184

- Ну чего вы? Чего? Столько лет жили рядом – мы и они, плохо что ли было? – Кира заглядывала по очереди в лицо то бабке, то лешему. – А с тех пор, как мир заснул, мы одни мыкаемся, как перст в носу. Хорошо, что ли? Ни пошутковать над кем-нибудь, ни потешиться! Ни-че-го. Это ж люди! С ними завсегда веселее. А?
- Ну тебе-то, можа, и веселее, потому что полудурка, - леший презрительно фыркнул. – А меня к себе не прилепливай.
- А чего? Чего ты опасаешься? Их же мало. Совсем чуть-чуть.
- Это пока чуть-чуть. А потом снова железяки по лесу покатятся, вонючим дымом зафыркают, грохот наведут.
- Когдай-то это ещё будет!
- Молчала бы лучше, малахольная, раз ума не хватает. А ты, старая, что скажешь? – повернулся леший к бабке.
- А что я? Оно, по правде сказать, заиграла и во мне память о бывальщине. Заиграла, словно заневестилась, словно чувствует, что жизня заново может начаться.
- Начаться! Чуток не закончилась… Те не погубили, так эти докончат…
- Оно и вправду, всякое бывало… И так, и этак можно рассуждать. А случалось ещё, что люди такой силой зарядят… Лютой! И щекотно от этой силы... А без людей осталась одна тень…
- Вона… Стоят. Опасаются подходить…
Леший кивнул свиным рылом в сторону выхода. Там, в светлом проёме, зеленела поляна. А дальше, на её краю у кустов, переминались с ноги на ногу два паренька, не решаясь сделать первый шаг.
- Сейчас я их попытаю, - потёр мягкие пальчики Баюн и замурлыкал, словно песню запел.
И не успел никто запротестовать, как низкое, бархатистое, раскатистое тарахтение разнеслось по округе.
- Дурак, заткнись, - закричал дед, чувствуя, как мгновенно отяжелели у него веки.
Но Баюн лишь протяжнее затянул свою убаюкивающую мелодию.
- Теперя сейчас завалимся тут, - зевнула Кира. – На раз, два…
- Три, - Анютка словно ждала этих слов, тут же продолжила громко, и разжала пальцы.
На землю упали две фигурки.
На лесной подстилке валялось много разной мелочи, не разглядишь, не рассмотришь всё, но две новые штучки сразу бросились в глаза.
Тем более, что они не долго были неподвижными. А вскоре понеслись прямо между ног у изумлённого лесовика, мимо бабки – старой лесной ведьмы, рядом с Кирой. Та отпрыгнула, запищала, испугавшись, как бы её персоне не повредили эти… непонятно кто.
А две маленькие фигурки, размером с лесных мышей, понеслись дальше. Одна из них и впрямь была похожа на мышь. Такая же серая. А вот вторая… Никто не успел разобрать, что это. Но золотых мышей, вроде, не бывает. Или бывает?
Баюн не стал ни визжать, не пугаться. Не успела Анютка глазом моргнуть, как дяденька-кот спрыгнул с дерева и помчался мимо, сверкая когтями и визжа нечеловеческим воплем.
Вскоре маленькие фигурки скрылись в траве, но Баюн с диким ором ещё долго скакал у всех на виду. Потом и он скрылся в зелёных зарослях.
И стало тихо, мурлыкание прекратилось. В звенящей тишине не сразу разобрались, что повальный сон отменился. Все пытались прийти в себя и разобраться в окружающих.
- Штой-то было? – изумилась Кира. Но ей не ответили.
- Проснулась? – бабка повернулась к девочке.
- Ага, - кивнула Анютка. – Это за мной пришли. Я пойду.
Может, кто-то и хотел как-то возразить, но девочка, словно невзначай, подняла повыше свою Мышу, и, немного прикрываясь её, пошла. И вся лесная нечисть почему-то сощурилась и отвернулась. Никто возражать не стал.
А Анютка, прежде чем шагнуть на поляну, оглянулась.
Так и есть. Никакие это не змеи. Всё это время она лежала на пёстрых ленточках.
- До свидания, лесные отродья, - кивнула головой на прощанье. Мамочка учила всегда быть вежливой. Особенно со старшими.
Правда, слово отродье вызывало у неё сомнения, так как она не очень понимала его значение. Анютке казалось оно хорошим. Наверное, так можно назвать дальних родственников.
А потом обернулась к своим приятелям, улыбнулась во весь рот щербатой улыбкой:
- Лёша!!! Петька!!! – закричала на весь лес и побежала.