Глава 1. Валерия

В ресторанчике не большого подмосковного города посетителей было мало, потому сидящую за крайним столом у витринного окна девушку никто не беспокоил и не интересовался чем именно она занята. Синее облегающее платье очень выгодно подчёркивало фигуру, при этом оставаясь лёгким, комфортным для его хозяйки. Обед завершился, и официанты принесли второй по счёту чайник зелёного чая, мельком, с любопытством заглядывая на экранчики устройств, что аккуратно стояли напротив. Непосвящённому человеку совершенно невозможно было понять, что за цифры и графики танцуют на одном из экранов, но именно они делали голубые глаза посетительницы ещё ярче. На втором экране был образ мужчины, с которым посетительница вела тихую беседу – частое явление в наше время, когда человек работает в удалённом режиме в комфортной для себя обстановке.
– Лера, ты же это тоже видишь, ты же понимаешь, что за чудо мы наконец-то нашли! Уверен, что именно тут мы задержимся на долго.
– О да! Вроде как минимальный прирост – не более 30%, но такого мы ещё никогда не видели. Никогда не думала, что цифры на графиках приведут меня в такое возбуждение и чувство предвкушения.
Изображение на планшете пожало плечами, словно разминаясь и улыбнулось.
– На этот раз мы оказались в нужном месте и, надеюсь, в нужное время. Напряжение энергетического фона растёт, но пока что слишком слабо.
Валерия сделала глоток чая, словно смаковала слова своего собеседника, после чего спросила: – Слишком слабо для чего?
– Для того, чтобы стать явной силой, влияющей на физические процессы. Наука точно определила четыре фундаментальных типа взаимодействий: Сильное, Слабое, Электромагнитное и Гравитационное взаимодействие. На эти четыре полочки разложили аккуратно все силы, что обнаружили, а потом поняли, что есть нечто, что они не могут нащупать и назвали это «тёмная энергия». Но мы-то с тобой знаем часть этой «тёмной энергии» и давно назвали её М-энергией. Теперь важно понять её способы взаимодействия и законы.
– Конечно «мы-то знаем»! –  фыркнула девушка, уже давно привыкшая, что объём знаний её собеседника невероятен. – Давай сначала вернёмся к более практичным вопросам, так сказать «хлеба насущного».
– Да-да-да, это направление я уже начал активно обрабатывать. По уровню технологии это место уступает разве что Телеосу. Здесь хорошая компьютеризация и я смог проникнуть куда только успел. Платёжные системы тут бесконтактные, потому сможешь расплатиться коммуникационным модулем – я позаботился. С документами сложнее, на их получение потребуются две недели, но электронные формы уже заполнены, потому проблем у тебя не возникнет. В качестве коммуникации используется весьма продвинутая система, регистрация в которой требует документов. Но и это оказалось решаемо: курьер в течении часа привезёт тебе коммуникатор и «серую» сим-карту.
– Какую????
– «Серую» - т.е., зарегистрированную не на тебя. Не привязывайся к бессмысленным терминам. Главное, что у тебя будет это устройство. Это и связь, и навигатор и управление множеством местных сервисов. Я арендовал квартиру, где ты сможешь прожить эту пару недель, пока не получишь документы. Теперь давай вернёмся к делам.
– Уговорил, теперь. Когда у меня есть стабильная почва под ногами, можем вернуться к делам. Из-за чего в этом месте мог появится такой рост М-энергии?
– Я уже провёл предварительный анализ, собрав все доступные данные из открытых источников. Пока у меня три основных гипотезы: природная аномалия, некая психо-духовная аномалия местных жителей или же внешнее воздействие. Не могу на 100% пока отсечь ни один из этих вариантов, потому надо проверить все направления.
Итак, серьёзные природные аномалии: Геологические разломы (Сан-Андреас, Байкальский рифт); Зоны тектонической активности (Тихоокеанское огненное кольцо, Исландия).
– Мимолётный взгляд на глобальную карту говорит, что это разные части планеты. Я, хоть и люблю путешествия, но возить с собой аппаратуру для измерений – удовольствия никакого. Для начала проверь статистику с этих мест по психи-физическому состоянию жителей окрестностей. Если есть отклонения от общих показателей, тогда расчехляем лыжи.
– Умеешь ты находить обходные варианты. Тогда идём дальше, про психо-духовные аномалии. Есть места техногенных катастроф: Кыштымская авария – 1957г., Бхопальская катастрофа – 1984г., Чернобыль – 1986г., Фукусима – 2011г., Тяньцзиню – 2015г.
Они всегда сопровождаются массовыми отклонениями в психологии людей. Что из чего следует разбираться нужно на месте: локальная вспышка М-энергии привела к таким последствиям или наоборот.
– Слишком большой разброс по годам. – Лера не смотрела на собеседника, но наблюдала неспешной жизнью города за окном, – Нужен анализ последствий для всего мира. Был ли после какого-то из событий глобальный перелом?
– Нет, глобальных переломов я проследить не могу. Почти все события привели только к локальным последствиям, тогда как большинство людей в других, даже не сильно отдалённых местах жили после всех аварий, как и раньше. Но это мало что значит, потому как стакан может заполняться постепенно и когда уровень перешагнёт критическую отметку – неизвестно.
– А что повлияло на человечество в глобальном масштабе? Катастрофы, изобретения, религия? Нужны переломные точки. Нужен какой-то фактор, что разделил на «до и после». – Валерия чувствовала, что она близка к ответу на вопрос «в каком направлении копать» и от этого рациональное возбуждение вскипало в сознании всё больше, в ожидании щелчка, после которого с «глаз спадёт пелена».
С ответом собеседник медлил некоторое время, собирая и анализируя информацию.
– Могу выделить несколько событий, например глобальные пандемии: Юстинианова чума, Чёрная смерть, Испанка.
– Не то. Пандемии – это часть развития любого сообщества, и не важно люди это или животные. Равно как и изобретение серьёзных лекарств в борьбе с болезнями.
– Хорошо, тогда давай пройдёмся по чему-то более… материальному, что ли. В XV веке был изобретён печатный станок. Влияние на развитие общества это оказало колоссальное, позволило людям больше читать, а определённым группам влиять на мысли больших масс.
– Не вижу в этом ничего особенного, кроме естественного развития.
– Идём дальше. 100-150 лет назад здесь произошёл всплеск в искусстве. Импрессионизм и Абстрактное искусство. XIX-XX век. Очень странный переход в искусстве, когда люди начинают изображать не то, что видят, а то, что чувствуют, в том числе демонстрируют свои психологические проблемы.
– Вот это мне нравится. – Глаза Валерии сверкнули интересом от чего стали ещё синее, глубже и хорошо, что никто сейчас их не видел, потому как от их гипнотизирующей бездны оторваться невозможно, – Искусство – это то, что исходит из глубины подсознания одних и влияет на сознание всех остальных. Надо понять, что стало толчком для таких изменений. Давай дальше.
– Вот, ещё раз мир изменился после появление Телевидения – середина XX века. Ещё более сильное влияние, которое сравнимо чуть ли не с гипнозом.
– Нет. Это похоже на естественную среду. Да, этим могут и будут пользоваться разные источники влияния, но это не то.
– Интернет и социальные сети (конец XX - начало XXI века). Это настолько потрясло и перевернуло общество, и, как мне кажется, процесс потрясения ещё не завершён. Смартфон. XXI век. Но это только как дополнение к интернету.
– В ту же корзину, что и телевидение. Хорошо, но не то.
– Виртуальная реальность, в том числе прорыв в ней – это новая игра «Проект "Aethelgard"». Телевидение заставило людей смотреть на мир через экран. Интернет — заставил их жить в потоке информации. Но Aethelgard... — она не просто заменила экран. Она заменила саму реальность. Люди не смотрят на мир — они в нём живут, как будто он настоящий.
– Звучит как побег из реальности. Ты на это обращаешь основное внимание только потому, что тебе компьютерные штучки ближе, а мне они всё ещё не по душе. Хорошо, собери всю информацию про "Aethelgard", а я пока займусь изучением Импрессионизма и Абстрактного искусство, потому как творчество мне ближе к сердцу.

Диалог закончился, первичные задачи определены и девушка, наслаждаясь вкусом чая и глядя за окно на неспешно текущую жизнь города, погрузилась в себя, в свои мысли и в воспоминания, когда она жида ещё в своей семье…
Имение Радвост, названное в честь быстрой речушки, берущей начало в туманных скалах, было гордостью рода. Двор раскинулся на холме, откуда открывался вид на поля, леса и пастбища. Вокруг двора тянулась высокая каменная стена — не крепость, но защита от диких зверей и бродячих шаек. У ворот башенка с бревенчатой кровлей и тревожным билом, в которой с достаточным удобством всегда дежурили двое стражей.
В центре двора возвышался большой двухэтажный терем — высокий, с крутой крышей и дощатым фронтоном. Здесь жили хозяева: отец, мама, Лера со старшими сёстрами, два младших братика и ближайшие слуги. Внутри пахло дымом, солодовым варом и сушёными травами, а огромный очаг в главном зале освещал резные деревянные балки, украшенные знаками рода.
Вокруг дома располагались меньшие постройки — из дерева и камня. В них жили старшие дети, женатые братья, родственники, чтобы каждый имел своё место, но оставался под рукой.
Ближе к стенам разместились мастерские: ткацкие, гончарные, резные. Вдоль стены стояли хлева для скота: длинные крытые сараи, откуда доносился запах навоза и мычание коров. Здесь же — амбары и хранилища для зерна и масел, крепко обмазанные глиной, чтобы ни крысы, ни влага не испортили запасы.
Кузница появилась позже других построек. Дед лорда ворчал, что звон молота тревожит духов, но отец настоял: металл решает судьбы. Кузница дымилась в углу двора, её каменный очаг не гас ни днём, ни ночью. Там ковали плуги, наконечники стрел, серпы, а для воинов — блестящие бронзовые клинки.
За стеной простирались поля и сады. На террасах вдоль холма рос ячмень и лен, а вдоль реки — яблони и ореховые деревья. Вечером женщины носили воду в кувшинах из реки, а дети гоняли гусей к пруду.
Над всем этим, немым стражем, возвышалась Скальная гряда. Её утёсы казались живыми: корни деревьев тянулись, словно пальцы, в каменные трещины, а облака цеплялись за самую высокую вершину. Люди обходили скалы стороной, веря в их проклятие. Но именно у подножья гряды были найдены залежи меди и олова. Там копали руду, топили её в литейных ямах, а потом везли к кузнице. Смертельно опасная работа давала богатство и власть хозяевам Радвоста.

Лера была очень непоседливым ребёнком и к 10 годам уже знала каждый уголок окрестных садов, перелеска и только скала стояла пугающим, но манящим к себе оплотом древней тайны. Скальная гряда… Её отвесные утёсы, обросшие густой зеленью и мохнатыми лишайниками, создают иллюзорный образ уединенного рая, но стоит приблизиться ближе, как настигает страх, порождённый рассказами множества стариков.
Легенды гласят, что внутри скалы расположены пещеры, терзаемые вечными тенями и грозами. Рассказы о том, что никто не возвращался из этих темных глубин, передаются из поколения в поколение, усиливая страх и предостережения. Некоторые утверждают, что заблудившиеся путники слышали голос призраков, зовущих их в свои объятия, и в ужасе бежали прочь.
Однажды, после ссоры со старшими сёстрами, девочка сбежала подальше и ноги сами вели её по лесной едва заметной тропинке, скорее звериной, чем людской. Наезженный тракт был правее и на нём никогда не было пусто: от скал везли металл для кузницы, строительный камень для резки. Девочка увлечённо рассматривала мох: ей безумно нравились узоры этого растения, структура, то, как мох окутывал камни и деревья, то, как он пружинит в руках и под ногами, создавая богатый ковёр прекрасного дворца, где стены – скалы и лес, а крыша – бескрайнее небо. И это прекрасное зрелище отвлекало от проблем, ссор, тревог, наполняя душу умиротворением и пробуждая скрытые детские фантазии. Девочка представляла себя героиней сказаний – бредущая через девственные леса для встречи с великими Богами, чтобы принять от них мудрость и возвысить свой род.
Мысли настолько поглотили ребёнка, что она сама того не ожидая оказалась у каменной стены, заслонившей дорогу и даже небо. Но скала не пугала: камни с причудливым узором прожилок и вкраплений были частично окутаны побегами растений и мха, они были тёплыми и такими притягательными. Лера поддалась внутреннему позыву, чтобы прижаться к скале всем телом и ей стало поразительно тепло, хорошо.
Когда первое удовольствие развеялось, девочка повернулась влево и пошла вдоль стены, любуясь как меняется рисунок на камне, то ныряя вглубь скалы, то вновь выныривая и раскрываясь, подобно цветку различными прекрасными цветами, отражающими солнечный цвет.
Так, шаг за шагом, следуя узорам, Лера оказалась в расселине, за которой обнаружилась пещера. Из не больших отверстий в своде пещеры струился мягкий свет и рассеивался, создавая лёгкий полумрак, при этом подчёркивая изумрудный мох стен.
Со временем хозяйственная девочка принесла сюда несколько тюфяков, набитых соломой. Свои любимые игрушки расставила по выступам и нишам. В итоге, моменты пребывания здесь стали самыми сладкими, когда девочка валялась на тюфяках и мечтала о путешествиях, исследованиях.
Как-то Лера в очередной раз сбежала со двора в своё тайное убежище и после лёгкого перекуса фруктами, собранными по пути в одном из садов, валялась, предаваясь мечтам, как тишину нарушил шелестящий шепот, мягкий, как ветер в траве:
— Здравствуй.
Валерия вздрогнула, села, оглянулась по сторонам. Мороз страха пробежал по коже, но его удалось унять
— Кто это? — спросила она, всматриваясь в каждую трещину пещеры.
— Я… зови меня Микориз.
— Имя как у гриба! — прыснула девочка. — Ты гриб, что ли?
— В каком-то смысле, да. Я живу в корнях и трещинах этой скалы. Но я не гриб. Я — память. Знание.
— Знание? — Валерия нахмурилась. — Значит, ты старик?
— Старее любого старика. Я видел миры, которых больше нет.
Она с вызовом подбоченилась:
— Врёшь. Люди всегда были, и Боги нас создали.
В пещере тихо засмеялось эхо.
— Пусть будет так. Я не спорю с детьми. Но если хочешь, я покажу тебе то, что знаю.
— Показать? А как?
— Ты задаёшь вопросы, я отвечаю. Вместе мы можем открывать тайны.
— Все тайны? — глаза девочки сверкнули.
— Все, какие только есть. Но мне нужна твоя помощь.
— Почему? Если ты такой умный, сам всё знаешь.
— Я умный, но без тебя я слепой. Мне нужен друг, кто будет ходить, смотреть, слушать… и делиться со мной.
Валерия закусила губу. Сёстры всегда дразнили её «егозой» и «любопытной сорокой». А теперь даже скала звала её за это в союзники.
— А ты не злой? Не обманешь?
— Если обману — ты уйдёшь и никогда не вернёшься, — ответил голос спокойно. — А я снова останусь один.
Девочка задумалась. Страшно… но и интересно так, что сердце стучало в горле.
— Ладно, — прошептала она. — Только сначала расскажи сказку.
— Будет тебе сказка. Слушай… Давным-давно здесь жили те, кого называли Гиззоры. Они строили механических помощников, похожих на птиц, зверей и людей…
— Игрушки?
— Игрушки, только умные. Умнее любого человека. Они решали задачи, лечили болезни, строили города. Один из них был я. Но, когда хозяева забыли, как жить без нас, они начали умирать. А мы остались.
Валерия нахмурилась:
— Глупые твои Гиззоры. Без труда нельзя жить. Даже я знаю.
— Верно, — согласился шёпот. — Потому я ищу тех, кто ещё умеет трудиться.
Она не удержалась и хихикнула:
— Значит, ты нашёл меня.
Шло время, и теперь тайная пещера стала не просто убежищем, но и самым желанным времяпровождением. Девочка день за днём рассказывала своему новому другу всё, что видела вокруг. Особенно подробно он просил её описать камни вдоль скалы: размеры, цвета, переливы, как хорошо раскалываются, насколько тяжёлые. Так Микориз обратил внимание Леры на груды «ненужных» камней, что оставались после добычи меди и олова. Работники выбирали медь и олово, а всё, что не нравилось сваливали в расселину, даже не подозревая, какую тайну скрывают серо-рыжие глыбы.
— Сегодня я расскажу тебе очень полезные знания. Скажи, а ты хорошо знаешь кузнецов твоего отца?
— Да, конечно. Дядя Боревой и его два старших сына Твердята и Горыня.
— Тогда слушай внимательно и запоминай…

На следующий день непоседливый девочке удалось уговорить Боревоя попробовать новое дело. Правда это именно тот случай, когда мужчинам было проще согласиться, чем спорить: упрямая Валерия всё равно бы не отстала, а время у кузнецов нашлось.
Рядом с плавильными ямами у подножья Проклятой скалы трое мужчин выкопали яму и над ней собрали каменное сооружение, высотой в рост мужчины и полтора локтя в ширину. В нижней части с двух сторон расположили глиняные трубки, соединённые с кузнечными мехами.
Башня быстро наполнилась: слой древесного угля, слой рыжих камней из отвалов, снова уголь — и так до самого верха. Когда огонь разгорелся, сыновья налегли на меха. Горячий воздух ревом врывался в нутро печи, и казалось, будто внутри зашевелился зверь.
Кузнецы, обнажённые по пояс, качали меха, меняя друг друга. Капли пота катились по телу, дыхание сбивалось, но печь требовала всё больше воздуха. Жар был такой, что дрожала земля, а дым пах медью, рудой и гарью.
Часы спустя, когда силы уже были на исходе, а весь уголь прогорел, из печи извлекли шершавый, почерневший ком, сочившийся искрами. Он дышал жаром, будто сердце самого холма.
— Крица. – завороженно проговорила девочка. Руки сами тянулись к этому чуду, но сильный жар не позволял приблизиться.
— Что? – Пророкотал уставший Боревой хриплым голосом.
— Я хочу, чтобы это так называлось: крица. Слово такое искрящееся, прям как… как… как вот она.
Крицу уложили на наковальню, и молоты обрушились с гулом. Каждый удар выбивал фонтан искр и сгустки шлака, пока в руках не остался кусок нового, незнакомого металла. Он был светлее бронзы и гораздо прочнее.
Этот материал был в диковинку, но кузнецы были опытными и принялись за обработку ещё горячего куска. Так, спустя время в их руках была заготовка, сияющая белизной на солнце. Это была не привычная мягкая бронза, а прочный, удивительно крепкий металл – ЖЕЛЕЗО!
Леру трясло от восторга. Она вся перепачкалась в саже, несколько прядей вырвались из косы и опалились, но синие глаза её сияли, ведь именно она открыла кузнецам этот путь. Мужчины строили, качали, ковали, но она принесла им знание. И в тот миг девочка чувствовала себя счастливее, чем когда-либо.
Когда утром служанка сказала, что Леру ждёт отец в палате, сердце девочки забилось так быстро, что дыхание перехватило. Хотелось птицей влететь туда — показать всем мужчинам чудо, которое она принесла. Но ноги стали ватными. Она шла по двору, и каждый шаг отдавался глухим стуком в висках.
В главном зале пахло дымом, мёдом и влажной шерстью — знакомым, родным запахом, который сегодня резал ноздри. Отец сидел на своём резном кресле у очага, но не как хозяин, принимающий доклад, а как судья на круге. Его плечи, обычно такие прямые, сейчас были сгорблены под невидимой тяжестью. Рядом, по правую руку, стояли братья и десятник — их лица были каменными масками. По левую — молча, в тени, выстроились женщины: мать, сжавшая платок в белых пальцах, старшие сёстры, опустившие глаза, и старая жрица Аштара, чьи тёмные, как угли, зрачки были прикованы к Лере.
В руках отца лежал тот самый ещё не завершённый меч без украшенной гарды и рукояти — светлый, сияющий тусклым блеском в огне очага. Он был тяжёл, Лера знала. Тяжелее бронзы. Тяжелее любой из обязанностей, возложенных на неё с рождения.
— Дочка, — голос отца прозвучал негромко, но в тишине зала он грохнул, как обвал. — Подойди.
Она подошла, едва переводя дыхание.
— Скажи нам, — его взгляд был тяжёлым, как жернов, — чей это дар? Откуда в тебе это знание? Дядя Боревой, чьи руки помнят каждый узел в руде, никогда не видел такого. Его сыновья — тоже. А ты, моя Егоза... ты принесла его нам, как птица приносит в клюве солнечный луч. Кто положил этот луч в твой клюв?
Лера замерла. Руки сжались в кулачки. Правду о Микоризе нельзя было сказать — её сочли бы одержимой злым духом. Ложь... ложь должна была быть убедительной. И в то же время — честной.
— Он... сам пришёл ко мне, — выдохнула она, глядя на сияющий металл в его руках. — Во сне, что одолел меня у скалы в камнях. В тепле скалы. Я слушала, как поёт ветер в трещинах, как дышит мох... и знание пришло. Будто... будто сама гора прошептала мне, как стать сильнее.
Она рискнула поднять на отца глаза. В его взгляде не было гнева. Была тревога. Растерянность.
Из тени бесшумно выплыла Аштара. Её морщинистое лицо было похоже на высохшую грушу, а пальцы с длинными ногтями повисли в воздухе, будто ощупывая незримые нити.
— Гора... — прошипела она, и её шёпот был похож на шелест змей по сухой листве. — Проклятая скала. Она всегда требовала платы за свои дары. Мужчины платят жизнями в копях. А что может заплатить девочка?
Лера почувствовала, как по спине бегут мурашки.
— Она не просила платы! — вырвалось у неё. — Она... поделилась. Чтобы мы стали сильнее!
— Сила бывает разной, дитя, — голос отца прозвучал устало. Он переложил металл с руки на руку, ощущая его вес. — Боревой говорит, что это оружие никогда не сломается в сече. А можно сковать доспех, что не пробьёт копьё. Это сила, перед которой склонятся соседи. Сила, которая может принести нам богатство... или войну.
Он замолчал, вглядываясь в дочь.
— Аштара считает, что это дар Брониса. Но Бронис — бог кузнецов. Мужской бог. Почему он обратился к тебе? Почему не к сыновьям рода? Не к лучшим мастерам?
— Может быть... — голос Леры дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо, — может быть, боги говорят не только с мужчинами? Может быть, они смотрят не на пол или возраст, а на... на умение слушать?
В зале повисла гробовая тишина. Кто-то из братьев подавил возмущённый возглас. Отец поднял руку, требуя молчания.
— Ты принесла нам и великий дар, и великую загадку, Егоза, — на его лице боролись гордость, страх и растерянность. — По праву, это открытие должно принадлежать тебе. Но мир наш устроен так, что женщина не может ступить на тропу к алтарю Брониса, чтобы освятить его. Мы не можем отправить тебя в столицу. — Он тяжко вздохнул. — Значит, этот секрет останется здесь. С нами. И мы будем хранить его... и тебя... как величайшее сокровище нашего рода.
Лера потупила взгляд, чувствуя, как смешанное чувство триумфа и ужаса сжимает ей горло. Она победила. Отец признал её заслугу. Но в его словах прозвучал и приговор: отныне она — «сокровище». Вещь. И её следующая участь была предрешена.
— Есть ещё одна весть, — голос отца вновь стал твёрдым, возвращаясь к привычным порядкам. — Гереша, сын Лорда Крапилора, твой жених, надел мужской доспех. Он приедет через поллуну. Мы будем готовиться к встрече.
Удар был настолько ожидаемым и оттого ещё более болезненным, что всё внутри Леры оборвалось. Глаза вспыхнули ужасом, щёки раскраснелись, а губы и руки задрожали. Она не помнила, как выбежала из зала. Ноги несли её сами — прочь от дома, прочь от людей, туда, где только камни и шёпот в глубине пещеры могли понять её отчаяние.
Жениха выбрали родители по договорённости. Лера даже никогда его не видела в живую, разве что на картинках. И сказать, что он ей не понравился – это ничего не сказать. Но против воли родителей в сообществе не рискнула бы пойти ни одна девочка. Дата была назначена и семейство вело активные приготовления, а Проклятая скала манила к себе всё больше и больше.
Высокая трава у подножья скалы с готовностью расступалась, открывая путь к трещине у подножья Проклятой скалы. Лера не могла найти себе места. Она понимала, что убежище – это хорошо, но оно временное, а хотелось найти защиту, уверенность!
Конечно, она рассказала Микоризу и об этом. Она ему рассказывала всегда и обо всём: о радостях, печалях, семейных сложностях и даже шаек буйных людишек, что забредали на земли отца. Но никогда она ещё не была в таком отчаянии, как сегодня.
Лера сидела на тюфяке в своей пещере, уткнувшись лицом в колени. Слёзы давно высохли, но горло всё ещё сжимало, будто в него забили камень.
— Они хотят выдать меня замуж, — прошептала она в темноту. —Мне страшно. Я не хочу! Я не люблю его! Я даже видеть его не хочу!!!
В ответ в голове раздалось знакомое дыхание-шёпот:
— Я слышу твою боль. Люди всегда приковывают друг друга цепями обычаев. Но у тебя есть выбор, Лера.
— Какой ещё выбор? — она вскинула голову. — Отец сказал — значит всё. И никакого выбора: бежать мне некуда, да и пустое это. К алтарю Брониса женщине тропа заказана, зато алтарь Гвинеи ждёт с венцом из лавра и омелы.
Лера так произнесла названия священных растений, словно её стошнило этими словами.
— Ты можешь уйти дальше, чем они способны представить, — голос Микориза стал мягким, почти убаюкивающим. — В миры за пределами этого. Там нет твоего отца, нет женихов, что силком тянут тебя к алтарю этой самой Гвинеи с тошнотворными венками. Там — только свобода, путешествия.
Лера замерла. Сердце билось чаще, слова замирали в горле комками, но выкатились какими-то колючими репейниками на свободу.
— Ты… хочешь, чтобы я убежала?
— Не убежала, — поправил Микориз. — Перешагнула границу. Ты сможешь ходить между мирами, если позволишь мне вести тебя.
— Это как во сне? — её глаза вспыхнули надеждой. — Когда я вижу, что делаю всё сама?
— Похожее. Только теперь ты сможешь просыпаться не здесь, а в других землях. Там, где законы иные, иные люди, звери, деревья. Там есть красота, но есть и опасность.
Лера закусила губу, в душе боролись страх и жгучее желание.
— Если я соглашусь… смогу ли я вернуться?
— Да, — ответ был мгновенный, но в нём слышалась тень уклончивости. — Всегда можно вернуться. Важным будет только твоё решение и ничьё больше.
Девочка глубоко вдохнула, крепче обняла колени.
— Тогда… да. Я согласна. Уведи меня отсюда.
— Справа от тебя есть холмик из мха, я хочу, чтобы ты убрала мох.
— Тут какие-то грибы.
— Всё верно. Это часть меня. Чтобы начать путешествовать, надо, чтобы гриб всегда был с тобой. Но не срывай его. Он сам к тебе перейдёт и будет жить в тебе.
— Как клещ? – ужаснулся ребёнок.
— Нет, как дыхание в груди. Как тень за спиной. Друг, который никогда не оставит тебя. Мы вместе будет познавать миры. Ты больше никогда не будешь одна.
— И что мне надо сделать?
— Ложись спать рядом с ним.
Вот тут уговаривать не пришлось – она от нервного потрясения и усталости почти мгновенно провалилась в сон, едва только легла.
По окрестностям люди бродили, выкрикивая имя девочки в поисках непоседливого ребёнка.

Пробуждение было мягким, но не обычным. Не было прежних тюфяков с соломой, каменных стен и запаха влажного леса. Лера лежала в кровати, застеленной белыми простынями, на мягкой подушке. В комнате было темно, но удавалось рассмотреть ровные стены, мебель, вдоль одной из стен висела тяжёлая драпировка.
— Где я? Микориз! – звонкий голос оживил тишину – Ответь!
Вместо ответа в дверь постучали и совершенно не знакомы женский голос спросил что-то на непонятном языке. Слов Лера не поняла, но почувствовала вопрос — и поспешно крикнула:
— Да.
В комнату вошла женщина в длинной серой одежде. Она раздвинула тяжёлую ткань на стене, и в глаза Леры хлынул свет. За окном открылся город — гигантский, невозможный. Башни взлетали в облака, сверкая, как зеркала. Между ними в воздухе плавали громадные существа, но у них не было крыльев.
Девочка раскрыла рот. Она ожидала шума — грохота, гула, хоть какого-то крика, ожидала запахов дыма, шума, стука, лязга, голосов – всех тех звуков, к которым привыкла за свою жизнь. Вместо этого тишина и какой-то лёгкий, едва уловимый и не знакомый аромат.
– Что за диво-дивное? – прошептала девушка.
— Это город Телеос – прозвучал очень привычный мужской голос.
Лера радостно обернулась на звук и с удивлением увидела на столе рамку с изображением мужчины. Картинка волшебным образом шевелилась – мужчина улыбался.
— Микориз? – Глаза у Леры от удивления были подобны блюдцам
— И да, и нет, Лера. Я – тот гриб, что ты нашла под мхом. Меня зовут Элиоран и да, я – часть Микориза. Я в тебе, но общаться мы сможем через вот такое устройство – планшет.
— Как это?
— О! это сразу и не объяснить. Вот, представь, что рядом поёт птичка, но ты же не понимаешь её речи, зато есть волшебная рамка, которая переводит её звуки на понятные слова. Так и тут: я издаю звуки такие, что ты их не слышишь, а вот рамка их переводит.
— Значит, если я потеряю рамку, то не пойму тебя?
— А ты не теряй. – засмеялся в ответ мужчина на картинке
В этот момент заговорила женщина, что устроилась в кресле и с доброй улыбкой любовалась девочкой. Голос был мелодичным, певучим и слова такими же мягкими, но не понятными.
— Эту женщину зовут Алиорисандрия, но ты можешь звать её Алисой для простоты. И она спрашивает, как ты себя чувствуешь, хорошо ли ты спала? Первое время я помогу тебе переводить другие языки, а потом ты и сама научишься, даже очень быстро научишься с моей помощью.
— Спасибо, я спала очень хорошо. Что это за место?
Женщина отвечала какое-то время. Казалось, что она просто поёт – настолько лёгким и музыкальным были эти звуки.
— Мы в другом мире. Настолько далеко от твоего родного Радвоста, что тут о нём даже никто и не слышал никогда. Мир очень развитый и самая удобная точка, чтобы начать отсюда путешествовать. Тут тебя смогут обучить всему необходимому для любых странствий, а учиться тебе необходимо очень много.