Глава 4. Склянки, суета и странное кольцо

Дмитрий вернулся домой поздно – отставание от графика строительства новой фабрики вынуждало проводить на работе больше времени, чем обычно, и высасывало все соки. В прихожей его двухкомнатной квартиры на подмосковной окраине пахло по-другому — дошираком и чем-то электронным. Дверь в гостиную была приоткрыта, и оттуда доносилось ровное, чуть слышное гудение — звук работающего мощного компьютера.
Совсем недавно, на время своего отпуска, к нему приехал погостить школьный друг – Иван. Судя по въедливому запаху доширака, от которого Дмитрия передёрнуло, товарищ не утруждал себя приготовлением еды. Впрочем, если быть откровенным, в современном мире холостяку это было и не нужно — благодаря развитой системе доставки чего угодно в кратчайшие сроки.
Дмитрий усмехнулся про себя, разгрузил из пакета продукты и напевая мотивчик «Эпики» принялся разогревать ужин: салат, стейк и свежезаваренный чёрный чай. Приятель в это время, наверное, встретился со своей голубоглазой пассией – уж больно спокойно для битвы выглядело его лицо. Было что-то умиротворяющее в этом разделении реальностей: один смакует свежее мясо и наслаждается вкусом чая, другой — в виртуале. Мозг устроен совершенно удивительно: ему безразлично откуда поставляется информация для обработки: от реальных чувств и зрения или же от нейроинтерфейса.
Только когда на небе за окном окончательно стемнело, а Иван начал проявлять признаки выхода — пошевелить пальцами, облизнуться, — Дмитрий аккуратно прикоснулся к его плечу.
— Эй, виртуальный герой, возвращайся. Земля вызывает.
— Димыч, привет. - Иван вздохнул, снял очки и потёр переносицу. — Ты уж прости, я тут немного заигрался.
— Ничего, я тоже скоро туда же. Освежись, ужин на столе.
Пока приятель приходил в себя на кухне, заедая реальность мясом, Дмитрий подготовил своё кресло. Проверил соединение, протёр сенсоры. Для него «Aethelgard» был не просто игрой. Это была вторая жизнь, где он был не технологом Дмитрием, а алхимиком Веном — учеником могущественного отшельника, знатоком ядов и зелий. Место, где его ценили не за умение читать чертежи, а за остроту ума и скорость реакции.
Он надел обруч, поправил очки, откинулся на спинку. Мир поплыл, краски стали ярче, звуки — объёмнее. Последнее, что он услышал, — это приглушённый голос Ивана из кухни: «Дим, спасибо за ужин!». Последнее, что почувствовал, — запах кофе, который любил товарищ. А первое, что ощутил, открыв виртуальные глаза, — хруст ветки под сапогом и густой, пьянящий аромат хвои и влажной земли.
Вен, обычно суетливый и нетерпеливый, на этот раз никуда не спешил, получая удовольствие от прогулки по лесу, направляясь к хижине отшельника, скрытой от всех в самой чаще. На пару километров в радиусе вокруг его жилья были расставлены ловушки и обманки — дурманящие, уводящие в сторону, сигнализирующие, усыпляющие и смертельно опасные. Фантазия отшельника казалась безграничной, как и его уникальные знания, и всем этим он щедро делился со своим единственным учеником.
Ученик наведывался редко, но каждый визит становился испытанием. Старый мастер готовил сложные задания и отправлял Вена в долгое путешествие, искренне веря в принцип: научиться плавать можно, только попав в воду. Вен не жаловался и со временем убедился в эффективности такого подхода. Благодаря этому он стал не только превосходным алхимиком, но и знатоком географии восточных областей континента, способным предугадывать опасности и обходить их прежде, чем они успевали проявиться.
Юноша знал все эти ловушки, и они его не пугали. Даже если бы он сделал неосторожный шаг, на поясе висела целая батарея противоядий, не говоря уже о ядах и алхимических зельях самого разного действия. Да и лес в округе был им исхожен вдоль и поперёк — неосторожность здесь была исключена. Старый отшельник по имени Трем и сам был не прочь употребить что-нибудь горячительное. И, несмотря на удалённое жильё, вкусы старика оставались весьма аристократичными; в его погребах всегда хранились зелья личного производства, которые оценили бы при любом вельможном дворе.
Алхимик лишь неделю как вернулся из очередного путешествия. Пару дней выдались на редкость хмельными и весёлыми, но, придя в себя, они занялись обычным делом — подготовкой снаряжения и заданий для новой поездки. Впрочем, новых тем для обучения оставалось всё меньше. Простор науки безграничен, всему не научишься и за целую жизнь. Искусство учителя в том и состоит, чтобы дать основы, которые позволят ученику расти дальше самостоятельно.
Что-то неладное Вен почувствовал, когда до избушки оставалось не больше двадцати пяти метров. Воздух был словно пронизан страхом. И этот страх исходил от Трема.
Вен сорвался с места и помчался вперёд. Он не мог даже представить, что могло так напугать старика. По теории вероятностей, найти эту хижину было практически невозможно. Разве что животные... но какое животное способно было устрашить многоопытного отшельника?
Руки сами собой выхватили матерчатый мешочек со склянкой из тончайшего стекла и камнем-утяжелителем внутри. В склянке — жидкость, в мешочке — травы. Это был "Туман Молчания" — старый, проверенный способ вывести из строя группу противников. Только в оригинальном рецепте он работал подавлял способность издавать звуки, а в чуть изменённый - на нервную систему, парализуя. Стоило разбить стекло, как компоненты смешивались, превращаясь в дым с мощным эффектом. Буквально через десятую долю секунды образовывалось плотное облако диаметром метра в два.
За домом стоял каменный алтарь, на котором не раз добывали компоненты для алхимических зелий из животных, и сейчас на нём лежал старик. Его держали двое, а третий стоял с ножом в руках — правда, клинок пока ещё был в ножнах.
Намётанный взгляд оценил, что двое ранены – следы разорванной одежды и даже удавалось различить пятна от крови. На уровне подсознания даже пришло понимание какие именно ловушки оставили эти следы. Тот факт, что противники всё ещё были на ногах, говорил о многом: они сильны, профессиональны и, скорее всего, воспользовались стимуляторами, чтобы остаться на ногах.

Мешочек полетел в сторону незнакомцев. Свободной рукой он раздавил другую склянку и жадно вдохнул выделившийся дым — противоядие.
Но уже когда алхимическое снадобье было в полёте Вен столкнулся взглядом с третьим незнакомцем… Рука противника молниеносно мелькнулась под складки плаща за оружием, а он сам уже падал в укрытие.
Время словно замедлилось.
Алхимик бежал вперёд, но резко изменил свою траекторию, прячась за дерево, в которое с невероятной силой влетел стальной клинок.
Времени на раздумье не было – важно спасти учителя. Вен выхватил следующую склянку и с содроганием выпил грязно-синюю жидкость.
«Как же меня потом стошнит» - промелькнуло в голове, а в следующую секунду он уже бежал к противнику, обгоняя само время. И выскочил и-за дерева Вен очень вовремя, потому как следом за клинком ствол окутало липким, жарким, безжалостным пламенем. Магия! Но противник опоздал. Эффект будет длиться меньше минуты, но для Вена это будет почти полчаса.
Противник удивлённо смотрел на алхимика, возникшего над ним. Рука злодея сжимала шипастый металлический диск – кровь текла по ладони, заполняла магические знаки диска, пробуждая скрытую мощь. Поздно! Слишком поздно! Вен двигался слишком быстро и всего-то схватил противника за одежду и резко рванул, зная, что шея жертвы не может выдержать этой перегрузки – в подтверждение раздался хруст от перелома и заклинание погасло, так и не родившись.

Алхимика выворачивало на изнанку. Казалось, что организм стремится избавиться не только от содержимого желудка, но и от самого желудка. Руки тряслись и потому он не мог нащупать успокаивающие препараты ни на поясе, ни в сумке, потому всё, что он мог – вцепиться в землю и терпеливо пережить последствия ускорения организма.
Когда спазмы прекратились, удалось выпить восстанавливающие снадобья, и ученик уже втирал учителю в виски лекарство. Движения его были точными, выверенными — здесь важно было знать и дозировку, и точное место нанесения. Впрочем, дотошный Трем так вышколил своего подопечного, что тот мог безошибочно применять зелья даже в бессознательном состоянии.
Процедура была завершена. Старик должен был прийти в себя минут через десять. Вен мог бы использовать что-то более сильное, но это было бы слишком разрушительно для организма — а старика ему было жалко. Он перенёс Трема в дом: тот никогда не любил солнце и быстрее приходил в себя в кромешной тьме своей постели.
Вернувшись к налётчикам, Вен оценил эффект парализующего яда. Через час они снова придут в сознание, но двигаться не смогут — даже веки останутся неподвижными. Дышать они будут нормально, но в таком состоянии проведут ещё как минимум сутки; особенно чувствительные могут оставаться обездвиженными до полутора суток.
Он проверил все карманы, даже потайные, и изъял всё оружие: метательные ножи и звёздочки, плевательные трубки, дротики, коллекцию ядов, лёгкие короткие мечи. Ни одного зачарованного предмета — все полагались только на сталь и умения. Судя по всему, это были весьма опытные наёмники, раз прошли все ловушки, но ни один не имел знаков принадлежности к кланам или семьям.
Старик уже приходил в себя, хоть и в состоянии хуже похмелья.
— Ну что, герой, на один лишь час оставил, а вы уже вляпались. И что за шляпа с ритуальными кинжалами? – Вен подчёркнуто изобразил раздражение в голосе
Трем поморщился; его раздражало обращение «вы». Вен слегка улыбнулся, сохраняя привычный ехидный тон.
— Небось, думал, я так и помру, не оставив тебе ничего, кроме долгов и заплесневевших книг? – парировал старик.

Вен, не отрываясь от изучения клинка, усмехнулся. Его учитель был как старый, зазубренный меч — опасный, даже когда лежал в ножнах.
— Долги я бы с удовольствием списал, — отреагировал молодой алхимик, лениво разглядывая клинок. — А вот книги жалко. Особенно ту, с иллюстрациями про анатомию гарпий. Всё никак от её изучения оторваться не могу.
— Мечтатель, — фыркнул Трем, с трудом приподнимаясь. — С такими мыслями тебе скоро и впрямь придется изучать анатомию. Собственную. Расскажи-ка мне, что думаешь про этот ширпотреб. Только без твоих обычных алхимических закидонов, а то я сегодня уже достаточно отравлен — и не только зельями.
Вен с лёгкой усмешкой провёл пальцем вдоль лезвия, чувствуя шероховатости грубой ковки.
— Что ж… Клинок искривлён так, будто его ковали в темноте, да ещё и с похмелья. Рукоять, видимо, старше тебя, и явно повидала больше драк, чем любой бар в самом гиблом месте. Потертости на месте хвата говорят о частом использовании. Одна клёпка развалилась, но кто-то явно дорожил этим уродцем — дерево отполировано до блеска. — Он плеснул на клинок реактивом. — И… ничего. Ни намёка на элементарные чары. Чистейшее железо. Привет из каменного века, только с претензией. Ну, что я могу сказать? Тебе было бы весьма больно. Прочувствовал бы каждую зазубринку на своей старой шкуре. А теперь представь, что чувствует тот, кому этот «привет» предназначен по-настоящему. Это… инструмент для особо чувствительных переговоров?
— Именно, — Трем хрипло рассмеялся. — И судя по тому, как он лежит в твоей руке, переговоры эти обычно заканчиваются очень… убедительно.
Старик поднялся, подошёл к столу и аккуратно надрезал палец. Капли алой крови упали на поверхность стола. Вен собрал кровь лезвием. Нож словно впитал её полностью и ожил. Держать его стало нелегко: волна жажды, агрессии, ненависти и чувства собственного превосходства заполнила тело. Но эмоции не были столь сильны, чтобы сломя голову бросаться крушить всё вокруг.
Вен убрал нож в ножны, и наваждение сразу отпустило. От эффекта артефакта ещё мутило, желудок протестовал. Он никогда не пользовался артефактами, считая дарёную силу чужеродной.
— Забавный артефакт. Он тут мне прочитал какую-то проповедь. Кратко, грубо, но очень убедительная. Хочется забежать за угол и извергнуть всё из себя, но жаль то дорогое вино, коим я утолял жажду по пути.
— Именно. Самая древняя религия, мой циничный ученик. Религия крови и силы. И кому-то очень хочется обратить в неё наш уютный, прогнивший насквозь материк.
Трем медленно подошел к карте, нацарапанной на деревянной стене, его пальцы легли на перешеек, этот вечный шрам на теле Ауриды.
— Тысячу лет мы держим их там. Сила Зиккурата не пускает. Но что, если сила — не главное? Что, если настоящая война уже идет здесь? — Он постучал пальцем по виску. — И вот уже кто-то нашёптывает умным и обиженным людям сладкие сказки о том, что они — избранные, что им всё позволено...
Трем сделал паузу, глаза блеснули, будто проверяя реакцию Вена:
— Что бы ты сделал на месте врага? Как сломить ситуацию?
Вен, не моргнув, ответил спокойно:
— Тут нет ничего нового. Сунь-цзы писал: «Побеждать — значит сначала ослабить врага, подорвав его порядок, союзников и волю к сопротивлению». «Лучший способ войны — разрушить планы врага, нарушить его союзы и посеять раздор». «Все войны строятся на обмане. Создай иллюзию угрозы там, где её нет, и заставь врага терять уверенность».
— Куда сунь?! — вырвалось у Трема, рука дернулась к лицу в привычном жесте раздражения.
— Трем, так книжка называется! — рыкнул Вен, неожиданно для себя осознав, что труд Сунь-цзы в Ауриде неизвестен после катастрофы. — Суть проста: проникнуть в стан врага и начать ослаблять его изнутри.
— Вот видишь? А я-то думал, ты только по гарпиям специализируешься. — Старик усмехнулся. — Они нашли слабость. Не в наших стенах. В наших головах. Демонологи уже начали работу по медленному проникновению в наше общество. Физически ни одно существо оттуда не пройдёт — они нашли другой путь: убеждение, нашёптывание во снах.
Вен кивнул. В комнате повисло напряжение — как будто воздух сам держал паузу, ожидая следующего шага. Каждое слово Трема было не просто рассказом, а испытанием: проверкой, насколько ученик готов понимать не только факты, но и стратегию, и скрытые мотивы врага.
— Но нет никакого резона привлекать на свою сторону крестьян и всякий сброд, — сказал Трем, пальцы нервно похрустывали костяшками. — Враг чутко чувствует направление усилий. Второй момент не менее важен: полная секретность. Об этом никто не знает. Если кто-то попытается рассказать… либо его сочтут сумасшедшим, либо отправят в лапы инквизиции. Там огласка ещё меньше.
Он замолчал, глядя на Вена, словно проверяя, насколько ученик впитывает каждое слово.
— Когда я это понял, — продолжил, опершись на стол, — меня спасла гильдия. Поддержала и настояла: никому не рассказывать о своих мыслях. Поверили? Нет. Считали бредом, ведь доказательств не было. Первый шок прошёл… и началась кропотливая работа. И этот нож... это не просто оружие, он - результат.
— Кривой нож? — Вен наклонился, почти почувствовав вес истории в металле. — Это ты сделал? Трем, прошу, больше не трогай молот кузнеца.
— Ему уже тысяча лет! — старик оскалился, глаза сверкнули гневом. — Он воевал в ТОЙ САМОЙ ВОЙНЕ, а я смог разбудить его. Кто ковал — неизвестно. Но нож чует тех, кто принял посвящение демонологии, даже самое низкоуровневое.
Вен на мгновение замер. Лицо его застыло, глаза расширились — смесь удивления и лёгкого ужаса.
— Трееееееем…
— Верно, — тихо кивнул старик. — Я их нашёл и доказал, что могу быть полезен. Иерархия демонологов — пирамида. Во главе Пилигрим…
— Стоп! — Вен резко поднял руку. — История говорит, что Пилигрим пришёл в наш мир более тысячи лет назад. Или это теперь просто должность?
— Нет, — Трем сжал зубы, но голос был ровным. — Это сам Пилигрим. Силен невероятно, но ограничен Зиккуратом. Покидает город лишь на короткое время, иногда усиливая войска на перешейке. Даже с его помощью демонологи взяли первую крепость — люди отбили её лишь через триста лет.
Он сделал паузу, глаза сверлили Вена.
— На второй ступени — Первые Адепты. Их трое. Пилигрим решает, кто уйдёт на покой и кто займёт место. Далее — Мудрые. Семеро. Двое за перешейком, пятеро здесь, в Ауриде. Они собирают ковены, крайне опасны. Я не знаю, как давно они здесь, но каждый занимает высокое положение.
Вен ощутил, как сердце замерло на мгновение. В его голове начали прокручиваться стратегии и слабые места врага, но чувство тревоги не отпускало.
— У каждого из Мудрых есть отличительный знак — кольцо. Оно не простое, но какие свойства — я так и не узнал.
— И как ты это узнавал? — сухо спросил Вен, напряжённо сжимая пальцы.
В этот момент на стол тихо упало что-то тяжёлое, обёрнутое в грязно-серую тряпицу. Вен замер, дыхание чуть участилось. Аккуратно, словно опасное ядовитое насекомое, он развернул ткань.
На первый взгляд кольцо было ничем не примечательным: широкая полоса металла, приглушённый блеск, ни орнамента, ни камня. Такое можно встретить на пальце любого торговца. Но стоило всмотреться чуть дольше, как поверхность начинала втягивать взгляд. Казалось, в её глубине клубится тьма, которая отвечает взглядом на взгляд. И чем дольше смотришь, тем сильнее ощущение, что смотришь вовсе не ты.
На внешней стороне кольца были едва различимые гравировки — непонятные линии и символы, словно оставленные рукой, давно забывшей человеческий язык. Они не сияли, но, если долго всматриваться, в них ощущалась странная энергия, тихо вибрирующая, словно кольцо само дышало. Вен наклонился ближе — и по коже пробежал тихий гул, от которого пальцы непроизвольно сжались в кулак. Это было не просто кольцо. Но назвать то, что оно скрывало в себе, словами не решился бы даже мастер.
 Вена прошиб холодный пот — челюсть отвисла. Он ощущал не только силу, но и чужую волю: жажду, агрессию, ненависть, чувство превосходства и неуязвимости. Сердце колотилось, а разум мгновенно начал выстраивать план действий и оценивать угрозу.
— Дай угадаю, — пробормотал Вен, голос ровный, но в нём скользнуло уважение. — Потому ты и ушёл в лес, окружил себя ловушками и зверьём. Но даже это не спасло — бывшие соратники всё равно нашли дорогу.
— Всё верно, — тихо кивнул Трем. — А ты оказался в нужное время в нужном месте.
Мгновение тянулось тишиной. Вен откинулся назад, будто пытаясь сбросить с плеч гнет кольца, которое всё ещё лежало между ними. В груди распирало осознание: это не просто артефакт — это ключ к пониманию врага. И каждое слово Трема звучало как экзамен, проверка его зрелости и способности мыслить шире, чем задачи ученика.
— Почему тебе не поверила гильдия? — спросил он после паузы.
— В этом моя вина, — усмехнулся Трем, сухо, без веселья. — Как в той басне: слишком долго кричал «волки-волки». Позже пришлось вариться в этой каше самому, никого не привлекая и не ставя в известность.
— Ты говорил, что Мудрых на нашей земле пятеро, — Вен сжал пальцы в замок, — с учётом этого кольца или без?
— Это ещё одна особенность. Колец семь. Их принёс в наш мир сам Пилигрим. Посвящение нового иерарха без кольца невозможно. Значит, здесь осталось четверо… и я сумел выследить двоих.
— А символика у Первых Адептов? — спросил Вен чуть резче, чем хотел.
— Не знаю, — покачал головой Трем. — И никто не скажет.
Повисла пауза. Вен задумчиво провёл рукой по лицу. Он знал, чего добивается учитель: Трем поставил всё на кон ради цели и ждал от него того же. Решение уже созрело.
— Я подниму твоё знамя, Учитель, — твёрдо сказал он.
— Тогда слушай внимательно, — в голосе Трема зазвенела усталость, но и надежда. — Всё, что я узнал, теперь твоё.
Монолог оказался долгим. Когда он закончился, лес уже укутался в непроглядную тьму и наполнился ночными звуками, от которых днём не осталось бы и следа. Выходки Трема давно перестали удивлять ученика, но на этот раз сердце кольнуло предчувствием: эта встреча может стать последней. Вен мельком взглянул на старика, забрал мешочек, нож — и молча вышел. По пути прихватил из погреба жбанчик вина, приложил к губам свистульку. Тонкий звук почти терялся в тишине, но тот, кому он был адресован, услышал.
Из чащи выскользнула тень, бесшумная и серая, как сама ночь. В следующий миг перед Веном возник огромный лесной волк. Его шерсть отливала в лунном свете серебром, а глаза, холодные и умные, светились ровным зелёным огнём. Он был не просто большим — он был мощным – чтобы посмотреть человеку в глаза, волк даже не пытался задрать голову, и каждый мускул под гладкой шкурой дышал силой диких земель.
Зверь подошёл ближе, и Вен почувствовал исходящее от него тепло. Он погрузил пальцы в густую шерсть на загривке, ощущая под ней стальную упругость.
— Что, соскучился? — тихо спросил Вен.
В ответ волк лишь коротко ткнулся холодным носом в его ладонь, и этого было достаточно. Они были двумя охотниками, и тропа, уходящая в ночь, была их общей.
Было одно единственное место, где выращивали и воспитывали этих прекрасных созданий. Его звали не просто волком — он был Lupus Venator: охотник, рождённый луной и лесом. Алхимик всегда испытывал страсть к собакам и когда решил обзавестись спутником, то даже не особо раздумывал, а Бигорцы предложили столь прекрасный вариант, что юноша был влюблён с первых секунд, ещё даже не зная, что они будут почти тёзками. И этот союз стоил дороже любого золота, которое принимали бигорцы за своих подопечных.
С полгода необходимо было прожить со щенком под неустанным присмотром опытных мастеров, осваивая все тонкости и особенности симбиоза – именно симбиоза, а не просто общения с питомцем. Венатор и Вен стали неразлучны.;