Костюм

Лавка называлась "У Давида", хотя Давида в ней не было уже лет двадцать. На вывеске, облупившейся от времени, едва просматривались буквы, а над дверью висел колокольчик, который звенел так тихо, будто боялся потревожить кого-то.
Внутри пахло нафталином и старым сукном. За прилавком сидел Исаак, худой, сгорбленный, с глазами, в которых отражались все прошедшие через его руки костюмы. Он не был хозяином. Хозяин умер давно, оставив ему лавку и долг, который нельзя было выплатить.
— Вам что-нибудь подогнать? — спрашивал Исаак каждого, кто переступал порог.
Он не ждал ответа. Просто привык так говорить.
В задней комнате работали двое: портной и гладильщик.


Портного звали Лев. Он был маленьким и сутулым. Говорил он редко, и то только сам с собой. Шептал, будто пересказывал кому-то невидимому историю, которую никто не должен был услышать.
— Опять шепчет, — бурчал гладильщик, Николай, толстый, краснолицый, с руками, как у мясника. — Как баба на базаре.
Лев не обращал на него внимания. Он брал иголку, нитку, и его губы продолжали шевелиться, будто он читал молитву или проклятие.
Николай ненавидел его за это молчание.
— Ты что, немой? — спрашивал он, наливаясь краской. — Или просто дурак?
Лев молчал.
Он молчал, когда Николай выливал на пол его кофе.
Молчал, когда тот "случайно" ронял на его работу утюг.
Молчал, пока однажды не взял ножницы и не разрезал пополам его фартук.


Николай получал письма. Раз в месяц, аккурат как часы. Они приходили из города, где он родился, но в который ни разу не вернулся. Письма были тонкие, на дешёвой бумаге, написанные дрожащей рукой. Он прятал их в карман.
И Лев всегда знал, когда они приходили. В такие дни Николай становился другим — тихим, сосредоточенным, будто ждал, что вот-вот случится что-то важное.
— От жены? — спрашивал Исаак, когда Николай, забыв обо всём, сидел над письмом, размазывая по щекам слёзы.
— От матери, — отвечал Николай.
Но Исаак знал, что это ложь.


В лавке была тень.
Не та, которую отбрасывали люди или вещи. Другая. Она появлялась ближе к вечеру, когда свет падал косо, и тянулась по стенам, как живая.
— Это от зеркала, — говорил Исаак, когда кто-то из клиентов спрашивал.
Но зеркала в лавке не было.
Тень двигалась сама по себе. Иногда она задерживалась у двери в заднюю комнату, будто прислушивалась. Иногда подходила к прилавку и замирала, как будто ждала.
Лев видел её.
Николай — нет.
Исаак делал вид, что не замечает.


Однажды в лавку вошёл человек в чёрном пальто. Он не снял шляпу, не поздоровался, просто положил на прилавок сверток.
— Это нужно перешить, — сказал он.
Исаак развернул. Это был костюм. Но не обычный. На ткани были вышиты странные знаки — не буквы, не узоры.
— Это невозможно, — сказал Исаак.
— Возможно, — ответил человек. — Для него.
И кивнул в сторону Льва.
Лев взял ткань. Его руки дрожали.
— Сколько времени? — спросил человек.
— Неделя.
— Три дня.
Лев кивнул.
Человек ушёл.


Лев не спал. Он сидел в задней комнате, при свете керосиновой лампы, и шил. Ножницы в его руках щёлкали, как зубы.
Николай пытался мешать. Он бросал на пол булавки, проливал воду на ткань, даже разбил лампу. Но Лев не останавливался.
— Ты что, не видишь? — шипел Николай. — Это не костюм. Это саван.
Лев молчал.
На третий день костюм был готов.
Он висел на вешалке, чёрный, блестящий, как крыло ворона. Знаки на нём светились слабым, нездешним светом.
— Надевай, — сказал Исаак.
Лев посмотрел на него. Потом на костюм.
— Это не для меня, — сказал он.
— Надевай, — повторил Исаак.
Лев надел.
И исчез.


Николай метался по лавке, как зверь в клетке.
— Где он? Куда он делся?
Исаак молчал.
Тень на стене зашевелилась.
— Ты знал, — сказал Николай. — Ты всё знал.
Исаак не отвечал.
Николай схватил ножницы и бросился на него.
Но Исаак был уже не один.
Рядом с ним стоял Лев.
Только это был не Лев.
Его глаза горели, как угли, а рот был полон иголок.
— Ты всегда знал, — сказал он голосом, который не был его голосом. — Ты просто боялся признаться.
Николай закричал.
Но никто его не услышал.


На следующее утро лавка открылась как обычно.
Исаак сидел за прилавком, Николай гладил костюмы, а Лев… Лев молча шил.
Колокольчик над дверью звякнул.
Вошёл клиент.
— Вам что-нибудь подогнать? — спросил Исаак.
Клиент улыбнулся.
— Да, — сказал он. — Мне нужен костюм.
Исаак кивнул.
— Для кого?
Клиент посмотрел на Льва.
— Для него.