Диалог без звука

Моя знакомая, заглянувшая на чай, не выдержала примерно через полчаса. Она нервно помешивала ложечкой уже остывший чай и то и дело косилась на кресло у окна, где мы обосновались.
— Слушай, тебе правда не скучно? — наконец спросила она, кивнув в нашу сторону. — Я сколько раз мимо твоего дома прохожу, смотрю в окна — вы вечно вот так сидите. Ты с книгой или телефоном, а он просто рядом. И тишина. Вы же часами можете так просидеть и ни звука не проронить. Это же... ну, одиноко, что ли?
Я перевела взгляд на Сэмуэля. Мой серый пушистый друг восседал на спинке кресла, словно грозовая туча, решившая немного отдохнуть от небесных дел. Его густая шерсть ловила отблески закатного солнца, превращая его в серебристого идола.
Сэм медленно, с достоинством императора, повернул голову и посмотрел на гостью. Его зелёные глаза сузились. Потом он перевел взгляд на меня и едва заметно моргнул. Один раз. Медленно.
— Ошибаешься, — мягко ответила я, почесав Сэма за ухом. Ответом мне было глухое, как работа далекого мотора, урчание. — Мы не молчим. Просто наш диалог слишком громкий для человеческого слуха, поэтому мы перешли на частоту, доступную только нам двоим.
Знакомая недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала. Она не могла знать того, что знаем мы.
Она не слышала, как пять минут назад, просто дернув кончиком пушистого хвоста, Сэмуэль рассказал мне целую историю о наглой синице, скакавшей по карнизу.
Она не поняла, что, тяжело вздохнув и положив тяжелую лапу мне на плечо, он спросил: «Тяжелый день? Забудь. Я здесь».
Она не видела, как в этой тишине мы обсуждаем погоду, качество сегодняшнего ужина и то, как странно устроены люди, которым обязательно нужно сотрясать воздух звуками, чтобы почувствовать связь.
— Мы разговариваем, — повторила я, глядя в умные кошачьи глаза. — Просто мы используем словарь прикосновений, взглядов и вибраций. И поверь, это самые честные разговоры в моей жизни.
Сэмуэль боднул меня головой в висок, окончательно подтверждая мои слова. Для остального мира мы просто сидели в тишине. Но в нашей вселенной в этот момент шел самый оживленный спор о том, кто из нас двоих любит другого больше. И, кажется, Сэмуэль снова выигрывал.