Пристыдила

Пятница, зимний вечер. Почти битком набитый пассажирами вагон электрички «Москва-Александров». По ходу движения на лавочке рядом с проходом   сидит женщина уже пенсионного возраста, но ещё достаточно моложавая и хорошо одетая. Место рядом с женщиной занимает её большая сумка, в которую она схватилась обоими руками, сохраняя невозмутимое выражение лица без всяких эмоций. Около окна по ходу движения на этой же лавочке расположилась брюнетка средних лет в чёрной вязаной шапочке и в такой же черной тёплой куртке. Все три сиденья напротив женщин заняты пассажирами. Поезд останавливается на станции Мытищи. Кое кто выходит, но входит намного больше. Часть входящих, не найдя сидячих мест, вынуждены ехать стоя. Брюнетка несколько раз молча бросает слегка укоризненный взгляд на невозмутимую женщину с сумкой, затем,  не выдержав эмоции, начинает громко её стыдить: «Как Вам не стыдно, ведь люди заплатили за проезд  деньги, у них тоже есть билеты, а Вы им не даёте сесть из-за своей сумки, возьмите сумку на руки».  Невозмутимая женщина начинает тоже слегка возмущаться, приводит свои аргументы против, припоминая своё здоровье. Дальше спор становится всё громче и громче, брюнетка указывает невозмутимой женщине, что все, кто купил билет, имеют право сидеть, и сумкам не место на сиденьях.  Другие пассажиры, вынужденные слушать эту спонтанную  перепалку, молчат . Неизвестно сколько бы ещё продолжался бы этот спор, но    на остановке Тарасовская невозмутимая женщина, потерявшая вконец уже свою невозмутимость, взяла свою сумку и вышла из вагона.   Сразу же  на освободившиеся два места сели уставшие стоять пассажиры. Брюнетка так и не поняла, торжествовать ей, что места освободились, или  всё же быть недовольной, что невозмутимая женщина так и не послушалась её требованиям убрать сумку.  Но тут  зашли контролёры.  Сразу кое где  стали вставать безбилетники и потихоньку ускользать от неприятной встречи с блюстителями закона  в противоположный конец вагона. И быстрее всех встала и почти побежала от контроллеров брюнетка  в вязанной шапочке, но   с уже не таким уверенным  в своей правоте лицом как ранее.