Очарованный зомби 2. В деревне. Окончание

   В лесу поспела земляника. Маленькие каплевидные ягоды алели среди травы, словно кто обильно обрызгал ее кровью. Сладкие, душистые ягоды, — лучшего варенья и сыскать трудно. А уж если насыпать землянику в глубокую глиняную миску, да залить молоком только из-под коровы, да хлебать потом полной ложкой — за уши не оттянешь, такая вкуснотища. Во всяком случае, Гоша по достоинству оценил. Полную миску съел мгновенно. Мазь, данная знахаркой Виданой оказалась чудодейственной: правая скула и челюсти затянулись тонкой пленкой молодой кожи нежно-розового цвета. Теперь вода и жидкая пища не проливались изо рта сквозь зубы.

   В субботу ранним утром, прихватив корзинки, Настя и Гоша — можно сказать, семейная пара, отправились в лес по ягоды. Им сразу повезло напасть на ягодное место. Даже в лес углубляться не пришлось, тут же, на опушке присядь на корточки и — знай себе собирай. Вот только со сбором у Гоши не заладилось: лишенные чувствительности пальцы давили нежные ягоды, и Настя решительно отправила спутника погулять по лесу, справедливо рассудив, что и сама управится. Гоша послушно скрылся за деревьями.

   Женщина успела наполнить одну корзинку земляникой и приступила ко второй, когда появился Гоша. Причем не из леса, а из полей. В руке зомби нес венок, сплетенный из полевых ромашек. Кривой, с торчащими в стороны цветками и стеблями — неловкими руками сотворить идеальный венок практически невозможно, но Гоша плел его сам для своей женщины. Подойдя к Насте, зомби водрузил ей цветы на голову (венок тут же съехал набок) и простучал зубами:

   «Ты у меня, как белая невеста-Лебедь».
               
   С детворой у Гоши сложились особые отношения. Стоило ему появиться на улице, как его тут же окружала стайка мелюзги. Наиболее нетерпеливые, теребя зомби за штанину, просили покатать их. И тогда Гоша изображал лошадь. В зависимости от возраста «всадника» он либо опускался на четвереньки, либо подхватывал малыша на руки и начинались скачки. Сначала шагом, переходящим в рысь, а затем «лихой конь» пускался в галоп. И пусть этот галоп со стороны выглядел медленным и спотыкающимся, но седок неизменно визжал от восторга. Детвора звала его по-своему — Иго-гоша. Зомби мастерил для них простенькие свистульки из обрезков веток, строгал кораблики и деревянные машинки. Только рогатки ребятам постарше упорно отказывался делать. Настя, видя все это, только тяжело вздыхала.

   Как-то вечером Гоша, приобняв подругу, отстучал:

   «Я же вижу, ты хочешь своих детей. Я не стану возражать, если, когда я уеду с лошадьми в ночное, ты попробуешь зачать ребенка».

   — Ну что ты, Гош, — покачала головой Настя, — пусть мы не венчаны и не регистрированы, но ты мой мужчина. Я не смогу так. Это будет предательством по отношению к тебе, к нашим чувствам. Мы могли бы взять ребеночка в детском доме, но кто же нам разрешит его взять. Уж будем жить так, как живем.

   Жизнь в деревне обычно спокойная, малособытийная. Но порой и здесь случается всякое. Да такое, что потом на долгие годы воспоминаний хватает. Однажды вечером коровье стадо с выпаса вернулось без пастуха. Не досчитались и одной коровы, первотёлки Зорьки, что принадлежала семье Даниловых. Понятное дело, пока совсем не стемнело, мужики собрались и вышли на поиски. Нашли быстро. Там, где чаще всего и выпасали стадо, на большой поляне в лесу. Там трава густая и сочная нарастала. Тимоха, пастух, лежал весь изломанный у кромки деревьев. Зорька — почти в центре поляны с разорванным брюхом: потроха на траву вывалились, лежат сизоватой кучкой. Медведь задрал. Редко в здешних местах такое случается, старожилы и не упомнят. Но бывает порой. Поохали, погоревали тут же. Оно хоть Тимоха и никудышный мужик был, пьяница беспробудный, а все одно жалко, свой. Только Клавдия Данилова больше убивалась за своей Зорькой. Останки Тимохины упрятали в мешок, Зорьку погрузили на подводу, которую подогнали поближе, да и вернулись в деревню. А что еще поделать? Сообща решили, что непременно в район нужно сообщить о медведе.

   А как стемнело, Гоша вдруг засобирался. На вопрос Насти, куда это он на ночь глядя, Гоша ответил, что медведь обязательно должен вернуться на то место: лакомые потроха коровьи не прибрали, так и лежат на поляне.

   Настя всю ночь не спала, волновалась. Так и просидела на лавочке у ворот. А как развиднелось, глядит, идет ее Гоша. Медленнее обычного, ногу подволакивает и какой-то не такой. Женщина пригляделась, а у Гоши руки правой нет. Совсем. Точнее, рука-то есть, но в необычном месте: зомби ее несет, зажав подмышкой левой.

   С горестным воплем Настя бросилась навстречу своему мужчине, однако Гоша отстранился, чтобы не испачкать ее чужой кровью и попросил:

   «Воды в ковше принеси. Рот прополоскать. Меня тошнит от вкуса медвежьей крови. И мужикам скажи, пусть пойдут шкуру с медведя снимут. Там он лежит, на поляне».

   Гоша, избавивший жителей деревни от опасного зверя, стал героем. Даже те бабки, которые плевались и осеняли себя крестным знамением при встрече с зомби, готовы были с радостью привечать его у себя дома. Из рассказа Гоши стало известно, что косолапый убийца пришел вскоре после полуночи. Схватка была яростной и сколько длилась Гоша припомнить так и не смог. Медведь, большой и сильный зверь, умудрился вырвать Гоше правую руку из плечевого сустава, что называется «с мясом», к счастью, не изломав кости. Но и с оставшейся одной рукой герой умудрился перегрызть глотку зверю. «Только потом никак не мог отплеваться, — отстучал Гоша, — полный рот шерсти был».

   С оторванной рукой поступили просто: приладили ее в сустав, из медвежьей шкуры выкроили заплату (на память), наложили сверху и накрепко пришли дратвой. Рука продолжила действовать, будто ничего и не было.

   К осени Настя сильно похудела. Впрочем, это не сильно ее огорчило, она всегда мечтала быть стройной. Испугало другое: при расчесывании волосы пучками оставались в зубьях расчески и на теле появились темные пятна. Как застарелые кровоподтеки. Не мешкая, она поспешила к старой знахарке, где и поведала о своих проблемах. Старая ведунья пожевала губами, покачала головой и изрекла:

   — Ну, что я могу сказать, девонька. Народ-то наш мудрый. Не на пустом месте придумал что  «муж и жена — одна сатана», «два сапога — пара», «с кем поведешься, от того и наберешься». Ты поди и сама замечала, что ежели в семье лад да любовь, то супруги становятся похожи друг на дружку? Перенимают и внешнюю схожесть и внутреннюю. Прикипела ты к своему мужчине.

   — Бабушка, значит я умру, как Гоша? — испугалась Настя.

   — А с чего ты взяла, что он мертвый? Ты на тело-то не смотри, ты в душу его глянь. Душа у него живая и светлая. Не у каждого «живущего» такая сыщется. Иной телом здоров и крепок, а вот душа с гнильцой, с червоточиной. Вот они и есть полумертвые. Душа в теле заперта. А как устанет она в тюрьме этой томиться, то и отлетает ввысь, — ведунья указала пальцем вверх, куда-то за облака. — А вот ежели душа здорова и в теле ей вольготно, то и не покинет его дооолго. Вот на меня погляди, уж сколь лет живу со своей душой в ладу и покидать меня она пока не собирается. Так и Гоша твой. Так что ступай, девица, живи со своим любимым в душа в душу сколько пожелаете.
   
                КОНЕЦ                20.12.2025