Скрипачка - Глава 12

В подземном переходе Динка и её папа разошлись в разные стороны: Алексей Викторович пошёл домой, а Динка поехала на метро в гости к Мишутке. Мишутка жил в районе станции метро "Молодёжная". Динка быстро нашла его дом: Мила написала ей адрес. Отыскав нужный подъезд, Дина позвонила в домофон.
 - Кто там? - спросил мужской голос.
 - Я Дина, университетская одногруппница Миши! - громко сказала Динка. - Миша так долго не ходит на занятия, мы все волнуемся! Можно его проведать?
 - Ой, как хорошо! - обрадовался мужской голос. - Конечно, заходи!
Дверь отворилась, и Динка забежала в подъезд. "Наверное, со мной говорил Мишкин папа. Как хорошо, что он мне обрадовался!" - думала девочка, поднимаясь по лестнице на Мишуткин этаж. Но у входа в квартиру, где жил юноша, Динку встретила рассерженная тётка. "Видимо, это мама Мишки, - подумала Дина. - Но чем она так недовольна?"
 - Ну и чего ты припёрлась?! - Анна Сергеевна, Мишуткина мать, смотрела прямо на девочку. - Не успела откинуться, как снова пошла людям жизнь портить?!
 - Я просто... - пробормотала Динка и замолкла, увидев в прихожей взволнованного мужчину, выглядывающего из-за плеча тётки - Мишуткиного отца.
 - Анечка, ты чего? Девочка проведать пришла, - лепетал он.
 - Проведать?! - взревела Мишкина мать и снова уставилась прямо на Дину: - Послушай сюда, змагарская тварь! Если ты прямо сейчас не смоешься, я позвоню куда следует, и ты вернёшься ТУДА, ОТКУДА ВЧЕРА ВЫЛЕЗЛА!!!
Динка пулей устремилась вниз по лестнице.
 - Я тебе не прощу! - кричала Анна Сергеевна ей вслед. - Я вам всем не прощу!! Невероятные, чтоб вам всем от коронавируса сдохнуть!!! Перевернули с ног на голову страну!!
Покинув подъезд, Динка побежала куда глаза глядят. Вдруг она услышала за своей спиной крик. Это был тот же голос, который она услышала, когда позвонила в домофон.
 - Дина! - кричал бегущий в одном халате и домашних шлёпанцах Мишкин отец. - Подожди, Дина, не убегай!
Динка замерла как вкопанная.
 - Давай присядем на лавку! - выпалил Мишкин отец, пытаясь отдышаться. - Ты прости, что так получилось. Ох, горе мне!! Не жена у меня, а мегера!
Динка села на скамейку, Мишуткин папа опустился рядом с ней.
 - Ты не обижайся на Мишку, - попросил мужчина. - Да ты, я вижу, и не обижаешься! Ты девочка умная и добрая. Только из застенков вышла, про всё узнала - и утешать пришла... Святое ты дитя!
Динка засмущалась.
 - Миша лежит весь этот месяц и не встаёт, - вздохнул отец юноши. - Как пришёл тогда, сказал, что тебя забрали, лёг зубами к стенке - так больше и не встал. Мать скорую вызывала. Врачи приехали - развели руками. Сказали, что тут если кто и поможет - так это хороший психиатр. Мать стала к нему психиатров водить. Таблетки даёт, микстуры. Вот скажи мне как медик - разве это поможет? Да ты, может, ещё и веришь, юная совсем, студентка-третьекурсница. А я вот уже не верю. Потеряли мы Мишу...
Мужчина достал сигарету и затянулся.
 - Может, у него были бы ещё шансы... Да были бы, конечно, - вздохнул он. - Но с такой-то матерью - увы... Из меня она уже всю кровь выпила - и его кровушку выпьет. Вампир! Чтоб ей лопнуть!
Мужчина откашлялся и ещё раз затянулся. Динка поёрзала на скамейке.
 - Эх, Дина... - вздохнул Мишкин отец. - Ты прости его, милая, если сможешь! Ни в чём парнишка не виноват. А вот нас не прощай! Нам, взрослым, прощенья нет. Мы вас страны лишили. Понимаешь? Родины, будущего - всего лишили! Оставили сиротами на голой земле и под бездомным небом! Ведь наше-то детство каким было... Ключик на шею - и во двор! А двор воспитает. Там друзья были, приятели. А каждый взрослый и покормит если чего, и защитит, и научит хорошему. Мы в казаки-разбойники играли, шалаши строили, котов помойных таскали, с гаражей в сугроб прыгали, макулатуру собирали, бабушек через дорогу переводили. А наши дети теперь в телефонах сидят! Нам так спокойнее. Мы решили, что всё вокруг травмоопасно и заразно! На цепь вас посадили и в золотую клетку. Знаешь, наше детство безоблачным не было... Бывало, поставит тебя мама в очередь за колбасой, а сама бежит тебе ботинки искать зимние. Ты стоишь в этой очереди, промёрз насквозь, сердце уже в ледышку превратилось от промозглого осеннего ветра... И колбасы этой ты потом поешь в лучшем случае на Новый год. А ещё, бывало, отправит мама тебя в гости к тётушке - посадит на поезд, а там уж ты от вокзала сам идёшь. А тётушка весь день на работе, придёт уставшая - а ты потом соображай, как к ней подступиться! Вот так вот мы и выросли - без колбасы и с ключиком на шее... А потом Союз развалился - слышала, страна такая была? А теперь - всё... Нам надо было новую жизнь строить. И мы решили, что у наших детей будет всё. Что вы не будете стоять в очереди за колбасой! И с гаражей прыгать не будете, и от вокзала идти искать тётушку... Мы решили, что мы вас всюду отведём, приведём - и вообще никуда от себя не отпустим. И мы дали вам всё, но не дали свободы! Эх... А ведь помню, был случай в нашей школе - один мальчишка-пионер непотребный анекдот рассказал, так нас созвали на линейку, и с него прилюдно галстук сняли. Под звуки горна... Мы тогда жалели его, переживали, не понимали, как это так и что ж это такое делается. Вот с этим надо было бороться! С этим, а не с дефицитом и босоногостью! Ведь так зарождается диктатура. А мы погнались за колбасой - и страну прос... Прости меня, профукали! А теперь - ума не приложу, что теперь делать!
Мишкин отец схватился за голову.
Динка не очень понимала, что говорит этот человек. И вообще ей казалось, что он не совсем трезвый. Но она слушала из вежливости и не перебивала.
 - И свою жизнь я профукал! - продолжил сокрушаться Мишуткин папа. - Женился не пойми на ком. На работе гнался за большими деньгами. Сидел целыми днями, в монитор пялился, программы разрабатывал. То ли дело твой отец, Динка! Вот у него и работа интересная, со смыслом, и друзей куча! Как понадобилась помощь - сразу все отозвались и всё решили. Ты бери с него пример, Дина! Если встанешь когда-нибудь перед выбором, большие деньги или друзья - ты обязательно выбери друзей! Сбереги старых, заведи новых. Не имей ста рублей, а имей сто друзей - это истина, Диночка!
 - У меня пока ни того, ни другого, - вздохнула Динка. - Только срок за плечами!
 - У тебя всё ещё будет! - Мишкин отец похлопал её по плечу. - Обязательно будет! Это у меня ничего нет и уже не будет. Ладно, деньги-то у меня есть, но толку от них? Жена - кровопийца, сын - полутруп, вместо целого мира - один бездушный монитор. Вот такая жизнь! Точнее, её отсутствие...
Динка снова тяжело вздохнула.
 - А тебе повезло, Динка, - сказал Мишкин папа. - Тебе все дороги открыты. Так беги отсюда - и не возвращайся. Здесь уже ничего не будет. Что б там Светки ни говорили - я не верю! Не будет здесь ничего - это выжженная земля. Беги, девочка, и не оглядывайся! Всё у тебя получится. Будешь жить свою лучшую жизнь! Ты хорошая девочка - и ты этого достойна.
Динка поблагодарила Мишуткиного отца за тёплые слова и встала со скамейки. Мужчина попрощался с ней. Дина пошла в сторону станции метро.
 - Беги, Динка, беги! Ни пуха ни пера! И не поминай нас лихом! - крикнул Мишкин папа ещё раз ей на прощание, развернулся и побрёл в сторону дома.
Посмотрев ему вслед, Динка решила вернуться к Мишуткиному дому. Потоптавшись и поглазев на окна, Динка встала там, где, как ей казалось, прямо над ней должно было быть Мишуткино окно, и крикнула:
 - Мишка-а-а!
Динка крикнула громко. Так громко, что между близко располагавшихся домов прокатилось эхо. Окно на втором этаже распахнулось (это было точно не Мишкино окно, Мишка жил на третьем этаже) и из него показалась старушка.
 - Ты чего кричишь? - строго спросила она, посмотрев на Дину. - Ты почему не в школе?
Динка и раньше выглядела младше своего возраста, а после Окрестина ещё и так похудела, что стала походить на четвероклассницу, которая стянула куртку у мамы или старшей сестры. Но у Дины не было желания объяснять незнакомой старушке, что ей, вообще-то, девятнадцать лет, и она третьекурсница... Была.
 - А меня из моей школы выгнали! - крикнула Динка.
 - Да ты что! - ужаснулась старушка и, перекрестившись, охнула: - Безобразие! Что же это делается?!
 - Ага! - Динка крутанулась на одной ножке и, улыбнувшись, пропела: - Бес-пре-де-е-ел!
 - Свят-свят-свят, - запричитала старушка и, ещё раз охнув, закрыла окно.
Динка пару минут постояла, сверля глазами окно, из которого показывалась старушка, и, убедившись, что она больше не выглядывает, ещё раз крикнула:
 - Мишка-а-а, выходи-и-и !!
Но больше никто не выглянул. Динка ещё немного постояла, рассматривая то окно, из которого, как ей казалось, мог выглянуть Мишутка, но потом ей  это надоело, и она отправилась домой.
На станции метро Динка решила, что домой ехать ещё рано и что она хочет немного прогуляться по родному городу на прощание. Динка поехала до станции "Немига".
Динка прошлась теми тропами, по которым, бывало, прогуливалась с Дашей и Сашей. Она любовалась домиками Троицкого предместья и вздыхала, глядя на пустые места, оставшиеся от некоторых вывесок, и стеклянные двери, за которыми уже не горел свет. Здесь остались бары, да, но Динка и её подруги никогда не ходили в бары. А самые уютные и душевные кафе оказались стёрты с лица города... Стёрты, потому что их хозяева проявили солидарность и симпатию к протестующим.
Динка зашла в магазин и купила бутылку воды, ручку и блокнот. Спустившись к Свислочи, она вырвала из блокнота листок и написала на нём: "Хочу, чтобы любимый Минск жил долго и счастливо. Чтобы он поправился и расцвёл. Чтобы Беларусь жила и процветала! Чтобы победило добро и справедливость. Чтобы больше никого не били и чтобы никто не сидел на Окрестина! Я уезжаю, но я очень хочу вернуться".
Динка вздохнула, посмотрела на небо, почесала в затылке и дописала: "Я вернусь в свободную страну свободным человеком. Дина Пилигримова, ноябрь 2021-го года". Потом Динка свернула листок в трубочку, вылила из бутылки воду, засунула туда своё послание и закрутила крышку. Оглядевшись и посмотрев ещё раз на небо, она размахнулась и бросила бутылку в реку. Течение Свислочи подхватило её, и Динкино послание поплыло вдаль... Девочка попровожала его взглядом и пошла в сторону станции метро: пора было ехать домой паковать чемоданы.