Приключения Джаспера 13

Кот все это время продолжал искать хозяйку, по своему дурацкому обыкновению запропастившуюся куда-то в самый неподходящий момент. Вместо того, чтоб позволить себя поймать и таким образом проникнуть куда им надо, глупая баба ухитрилась спрятаться в закоулках зазеркалья, так что сам черт не сыщет, если уж он, Джаспер, не смог.
Зря он ей велел перекинуться летучей мышью, она-то вроде и послушалась, но не для того, чтобы обмануть своей маскировкой готовую поймать их Силу, а чтоб бесславно убежать с поля боя, бросив на произвол судьбы его, Джаспера. Впрочем, он не в обиде, давно уж должен был понять, чего можно, а чего нельзя ожидать от хозяйки… люди и вообще не отличаются сообразительностью, а уж она…

Глухими темными переулками, полными клубящихся и ручьями текущих запахов, ориентируясь по которым он уверенно выбирал путь, кот пробирался по изнанке дневного мира, обшаривая каждую расщелину и заглядывая в каждую дыру. Вспучивания, завихрения и провалы этой удивительной ткани он знал, как «свои пять пальцев», согласно принятому среди людей выражению, и он снисходительно допускал подобное словоупотребление – уточняя про себя, что знать надо, как знаешь каждую шерстинку на своей шкуре, иначе пропадешь. Страшное вращающееся вздутие на месте дома мельника, будто наматывающее на себя ткань мира в непосредственной близости от него, он обошел стороной, даже стараясь не глядеть в ту сторону. Пожалуй, точнее было бы сказать, что он улепетывал со всех ног, если бы это было совместимо с понятиями о достоинстве, принятыми в его семействе. Замедлил шаг он, только поравнявшись с самыми крайними домами деревни, выходившими к лесу – темно-зеленому лоскуту, похожему на покрытое рябью озеро в ненастный день. Зоркий кошачий глаз приметил нечто новое – ярко-зеленую искру, подобную прорези в бурых лохмотьях домишек деревенской бедноты – насколько Джаспер мог судить, как раз там, где с лицевой стороны была хижина пастуха. Она сверкала как самоцвет и выглядела заманчиво как окно в лето, так что кот невольно двинулся в ее сторону, охваченный любопытством и удивлением. Проскользнув в зеленое сияние, точно черный луч в замочную скважину, кот очутится в знакомом мире, странном, но приятном, каждый раз казавшемся немного не таким, как прежде, но в чем заключалась разница, кот не смог бы определить, даже если бы его кто-то попросил об этом.
Самое же чудесное было в том, что здесь он становился огромным величественным зверем размером с пантеру и обитатели этого мира относились к нему с должным почтением и воздавали при встрече почести, на которые в дневном мире он мог бы претендовать разве что во сне.
Джаспер заурчал и начал кататься в траве как котенок, колотя лапами по воздуху, точно забавляясь с никому кроме него не видимой игрушкой. Воздух здесь звучал на разные голоса, мурлыкал, звенел, трепетал и пел, полный зримых и незримых птиц, волшебных игрушек и запахов.
Ощутив приятное покалывание от пробегающих по всей шкуре зеленых искр, ожерельем собравшихся вокруг шеи и сбегавших по загривку к хвосту, кот резво вскочил и отряхнулся, окутавшись уже целым облаком сверкающих искр. Жизнь, определенно, налаживалась. Оставалось только отыскать здесь хозяйку.
А где ж ей еще быть, как не здесь? Джаспер знал, что есть только одно место, кроме этого, где она могла оказаться, но искренне надеялся, что этого ей удалось избежать – слишком уж хорошее настроение у него было, чтоб думать о каких-то других местах. Сопровождаемый роем светляков, черный зверь неторопливо плыл сквозь травяные волны, расступающиеся перед ним.
Едва уловимый знакомый запах заставил его ускорить шаги. В предрассветном сумраке перед ним чуть покачивались качели, точно с них только что кто-то спрыгнул в траву… такие маленькие! Кот тронул лапой доску, поиграл, отталкивая ее прочь, потом запрыгнул, едва поместившись между веревками, и стал раскачиваться.
Звезды бледнели, ночь текла как чернила из разбитого флакона и уже едва заметно голубела стеклянная /прозрачная оболочка темноты, готовая наполниться золотым светом летнего утра. Хороводы крылатых существ угадывались в предрассветном тумане, они танцевали перед черным зверем и складывали к его лапам свои дары. Среди цветочных гирлянд кот заприметил ониксовую чашу, наполненную молоком, и мощно оттолкнувшись задними лапами, слетел с качелей. Наслаждаться трапезой ему никто не помешал, танцующие скрылись в тумане, туман рассеялся, но чаша с молоком осталась. Насытившись, кот решил, что поиски хозяйки можно и отложить ненадолго – ей тут явно ничего не угрожает, а у выспавшегося любое дело спорится – свернулся клубком и захрапел.
Сон ему, однако, приснился на редкость неприятный: какое-то назойливое крылатое создание, именующее себя Королевой Маб, жужжало ему в оба уха, что он должен превратиться в прекрасного принца, чтобы жениться на своей хозяйке, а не то она пропала и черти ее приберут, хозяйку то есть, а не королеву. Кот попытался прихлопнуть жужжалку лапой, но внезапно почувствовал, как некая сила ухватила его за шкирку и принялась яростно трясти, укоряя за непослушание и угрожая нешуточной трепкой. Проснувшись с обиженным воплем, кот принялся неистово вылизываться, будто пытаясь смыть следы оскорбления, нанесенного ему во сне.
Приснится же кошмар…  Хозяйка даже толком не умеет кошкой оборачиваться, куда ей.
А коту быть человеком – увольте, что угодно, только не это.
Ходить на задних лапах и есть мышей из мышеловки…
А если подумать о потомстве, то просто шерсть дыбом!
Как вообще такое может на ум прийти… кому-то.
Кот был неглуп и знал, что в здешнем мире сны просто так не снятся. Как, впрочем, и в дневном – но кто кроме кошек и котов подозревает об этом?
Да, привязанность к хозяйке он испытывал – смешанную с легким презрением и изрядным раздражением. Ну нельзя же быть таким никчемным существом! Даже в своем Ремесле она неумеха, растяпа и трусиха. Среди кошек ей не место, пусть хоть лисой перекидывается, хоть дроздом, это все равно – но кошкой пусть даже не пробует, кошки не бывают настолько неуклюжими и глупыми… впрочем достаточно и одной глупости!
Размышления кота были прерваны появлением процессии роскошно украшенных цветами и драгоценностями существ, возглавляемых жабоголовым герольдом, протрубившим в рог, и затем разразившимся длинной невнятной речью, из которой кот понял только, что он приглашен на свадьбу, точнее «они», но о ком еще речь, было неясно, вначале кот вообразил, что это его решили скоропостижно женить, и уже было собрался дать дёру, но вовремя опомнился и, дослушав жабоголового, сообразил, что будет свадьба деревенского пастуха и рыжеволосой девицы, а он и хозяйка – приглашённые на свадьбу гости.
Процессия отбыла восвояси, а кот впал в задумчивость: хозяйка, очевидно, уже нашлась и без него, здешние жители об этом позаботились.
Кот надеялся, что они позаботились также и о том, чтоб как следует вымыть ее. Пропахшая тухлыми зельями, дымом очага и давненько, с начала осени немытым телом, хозяйка причиняла изрядные страдания тонкому обонянию кота даже в дневном мире, а уж здесь, на фоне аромата роз и лаванды, мелиссы и валерианы… даже оказаться с ней рядом будет тяжелым испытанием. Если только не приходится вытаскивать ее из всяческих неприятных, но увлекательных историй, то ее присутствие просто невыносимо… тут кот почувствовал себя таким изысканным… таким  эстетом, что аж зафыркал от смеха – здравый смысл и любовь к помойкам дали о себе знать, и образы упитанных крыс и сочных пузырей, замелькавшие перед его мысленным взором, стерли галантный мираж кота в сапогах, напомаженного и надушенного розовой водой и настоем валерианового корня.
Не стоит слишком сильно увлекаться ролью, а то лопнешь со смеху – подумал кот.