Очарованный зомби 2. В деревне начало

  Коротко о первой части «Очарованный зомби»: молодая вдова Настя случайно знакомится на улице с зомби и приглашает его к себе домой. То ли в качестве квартиранта, то ли с иной целью. Первое время все шло хорошо, но зомби, защищая дом хозяйки от воров, ввязывается с ними в конфликт. Делом заинтересовался местный участковый и Настя, чтобы избежать расследования решает на время уехать вместе со своим подопечным к родне в деревню.


   В деревню добираться предстояло на автобусе. С пересадкой в райцентре. Чтобы избежать лишнего внимания, вновь занялись маскировкой. В дело снова пошли кепка, темные очки и антиковидная маска. Из багажа — два чемодана с вещами. Приехав на автовокзал, Настя поручила Гоше стеречь поклажу, а сама устремилась к окошкам касс. Успели вовремя: нужный автобус отходил через 15 минут. Гоша, сев у окна, сразу прилип к стеклу и всю дорогу до райцентра следил за проплывающим пейзажем, лишь изредка постукивал зубами Насте — делился впечатлениями. Час ожидания на автостанции, еще один автобус попроще и вот они в родной Настиной деревне.

   Родительский дом стоял на прежнем месте. Да и куда он мог деться? Настя отворила калитку, запертую лишь на щеколду — в деревне все свои, воров нет. Нырнула в сарайку, где на вбитом в притолоку гвозде висел ключ от входной двери и отперев замок, торжественно ввела Гошу под своды отчего крова. Как во всех зданиях без людского обихода и присмотра слегка пахло затхлостью и запустением, всюду осел тонкий слой пыли, по углам пауки развесили свои тенета, но все было своим, родным.

   — Вот, Гоша, здесь я и росла, — повела женщина рукой. — Ты пока походи по дому, погляди-освойся, а я чемоданы распакую, переоденусь в домашнее и надо уборкой заняться.

   В последующие часы Настя обметала паутину, стирала пыль, намывала полы. Гоша носил ведрами воду из расположенного неподалеку общественного колодца, выносил грязную, выливая за домом в огород, поросший сорняками. Наконец комнаты приобрели пристойный вид.

   Под вечер в гости заглянул двоюродный дядька Насти. Семен Тарасович Загорулько уже много лет занимал пост начальника сельского поселения, или по-старому — председателя сельсовета.

   — Ну, здравствуй, племяшка! Я погляжу, не отощала на городских харчах, наша стать. Как была при фигуре, так и остаешься. Давненько на родные земли не казала нос. А это кто же с тобой? Я слышал, ты овдовела.

   — Да, дядя Степа, Сашка от водки два года как сгорел. А это, — Настя ласково провела по Гошиному плечу, — мой… знакомый.

    — Что же ты не откормила его? Погляди, какой тощий. Боюсь, чихну сейчас — его в угол комнаты сдует. — Дядька сокрушенно покачал головой. — Ну, коли так, знакомиться будем. Я — Семен Тарасович, дядя твоей… знакомой. Можно просто, дядя Семен, — и он сжал Гошину ладонь. После чего, потряхивая кистью, уважительно: А, ничего, сила в руках чувствуется, сразу так и не подумаешь.  Настя, что это на меня скалится и челюстью клацает?

   — Да у него голоса нет, дядь Степа, прихворал. А зовут его Гошей.

   — Эка печаль, вот отведает моего первача, голос в момент прорежется. Вы приходите часика через полтора, родня вся соберется, соседи. Посидим.

   — Спасибо, дядя, придем конечно. Только Гоша не пьет. Совсем.

   — Ну, сказала. Помнишь, как Папанов говорил в «Бриллиантовой руке»? На халяву пьют даже трезвенники и язвенники. То есть, и пьющие, и выпивающие, и как бы не пьющие. Вы как, надолго к нам?

   — Пока не решили. Может на неделю… или две. А может и насовсем останемся жить.

   — Насовсем — это правильно. Это хорошо. В деревне, считай, одни старики остались. Молодежь в город бежит, вот как ты когда-то. Детворы малой — раз-два и обчелся. Тогда вот как: пару дней отдохнете и выходи в контору на работу. Ты же компьютер знаешь? И знакомому твоему работу подыщем. Он у тебя кто по специальности?

   — Он многое умеет, — с сомнением произнесла Настя, — только вот проблема есть. Без документов Гоша. Так получилось.

   — Совсем никакого документа? Да… без бумажки ты — букашка. Он, часом, не в розыске? Ну, коли нет, то что-нибудь придумаем. В конце-концом я местная власть или кто? 

   Появление Гоши родственники восприняли благожелательно. Серьезный, на дно стакана, сразу видно, заглядывать не любитель. Молчун, ну так дед Ефим, сельский конюх, с рождения глухонемой. Только пальцами и «разговаривает». Этот — зубами стучит. Правда похоже, что не совсем живой. Но коли Анастасию устраивает, то и ладно. Ей с ним жить.

   В деревне тайное быстро становится явным. Стоит на одном краю села после плотного обеда сыто рыгнуть, как на другом конце тут же скажут: «О, Захар Воронин борща наваристого поел». То есть, то, что у Насти хахаль — мертвяк, никого особо не удивило. Известное дело, у городских — свои причуды, а она уж сколько лет в городе живет. Но и приняли Гошу не сразу. Иные бабки разминувшись при встрече, оборачивались и со словами «Чур меня!», осеняли себя крестным знамением и плевали вслед. Старики отнеслись более сдержанно, они знали, что и без Настиного зомби люди окружены нечистью разного рода. Тут тебе и домовые, и банники с шишигами, за деревней — водяные, русалки, кикиморы, лешие… да мало ли кто еще. И если этот Гоша не из вредных, то и пусть себе. Детвора стайкой сопровождала бредущего по улице гостя, швыряла вслед мелкие камешки и дразнилась: «Зомбак – дурак! Зомбина – детина!» Гоша поворачивался, делал страшные глаза, клацал челюстями и громко топал ногами. Детвора с восторженным визгом прыскала в стороны, чтобы через минуту снова вернуться к дразнилке. Вскоре они подружились.

   Вторые, с кем Гоша наладил отношения, оказались, как ни странно, лошади. Стоило им увидеть фигуру зомби на улице, как они начинали призывно ржать. И если Гоша подходил, пофыркивая тыкались теплыми губами в его лицо и ладони. Председатель сельсовета, прослышав об этом, решил, мол, вот оно самое место для дружка племянницы и определил того на конюшню. Больше всех этому решению был рад, пожалуй, дед Ефим. Разменявшему девятый десяток, старику было уже тяжело управляться с лошадьми в одиночку. Помимо азов коневодства, глухонемой решил научить заодно помощника и жестовой речи. Впрочем, затея не увенчалась успехом — тугоподвижность суставов Гошиных пальцев не позволила новоявленным коллегам бегло общаться. Хорошо хоть простейшие понятия ему удавалось передать. Понимал деда Ефима Гоша намного лучше. В обязанности помощника входила заготовка сена на зиму, купание и кормежка лошадей. И с этим Гоша справлялся хорошо.