Анапа. Кошачий переводчик... ч. 1

Сергей проснулся от того, что по его мнению как то неожиданно  мир вокруг него изменился...
Не то чтобы кардинально, но...

Солнце по-прежнему било в глаза через щель в шторах, полностью не задвинутых  в спешке. Воздух в съемной однушке на Высоком Берегу в Анапе пахнул пылью, старым паркетом и сладковатым дымочком от соседского шашлыка.

Сверху, как всегда в семь утра, задвигали мебелью,  пенсионерка Нина Петровна начинала свой ежедневный крестовый поход за чистотой. Всё как всегда...

Но был и какой то ещё звук. Новый...
Не громкий. Не резкий. Мягкое, бормочущее, настойчивое бу-бу-бу прямо у двери в прихожей, на фоне мерного шуршания чего то о дерево.
Сергей зажмурился, потянулся к телефону. Головная боль, тупая и знакомая, пульсировала у висков. Вчера?…

Да, вчера был день рожденья друга. Праздновали в той самой и любимой  пафосной палатке на набережной.
Было много местного вина, смешанного с не менее местным пивом. На обратном пути, по темной аллее он споткнулся. Нет, не споткнулся! Что-то мягкое и стремительное метнулось под ноги, он неожиданно  поскользнулся на рассыпанном кем-то корме для кошек и бодро шлепнулся затылком о бордюр.
Лежал, долго смотрел на звезды, думал, как же прекрасна и одновременно идиотски устроена жизнь!
Потом еле дополз до дома...

И вот теперь этот звук!
«Мяу-мяу», это  было бы ещё  понятно. Это была бы тогда  кошка. У Нины Петровны, например, жирный персидский Васька, который вечно сидел на подоконнике и смотрел на мир с каким то  философским презрением.
Но это было совсем не «мяу»!

Это были… еле слышимые человеческие слова! Слова, выговариваемые каким-то сиплым, ворчливым баритоном почти нараспев:

— «...откроешь ты дверь, человек-дубина, или нет? Тридцать три раза уже я постучал и поцарапался!
Лапа почти что отваливается! У меня тут стратегический запас тунца в консервах в холодильнике твоем лежит, просроченный, между прочим, ему срочно нужен мой аудит! Открываааай, говорю!...»

Сергей сел на кровати. Голова сразу же  закружилась...

Похмелье...
Классическое, анапское, с примесью морского бриза и немного какого то  стыда...

— «Ладно, — продолжал голос за дверью, теперь с явными нотками драматического страдания. — Понятно!
Бросил меня? Оставил умирать с голоду на холодном полу? Никто не вспомнит Барсика! Никто не положит цветок к мусоропроводу. Угробят коммунальщики, под самую их метлу...»

Сергей встал, шатаясь, прошелся до двери и распахнул ее.
На пороге сидел огромный, рыжий, в полосатых подпалинах кот, просто котяра!
Не соседский Вася совсем...

Этот был дворовый, боевой, с ободранным ухом и взглядом  отставного полковника КГБ котище, который видит всех  насквозь. Кот посмотрел на Сергея снизу вверх, брезгливо понюхал воздух и разочарованно щелкнул своим языком:

—«Фу-ууу! Перегаром как воняетт Ну ладно, с кем не бывает! Прощаю, раз открыл!».

И, неспешно виляя обрубком хвоста, кот прошел в квартиру, направился прямиком к холодильнику и сел перед ним, как монумент...

Сергей закрыл дверь, прислонился к косяку...

— Мне… что, мне это всё  послышалось? — тихо спросил он себя  вслух.

Кот повернул голову:

— «Послышалось, не послышалось… Холодильник открой, философ!
И молока налей! Только смотри, чтобы не из пакета, который три дня уже открыт. Я не нищеброд какой-то!».

Сергей медленно, как лунатик, тупо  выполнил его просьбу.

Поставил блюдце с молоком на пол. Кот, не торопясь, принялся лакать, громко причмокивая:

— «Так-то лучше. А то ходишь тут, на двух ногами топаешь, думаешь, ты царь природы. А без меня у тебя мыши всю проводку сожрут. Я, между прочим, несу всегда тут дежурство. За эту  еду!».

— Ты… ты что,  говоришь разве? — наконец выдавил из себя удивленный  Сергей.

Кот оторвался от блюдца, капля молока повисла на его усах:

«Я не говорю. Я мыслю. А ты, видимо, вчера так шарахнулся, что тебе антенну в башке какую то  поправило. Случай частый, но обычно бывает это у старушек. Слышат нас всегда и везде, бегают потом, кидаются колбасой. Ты, главное, не начинай бубнить!
Колбасу, впрочем, можешь мне  кидать. Докторскую только».

Сергей опустился на стул. Он чувствовал, как вся эта реальность сейчас трещит по швам. Но при этом… было дико смешно...
Этот наглая  рыжая  морда, его тон, его полная уверенность в своей исключительности? Что за наглость?

— Как тебя зовут? — спросил он, уже почти веря в это сумасшествие.

— «Бенедикт. Но для тебя  Беня. Или «Ваше Рыжество», на твоё усмотрение...
Можешь просто мне  свистнуть. Я, в принципе, на всё откликаюсь».

— Я Сергей!

— «Знаю, — буркнул Беня, вылизывая свою лапу. — Ты тот, что на втором этаже живет, одинокий, работаешь всегда за своим  компом, пишешь что-то всегда такое  скучное! Женщин не водишь, музыку громко не включаешь. В целом, ты вообще то  неплохой экземпляр. Не бухаешь неделями, не орёшь. Мы это ценим!».

— «Мы?»

— «Да мы. Кошачье население Высокого Берега. Я, собственно, ответственный за этот подъезд и прилегающую к нему помойку. Вася с третьего этажа,  за подоконники и наблюдение за наглыми  голубями.
Мурка из пятого подъезда,  за воспитание молодняка и распределение еды от всех  сердобольных. Система такая,  понимаешь?»

Сергей рассмеялся. Смех был, конечно, очень  нервный, но это было лучше, чем любая истерика:

— И что же вы обо мне думаете? — поинтересовался он, чувствуя себя полным идиотом.

Беня закончил умываться и прищурился:

— «Думаем, что ты очень странный! Сидишь дома, когда солнце светит. Ходишь по улице и улыбаешься своим мыслям, выглядишь каким то даже дурачком. Но главное,  гладишь нас  совсем даже неправильно!».

— Как это неправильно?

— «Ну вот ты, например, неделю назад попробовал погладить того пушистого идиота с первого подъезда, Семёна. Ты гладил по шерсти, от головы к хвосту. А надо было против шерсти, да еще и почесать за ухом. Он потом два часа всем жаловался, что ты ему его прическу испортил. У него там сезонная линька, он сильно поэтому комплексовал!».

Сергей слушал всё это, открыв рот.
Информация была настолько абсурдной и при этом до жути конкретной, что ее невозможно было как то выдумать.

— «Ладно, — вздохнул Беня, потянувшись. — Дежурство моё  окончено. Спасибо за молоко. В следующий раз купи мне сметанки. И,  дааа… — Кот уже прыгнул на подоконник и собирался уходить через форточку, которую Сергей, по привычке, оставлял на ночь приоткрытой. — Береги свою башку!
Разбалтывать тоже про наш разговор никому не стоит. Люди к такому  не готовы. Одна из них, этих людей,  только всему верит, что мы можем не просто мяукать. Та, что с пятого этажа в нашем же доме живет, ветеринар. Ирина ее зовут!
Но она и сама чудачка немного! До свидания, Сергей. Жду твою  сметану!».

И рыжий хвост метнулся в проём, оставив Сергея наедине с грохочущей тишиной в его голове и полной уверенностью, что он либо сошел с ума, либо стал героем дешевого чужого  фантастического романа...

День прошел,  как в густом тумане...
Работа его (удаленная, корректура текстов для туристических сайтов) совсем  не клеилась.
Каждый раз, выходя на балкон покурить, Сергей слышал теперь не просто мяуканье или чей то птичий гомон, а… какие то уже  диалоги...

Два молодых кота под гаражом яростно  спорили о границах территории:

— «Я тебе сказал, от этого колеса и до люка!»

— «Это разве твое колесо? Ты его с завода привез? Я тут мышей гонял, пока ты у мамки под боком сосал!»

Две ухоженные кошки на подоконнике соседнего дома тоже живо обсуждали своих  хозяек:

—«Моя Маня шубу купила! Искусственную! Позорище! Я падаю  с табуретки, чтобы меня она  на ручки взяла, а та еще и умиляется: "Ах, Мусечка, какая ты  неуклюжая!"

Работать надо над собой, Маня, работать!».

И повсюду  бесконечные комментарии о людях:

— «Смотри-ка, опять в этих тряпках обтягивающих пошла. Жарко же. Вот тупыыые!».

— «Опять этот рыжий ребенок чей то  орёт. Уши бы ему отгрызть, для полной  тишины».

— «Хозяин опять жареную картошку с сосисками ест. А мне не дает! Жадина. Ночью на тапки написаю!».

Это был непрекращающийся поток сознания самого циничного, ленивого и прагматичного сообщества на земле.
Никакой романтики, никакой мистики. Сплошные требования, критика и сарказм!

К вечеру у Сергея еще хуже  раскалывалась голова.
Он решил спуститься в магазин за пивом, чтобы заглушить этот шум. А заодно… всё же купить сметаны. На всякий случай!

Возвращаясь с пакетом, он увидел ее во дворе. Ту самую, с пятого этажа,  Ирину...
Он вообще то знал ее в лицо, они несколько раз пересекались в подъезде, просто кивая друг другу.
Она была невысокой, с густыми темными волосами, часто собранными под резинку в  хвостик, но с  очень серьезными, внимательными глазами цвета голубого неба.
Сейчас она сидела на лавочке у клумбы и что-то нежно говорила, склонившись.
К ее ногам притиралась трехцветная кошка, та самая Мурка, о которой ему говорил Беня.

И Сергей всё это слышал!
Услышал не только тихое мурлыканье, но и голос Мурки,  высокий, деловой и немного усталый:

— «...и вот этого рыжика, что с пятого подъезда, обязательно на глисты глянь, Ир!
Он что-то сильно кашляет. А то потом всех нас  перезаражает. И скажи Людмиле Степановне, чтобы Феню на диету сажала!
Она у нее уже шаром катится, на дерево залезть не может, позор на всю округу!».

Ирина не отвечала, конечно. Она просто гладила кошку, кивая, будто действительно ее понимала...

— «Вот эта Ирочка, между прочим, верит всему и нам, — донеслось до Сергея откуда-то сверху.
Он поднял голову. На ветке старой акации лежал Беня, свесив лапы. — Не до конца, но понимает и  допускает нас к себе. Она же ветеринар. Видела всякое...».

Сергей тут просто не выдержал. Он подошел к лавочке, сжав пакет так, что все бутылки зазвенели:

— Извините… Ирина?

Она подняла на него глаза. Взгляд ее был сейчас спокойным, и какой то немного оценивающим:

— Сергей, да? Со  второго подъезда?

— Да. Я… — он запнулся, чувствуя себя окончательным дураком. — Вы не поверите, но… Ваша, вот эта  кошка только что Вам сказала, что какого то рыжика из пятого подъезда надо проверить на глисты, а Феню  надо обязательно посадить на диету!

Воцарилась полная тишина...

Мурка даже перестала тереться, села и с холодным интересом уставилась на Сергея.
Ирина, даже ни разу  не моргнув, долго смотрела на него. Потом уголки ее губ дрогнули:

— Мурка  не моя. Она дворовая. Но… как Вы узнали про Феню? Его хозяйка, Людмила Степановна, только вчера звонила мне  в клинику, записывалась на прием. Никому об этом  не говорила!

— И  глисты у рыжего?
— Я же его сегодня утром только  видела, глаза слезятся, действительно похоже на начало чего-то инфекционного, — медленно сказала Ирина. — Так откуда Вы это всё  знаете?

Сергей тяжело вздохнул и плюхнулся на лавочку рядом с ней, отставив свой пакет:

— Я вчера сильно упал, ударился головой. А сегодня… сегодня я начал понимать, что они говорят. Эти кошки!
Все, какие есть вокруг! И это так  ужасно. Они только и делают, что ругаются, требуют постоянно  еды и критикуют нас с вами, всех людей критикуют!

На лице Ирины промелькнуло что-то похожее на восторг. Но не безумный, а почти уже научный.

— Синдром внезапной сенсорной лингвистической адаптации? — пробормотала она себе под нос. — Теоретически это вполне  возможно при микротравме височной доли… Вы ходили к врачу?

— Нет. Я думал, это быстро пройдет. Но оно только усиливается!

— Расскажите, — сказала она просто, и в ее глазах зажегся тот самый огонек, который бывает у людей, нашедших редкую монету или увидевших комету. — Всё, что Вы слышите!

И он ей всё рассказал...
Про Беню, про спор кошек под гаражом, про обсуждение какой то  шубы...

Ирина слушала, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы:

— «А тон какой?», «А как они  реагировали на Ваш ответ?».

Когда он закончил, она шумно  выдохнула:

— Я всегда знала! Ну, не знала, но всё же подозревала. У них слишком осмысленное поведение, слишком сложная социальная структура. Они общаются не только жестами и запахами, там есть… модуляции звука, которые мы просто не различаем. А Ваш мозг, видимо, после травмы начал их интерпретировать,  как обычную  речь. Это же фантастика!

— Это кошмар, — честно сказал Сергей. — Они всё время ноют. Или командуют...

В этот момент Мурка, которая всё это время сидела и слушала, вдруг открыла рот:

— «Ну вот, еще один говорящий нашелся. Только и слышишь: "кошмар, кошмар!".
А вы попробуйте прожить с нами денёк. С вами, которые то на хвост наступят, то дверь перед носом захлопнут, то еду самую дешевую нам купят. И гладят все нас  неправильно! Все время неправильно!»

Ирина увидела, как Сергей неожиданно  закатывает глаза ко лбу:

— Что?  Она что то говорит Вам?

— Она говорит… что мы гладим их  неправильно, — сдавленно произнес Сергей.

Ирина рассмеялась. Звонко, искренне. И Сергею вдруг стало легче. Он был не один в этом безумии. Хотя бы один человек его сейчас  не считал сумасшедшим...

— Знаете что, — сказала Ирина, перестав смеяться. — Давайте проведем эксперимент. У меня тут как раз одно дело есть, где Ваш… дар мог бы нам пригодиться!

Дело оказалось, на первый взгляд, совсем несерьезным...

Напротив их дома, на Высоком Берегу, был небольшой сквер с лавочками, где местные бабушки всегда кормили голубей.
И вот уже неделю кто-то совершал набеги на эту птичью столовую. Сначала пропала целая пачка пшена. Потом пакет с хлебными крошками. Накануне исчезла почти новая, полная упаковка дорогого птичьего корма, который привезла из города одна из местных  активисток...

— Бабушки все в панике, — объясняла Ирина, ведя Сергея к скверу. — Думают, на районе завелся птицефоб какой то. Пишут жалобы в управляющую компанию, чтобы поставили камеру. Но камеру ставить не хотят, это дорого.

— И Вы думаете, я спрошу об этом  у голубей? — усомнился усмехаясь  Сергей.

— Голуби, как показывает практика, свидетели так себе! Они пугливые и не очень умные. А вот кошки… Кошки всё видят. Они же тут днем и ночью...

В сквере было в это время безлюдно. Голуби, жирные и наглые, важно расхаживали по плитке. На одной из лавочек, греясь на вечернем солнце, лежал тот самый  пушистый  кот Семён.
Увидев их, он лениво приоткрыл один глаз:

— «Оооо! Чудаки пришли!
Тот, что слышит, и та, что лечит? Интересно, что им здесь  надо? Эй! Если гладить будете,  только против шерсти и почесать за ухом не забудьте!».

Сергей, стараясь сохранять спокойствие, подошел и сел на край скамейки. Ирина осталась стоять в сторонке, наблюдая за ними...

— Привет, Семён!

Кот удивился, открыл второй глаз:

— «Огоо! Звереет? По имени даже  обращается. Ну здравствуй, здравствуй! Сметанку принес?»

— Нет. Но могу. Если нам поможешь!

— «Деловой какой! Ладно, слушаю!».

— Здесь пропадает еда для голубей. Кто это берет?

Семён широко с всхлипом зевнул, показав розовую глотку и свой шершавый язык:

—«Скучная тема! Это же не наши запасы. Кому это интересно? Голуби,  они совсем тупые. Едят всё,  что дают. А забирает этооо… — Он помолчал, тщательно  вылизывая лапу. — Забирает тот, у кого семеро дома ртов! И  все на четырех ногах».

— Что? — не понял Сергей.

— «Да не кошачье это дело! И не собачье. И не крысиное даже! Спроси у Вальки, она всё видит из своего окна на первом этаже. Она вооон, за шторами шипит, всё  боится выйти. Но ей можно доверять. Она старая, вранья не любит».

Сергей посмотрел на окно первого этажа ближайшей пятиэтажки. В темноте за стеклом светились два узких зеленых глаза.

— Спасибо, Семён...

— «Не за что. И не забудь про сметану. И за ухом почеши, раз уж тут оказался. А то сам не дотянусь!».

Сергей, даже от чего то краснея, почесал кота за ухом.
Семён даже заурчал, как трактор:

—«Да-да, вот тут, молодец! Обучаемый какой, однако!».

Ирина, увидев это, снова улыбнулась.

— Что он тебе  сказал?

— Нужно поговорить с Валькой. Та, что вон в том окне торчит.

Валька оказалась древней, слеповатой на один глаз кошкой цвета серого  асфальта. Ее хозяйка была такой же древней бабушкой, и они жили вдвоем, никого не трогая. Уговорить Вальку разговориться было немного  сложнее.
Она долго принюхивалась, ворчала про какие то «новые порядки» и сильное «беспокойство», но в итоге, поддавшись на уговоры и обещание паштета (уже от Ирины!), всё же сдалась:

— «Эти ваши голубиные запасы… Забирает он. Четвероногий маленький, с матерью прибегает».

— Как это? — спросил Сергей, а Ирина напряглась, слушая его перевод.

—  «Маленький . Очень шустрый. Прибегает ночью, когда старушки спят и фонарь когда  мигает.
Не сам, а с матерью. Та носит корм  в зубах. Для своих таких же маленьких».

— Мать? Большая собака что ли?

«Не-е, — Валька фыркнула. — Не собака. Похожа, но не собака. Глаза прям горят. И хвост каким то  поленом. И пахнет… далёким лесом. Далеко отсюда. Из тех мест, где много деревьев и нет каменных нор».

Ирина вдруг ахнула, после его  перевода:

— Лисица! Городская лисица! Их же видели в этом году в районе виноградников! Она таскает корм для своих лисят, наверное!

— «Возможно, — равнодушно сказала Валька. — Мне-то что. Паштет мне будет?»

На следующий день Ирина организовала наблюдение. С помощью Сергея они опросили еще нескольких «свидетелей» — кота с гаража, подтвердившего, что видел «пушистую не-кошку», и молодую кошку Малышку, которая слышала писк «маленьких двуногих» из дренажной трубы за дальней  автостоянкой...

Вечером они вдвоем, вооружившись фонариком и пакетом с тем самым птичьим кормом (в качестве доказательства и подношения), отправились к указанной трубе.
И там, в бетонном кольце, полузасыпанном листьями, они их увидели. Троих лисят, тощих, но очень шустрых. И тут же, настороженно, сверкнув глазами в свете фонаря, зарычала на них мать,  худая, но готовая на всё рыжая лисица. Она стояла над растерзанным пакетом из-под того самого корма...

— Вот и наш птицефоб, — прошептала Ирина. — Не птицефоб, а мама, которая кормит своих детей. Они, наверное, потеряли свою нору из-за стройки на окраине!

Она осторожно поставила пакет с кормом на землю и отступила. Лисица, после минутного раздумья, схватила его и скрылась в темноте, уводя своё  потомство.
Дело это было теперь раскрыто...

Бабушкам Ирина тактично объяснила, что, возможно, корм уносит бездомное животное, и предложила поставить кормушку в другом, менее доступном месте. Инцидент был исчерпан.

Стоя в темноте, слушая, как вдали лают собаки, а где-то на дереве ворчит Беня («Ну вот, разоблачили. А лисята-то ни при чем. Люди везде и всегда лезут!»), Сергей вдруг почувствовал небывалое удовлетворение...

— Вышло у нас всё, и хорошо что так!, — сказал он.

— Вышло, — согласилась Ирина.
И посмотрела на него,  не как на своего  пациента или объект исследования, а как на уже  союзника. — Спасибо. Без Вас я бы никогда об этом не догадалась!

— Без Вас я бы думал, что схожу с ума в одиночку, вот уж точно! — ответил ей  Сергей.

Они шли обратно молча, но это молчание было уже другим. Оно было теперь их общим молчанием...
Потом уже  у подъезда Ирина сказала ему :

— «Завтра у меня прием в клинике, но вечером можно попробовать разобраться с историей пропавших сосисок из Катиного магазина. Говорят, там целая детективная история!»

Сергей просто согласно кивнул:

— Я принесу сметаны. Для наших  консультантов!

В ее глазах мелькнула весёлая  искорка:

— И для переводчика надо! Его труд тоже надо как то оплачивать!

Продолжение следует...