находился самоорганизовавшийся политико-событийный аниматор, пытавшийся после хорошо запитого перекуса увлечь всю или хотя бы часть компании обсуждением, с его точки зрения, важной темы. Из него, как из рукава фокусника, могла внезапно выскочить любая тема: о рекордном урожае, урагане «Принцесса» или о событиях на островах Фиджи, где протестующие заставили бежать премьер-министра, погрязшего в коррупции. Нет, прецедента каннибализма не было и самосуда удалось избежать, но к всеобщей радости протестующих, наблюдавших за его «триумфальным» отплытием, беглеца вместе с каноэ проглотила гигантская акула, буквально сразу, как только он покинул остров.

      Ну что, уже немного интересно, а если еще по сто и еще, можно и увлечься.
Хотя иногда люди, близкие по крови или духу, собираются, чтобы просто посидеть в приятной для них обстановке. И тогда и политика, и всякое самодеятельное политическое аниматорство абсолютно не приемлемы. У меня в таких случаях перед глазами возникает где-то увиденная карикатурная картина: за хорошо накрытым столом происходит приятное действие, ради которого и собралась компания. В паре метрах от стола на полу сидит, прислонившись к стене, опутанный веревками, словно гигантским пауком, мужик с заклеенным скотчем ртом. Один из собравшихся с рюмкой в руке, повернувшись к связанному и, по-дружески подмигивая, говорит:
 
      – Если не будешь говорить про политику, мы тебя развяжем.

      Кое-кто по этому поводу может возмутиться, мол, негуманно, бесчеловечно. Да, в какой-то степени, но зато очень убедительно и доходчиво, особенно для тех, кто не понимает!

      Но стоп, не буду прикрываться мудростью златодумца Сен-Жона Перса, как главный герой Юрия Полякова в книге «Гипсовый трубач, или Конец фильма». Мне все-таки ближе наша отечественная философия, а особенно, если она самобытная. Наши философы ценнее тем, что они, как кот Матроскин из Простоквашино мало чему удивляются, но много чего умеют:

       – Подумаешь… Я еще и вышивать могу, и на машинке, м-м-м… тоже, м-м-м…

      Вот и мой друг, Петрович – рассказчик, увлекающий всю компанию своими повествованиями, и незаурядный философ, и «рукодельник» хоть куда. О последнем его профессиональном качестве я вообще говорить не буду – там все с оценкой поднятого вверх большого пальца, а о первых двух, пожалуй, расскажу.

      Он не любит политику так, как некоторые «генералы», «посылающие» с любимого дивана и действующих политиков, и штурмовые отряды на прорыв, захват, в обход и охват, а наоборот, пользуясь своим умением увлекательно рассказать, самым неожиданным образом уводит компанию от этой никчемной темы, если такое случается...

      Когда наполненность наших желудков достигла вполне нормального состояния, кроме продолжающихся еще тостов уже стали завязываться отдельные беседы на самые разные темы между соседствующими по столу. Однако уже вскоре образовалась дискуссионная «площадка» доморощенных политологов-аналитиков, на которой в ходе обсуждения стали высказываться не только диаметрально противоположные, но даже и радикальные мнения.

      Петрович своевременно оценил потенциальную угрозу, которая словно ненастное облако, стало нависать над такой теплой, комфортной обстановкой дружеского вечера, и неожиданно, перебивая общий шум, решительным образом перевел общее внимание на себя:

      – Ну, блин, опять вы обсуждаете этих политических козлов-вождей, шагавших или, к несчастью, еще шагающих впереди своих отар непонятно куда, но к счастью, короткое время, после которого они уходят в безызвестность, словно мусор в корзину. А, что касается нас, то мы еще долго, долго продолжаем страдать из-за результатов деятельности этих верховодов. Неужели не ясно, что им, еще действующим, до нас дела нет, и пока вы их здесь обсуждаете, они себе где-то танцуют. Все дискуссионный клуб «Болтай» закрывается, переходим на нейтральные темы.
      – Кто любит грибы?
      – Что за вопрос? Конечно, все. Вон на столе почти ничего не осталось, – ответила за всех хозяйка.

      Общая реакция была мгновенной: кто-то среагировал на громко заданный вопрос Петровича, а кто-то на ответ хозяйки, приняв его, как упрек в свой адрес за лишние съеденные грибы.

     Но Петрович, как опытный лектор уже настроил внимание аудитории и продолжил:
      – Хочу рассказать о грибах не в смысле кулинарии, а в смысле их сбора, то есть тихой охоты, но очень азартной и иногда небезопасной.
      Настройка внимания состоялась, поскольку кто-то спросил:
      – Это как, небезопасной? Из-за змей?
      Не отвечая, Петрович продолжил:
      – История эта случилась вскоре после развала Союза.

       В конце апреля, на Пасху, в прекрасный весенний день, поехали мы с друзьями на двух «Жигулях» за грибами в Камышановку, что на границе с Казахстаном. Радостное, приподнятое настроение не омрачала даже вдребезги разбитая дорога, которую сидевший рядом мой друг Володя-японец оценил на японский манер: «Тояма, токанава» (Владимира так в шутку называли друзья из-за того, что его дочь, изучавшая японский язык в Питере, вышла замуж за японца, изучавшего там русский язык).

      Светило ласковое весеннее солнце, придорожные деревья и кусты уже были одеты в новые ярко-зеленые платья, стремительные ласточки чертили над самой землей, и нам, вырвавшимся из загазованного, шумного города все это, хоть и повторяющееся каждый год, казалось чудом.

      Приехав на ранее посещаемые места тихой охоты и «вооружившись» ножами и удобной тарой, мы начали внимательно обследовать покрытую редкой травой широкую ровную полосу земли между вспаханным полем и большой дренажной канавой. В предыдущие годы здесь удавалось собирать неплохой урожай шампиньонов (по ведру на брата), сидящих целыми семействами в земле и выдававших себя только растрескавшимися бугорками. Найдя такое место, начинаешь работать ножом, как археолог, аккуратными движениями освобождая от земли и извлекая белых крепышей на толстых ножках. Однако в этот раз целый час упорных поисков принес лишь десяток небольших грибочков.

      Посовещавшись, по старой привычке мы решили продолжить тихую охоту на казахской стороне, где еще оставались большие пространства земли, не вовлеченной в сельскохозяйственный оборот. Как говорится: «Сказано – сделано». По накатанной грунтовой дороге мы пересекли асфальтированное шоссе и стали медленно продвигаться по первозданной, ровной степной местности, поросшей редкой травой и кустарниками, в поисках характерных примет мест «обитания» нашей потенциальной добычи. Время от времени мы останавливались и выходили для кругового обследования. Стоящие столбиками суслики, громким свистом оповещая сородичей о непрошенных гостях, исчезали в норах при нашем приближении. В кустах пронзительно кричали невидимые фазаны, и, чтобы доказать свое существование, иногда совершали короткие шумные с сильным отрывистым криком полеты. Сделав очередную остановку, мы увидели машину с мигалками, которая, съехав с шоссе, недавно пересеченного нами, стала быстро приближаться к нам. В полном недоумении, но понимая, что их интерес связан с нами, мы стали ждать развязки. Из подъехавшей «Нивы» выкатились два «колобка» в обычной гражданской одежде, и, тыча нам в нос удостоверениями, в присутствии собаки обвинили нас в нарушении государственной границы Республики Казахстан. Их лица выражали решимость во что бы то ни стало исполнить свой долг. То, что мы опешили, мало сказать – все существующие чувства большого беспокойства роем набросились на нас! В соответствии с их указаниями, в полном молчании мы сели в машины и двинулись за этими отважными пограничниками.

      Глупее положение не придумаешь: попасть в плен к тому, кто еще вчера был своим. Наш автоотряд поднялся на трассу и через несколько сотен метров на взгорке остановился у какой-то большой придорожной будки, видимо, – главного здания погранзаставы, откуда все видимое невооруженным глазом пространство было, как на ладони. Начался спектакль в двух лицах, не считая собаки. «Колобки» попросили выложить для обозрения все, что было в карманах, сумочках и кошельках, максимально сосредоточившись, как показалось, на имевшейся у нас наличности. Затем они с увеличивающейся увлеченностью стали раскрывать возможный сценарий продолжения операции по пресечению нарушения нами государственной границы, которая могла быть завершена только в столице их Родины Алма-Ате (сейчас Алматы). Интрига нашей тихой охоты плавно переходила в интригу тихого «преступления». И все бы ничего, если бы среди нас не было девочки-подростка, которая в силу своей наивной чистоты реагировала так остро, что у нее все происходящее болезненно отражалось на лице с навернувшимися слезами и немой просьбой – пощадить.

      Я аккуратно попросил «колобков», не считая собаки, обратить на это внимание и, проявляя гуманизм, и по случаю Пасхи, осуществить «наказание» нарушителей на месте.

      Но они как будто бы только этого и ждали… В итоге все нарушители благополучно пересекли государственную границу в обратном направлении, то есть вернулись на родину, только вот почти вся их наличность навсегда поменяла место жительства, как бы попросив политического убежища.

       Мы возвращались с пустыми сумками, ведрами, коробками, пакетами и кошельками, Хотя нет, в одном маленьком пакете лежали десять грибочков, обошедшихся нам по цене самых дорогих в мире кулинарии черных трюфелей из региона Перигор, что на юго-западе Франции. Однако совесть наша была чиста – грибы были свои, не казахские. Как сказал товарищ Саахов в фильме «Кавказская пленница»:

       – Слушай, обидно… Клянусь, обидно… Ну ничего не сделал, только вошел.

        Обида, правда, еще долго оставалась, но была и полная уверенность, что дома нас будут судить по другим, гуманным, справедливым законам, и даже с радостью встретят, и мы выпьем с друзьями за сам процесс тихой охоты.

      – Послушай, Петрович, а при чем здесь собака, о которой ты упоминал три раза? – спросил один из внимательно слушавших.
      – Я так думаю, что она была за нас, не унюхав десяток перевезенных через границу грибов, а то бы нам припаяли еще и урон, нанесенный природе Республики Казахстан.

      – Но в большей степени это иносказательный оборот. Просто, когда где-то на арену нашей жизни выходит политика, появляются и «полицейские собаки» разных мастей и разного назначения. Да что там говорить – люди становятся другими. Поэтому я и не люблю политику, она отражается на всем и на каждом: появляются границы, ограничивается или вообще исчезает свобода и даже на таком безобидном увлечении, как тихая охота, приходится ставить крест.

      Но мы будем оптимистами, будем просто жить и просто радоваться всему, даже, как в том анекдоте, когда одна женщина говорит другой:

       – Моему вчера здорово повезло на охоте.
       – Что, приехал с большой добычей?
       – Нет! Его самого чуть не подстрелили!

      Петрович наколол вилкой грибочек на тарелочке с голубой каемочкой и предложил тост, еще больше усилив общее внимание:
      – Давайте выпьем за удивительные, но счастливые истории, которые происходят с нами на любой охоте!