Новогодние фантики

  (рассказ-быль)

   Это случилось – даже страшно подумать – семьдесят пять лет назад. Мне в ту пору исполнилось два года, а если точнее, два года и девять месяцев. Возраст – почти младенческий, но вполне достаточный, чтобы события того вечера мне запомнились на всю жизнь.
   В тот год моих родителей Кондрашкины – наши родственники, проживающие в селе Нижняя Кумашка – пригласили в гости. Для меня каждая поездка к ним была сродни празднику. Тетя Ксения и дядя Кузьма работали учителями в местной школе, и их семья считалась в селе самой интеллигентной. Кроме того, они жили довольно богато, конечно, по деревенским меркам. Я помню, как меня поразили кожаный диван, который я впервые увидел у них, и большой куст фикуса, стоящий в углу комнаты.
    Теперь можете представить мое состояние, когда мама тридцатого декабря сказала мне, что завтра мы едем в Нижнюю Кумашку встречать Новый год! Я от радости почти всю ночь не спал и хотел, чтобы утро наступило быстрее. Я, кончено, не представлял и не знал, что значит «встречать Новый год». Для меня все это было смутно и сказочно. Но зато я знал, что у Кондрашкиных буду играть с моими братьями: с девятилетним Толей, с Леней – с моим почти одногодком и с сестрой Полиной, которая была на год старше меня.    
   Как день прожил не помню. Помню лишь счастливый миг, когда отец, уже успевший где-то немного выпить, приехал домой на расписных санях, запряженных выездным рысаком. В памяти также остался разговор матери с отцом: «Михал, неужели нельзя было выпросить у председателя более покладистую лошадь»?
   Выехали после обеда, уже под вечер. Сани набили сеном – и корм для коня, и тепло ногам.
   Резвый бег рысака, скрип санных полозьев, ожидание новогоднего чуда – все это до сих пор в моей памяти…
   Выехали на шоссе, ведущее в Шумерлю. Шоссе – это, конечно, сказано слишком громко. Не шоссе, а, скорее всего, ухабистая дорога, выложенная булыжником, поэтому нам пришлось съехать на обочину.
   Дорога была пустынна, не видно никого – лес да лес. И вот, когда до поселка Саланчики осталось километра два, впереди что-то засветилось.
  – Михал, – встревожилась мама, – впереди машина. Останови и укрой морду лошади моей шалью. Она может испугаться машины, света фар и понести.
   Мама не зря так говорила. Дело в том, что в ту пору, то есть непосредственно в послевоенные годы,  машин на селе было мало или вовсе не было, а потому лошади, да и коровы всегда их очень пугались.
   Но моего отца трудно было переубедить, особенно, когда после пары стопок самогона,  в нем бурно взыграло чувство собственного достоинства.
   – Ничаво! – самоуверенно откликнулся он, слегка ударив кнутом по крупе коня. – Обойдется!   
   Не обошлось…
  Когда грузовик, светя фарами, стал приближаться, рысак неожиданно заржал и рванул с места. Сани опрокинулись, мы вылетели из них и оказались в снегу.
   Помню такую картину.
  Мы, растерянные, стоим в лесу, на обочине дороги. Одни…Тишина… Вокруг ни души… Коня нет, лишь на месте нашего падения валяются остатки сена.
   Ждать помощи неоткуда. Да кто будет ездить ночью, да еще в Новый год?
   Мама ничего не сказала отцу, даже словом не попрекнула. А могла…
Мама взяла меня за руку и, мы потопали по дороге. Вскоре я устал, и папа взгромоздил меня на плечи.
   Мы дошли до Саланчик. И тут, у ворот одного из крайних домов, заметили нашего коня. Потом я узнал, что бедного животного, бесхозного и ошалевшего, увидел Соснин, с которым отец был хорошо знаком, и привел домой.
   Мы сели в сани и тронулись в путь, благо, от поселка до Нижней Кумашки было всего километра четыре.
   Приехали в Нижние Кумашки. Пока отец и дядя Кузьма заводили коня во двор, распрягали его, я поспешил в дом.
   До сих пор у меня перед глазами стоит такая картина.
  …Меня с криками «Алешка приехал!» заводят в дом, я скидываю с себя верхнюю одежду, и вижу пред собой елку, большую елку, упирающуюся звездочкой в потолок. А какие игрушки на ней! Стеклянные шары, бусы, ленты!.. Ничего подобного я раньше не видел.
  Я, от восторга  раскрыв рот, радостно подбегаю к елке и, о боже! замечаю на ветках «бумажные конфеты» в ярких фантиках, которые прежде никогда не видел и о существовании которых не знал.
   Я с трепетом беру в руки одну из конфет. Но что это? Фантик пусть, внутри ничего нет! Я беру другой фантик, но и он пуст! Меня охватила такая обида, что я еле cдержался, чтобы не заплакать.
   Помню, как тетя Ксения виновато развела руки:
   – Мы ждали-ждали, а вас все нет и нет. Решили, что не приедете…Вот, детишки не выдержали и съели все конфеты.

  На следующий день, когда мы приехали домой, бабушка спросила меня:
   – Алешка, ну, как съездили в Кумашку? Тебе понравилось?
  Я ей рассказал про свою обиду.
   Бабушка погладила меня по головке и обволокла нежным взглядом.
  – Внучек, не горюй…Зато ты теперь убедился, что в жизни под красивой оберткой часто ничего не бывает. Поэтому не увлекайся красочными обертками – они обманчивы.