Глава 6. Героизм и цена колдовства

Кабинет лорда Греола Арлезайского, известного всему гарнизону как «Дядюшка», был таким же спартанским, как и его хозяин. Никаких гобеленов и позолоты — только огромный дубовый стол, заваленный картами, да пара заставленных полок с фолиантами по тактике и истории войн.
Воздух в комнате был густым, но не от дыма, а от напряжения. Здесь собрались те, от кого теперь зависела судьба Дефенгора.
Мастер-Маг Дара из Белого ордена сидела с видом королевы, снизошедшей до совета простых смертных. Её бело-голубое платье с откровенным декольте было вызывающе неуместным в этой обстановке, словно она готовилась не к осаде, а к придворному балу. Но в её холодных голубых глазах читался стальной, безжалостный интеллект. «Мы даже не понимаем с чем столкнулись, — промелькнуло у неё в голове. – Интуиция кричит, что океан ярости готов обрушиться на стены».
Бард Лютик, напротив, стоял в стороне, прячась от внимания. Он прислонился к стене в дальнем углу, перебирая струны лютни, не извлекая звука. Его пронзительный взгляд скользил по собравшимся, считывая настроения и слабости. «Страх, гордыня, жадность... Прекрасная палитра, — думал он. Осталось решить, какую мелодию из этого сплести — боевой гимн или погребальный плач».
Гранд-мастер Вирр из Лиги Теней был неподвижен, как изваяние. Его тёмная, без каких-либо опознавательных знаков одежда, казалось, впитывала свет. Он не смотрел ни на кого, в частности, но у всех было ощущение, что он видит всех одновременно. «Двадцать солдат, полсотни наемников-одиночек и старый Требушет, — мысленно подводил он итоги.  – Шансы малы. Но в хаосе есть свои возможности...»
Их всех объединяло одно — они смотрели на хозяина кабинета.
Лорд Греол Арлезайский, «Дядюшка», упирался кулаками о стол. Его массивная фигура в походном камзоле, на котором угадывались следы ношения лат, казалось, была вырублена из гранита. Он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом, в котором читалась усталость, но не растерянность.
— Итак, — это слово перекрыло мысли всех собравшихся. — Карты на столе. Враг у ворот. Двести пятьдесят штыков против наших двадцати. Плюс вы. — Его взгляд, как наждак, скользнул по Даре, Лютику и Вирру. — Ещё есть наёмный сброд, что не способен сомкнуть щиты, и я им не доверяю! Вопрос один: как из этой заварушки выйти живыми. Разведка говорит, что и на нас идёт … не войско... Сброд. Наёмники. Хорошо вооружённые, но без стягов. Латники — ветераны, по выправке видно. А вот всадники... зелёные. Но самое главное... — он сделал паузу, глядя прямо на Дару, — С ними нет магов. Ни одного.
В комнате повисло изумлённое молчание.
— Глупость? — резко спросил Греол.
— Нет, — от слов Дары в воздухе звенел лёд. — Тактика. Их маги скрыты. Они чего-то ждут, может это их особые козыри. Это ловушка. Или они просто не успели подойти.
— В Лиге Теней не верят в совпадения, — впервые за всё время произнёс Вирр — Это отвлекающий удар. Их цель — не взять замок. Их цель — связать нас здесь, пока их главные силы действуют где-то ещё.
— Тогда что им нужно? — вскипел Греол, постучав не сильно кулаком по столу.
— Информация, — так же тихо ответил Вирр. — Испытание обороны. Убийство ключевой фигуры. Или... — его взгляд на долю секунды остановился на Даре, — похищение ценного актива.
Магиня холодно выдержала взгляд, но её пальцы непроизвольно сжали складки платья. «Он знает. Чёрт побери, он знает, почему нас действительно прислали сюда. Знает больше, чем мы сами.»
— Неважно, что им нужно! — бард Лютик внезапно оторвался от стены. — Важно, что мы можем им дать. Мы можем дать им такой спектакль, который они не забудут. Пусть думают, что мы слабы. Пусть лезут на стены. А там... — он бряцнул по струнам, извлекая зловещий, низкий аккорд, — мы сыграем для них похоронный марш.
Греол медленно выпрямился. В его глазах зажёгся знакомый огонь — огонь старого солдата, почуявшего бой.
— Хорошо, — прорезал он повисший в воздухе звук струн. — Значит, не обороняться, а заманивать. Разведчиков распределить на всех участках. Я хочу знать о каждом их шаге. Вирр... — он посмотрел на гранд-мастера, — ваши «тени» выходят в поле. Найдите их лагерь, найдите их магов. Дара, вы готовите щиты. Но не раскрывайтесь. Лютик... — лорд повернулся к барду, — готовь свои самые горькие и самые гневные песни. Завтра эти стены должны заговорить.
Он обвёл всех тяжёлым, но теперь уже уверенным взглядом.
— Они пришли проверять нашу крепость. Что ж, покажем им, что Дефенгор — это не просто камни. Это гробница для тех, кто посмеет его тронуть.
– Думаете, все эти вновь прибывшие в город вояки нам помогут? – Виконт Венгер оторвал взгляд от карты, на которой уже проступили потёртости. – Куча разношёрстых наёмников, но надо отметить, что большинство с отменным снаряжением.
Дядюшка резко поднялся, его массивный стул с грохотом отъехал назад.
– Каждый из них может хвалиться своими заслугами сколько угодно! Они одиночки! С такими амбициями из них не слепишь единый строй. Но... – он с силой сжал пальцы, костяшки побелели, – нам пригодится любая поддержка. Надо продержаться двое-трое суток. Всего-навсего.
В углу, в тени, шевельнулось что-то серое и невзрачное.
– Но одиночки, временами, способны на большее, чем целая армия.
Греол медленно, преодолевая внутренний импульс, повернулся к говорившему. Он знал Вирра и прекрасно помнил своё же правило: «не поворачиваться к нему спиной».
– Я с тобой соглашусь, Вирр, – граф стал тише и опаснее, – только в тот день, когда ты покажешь мне одиночку, способного в одиночку остановить армию, пусть не большую.
В пальцах гранд-мастера Лиги Теней, словно сам собой, появился короткий дротик, который он умело вращал.
– Мои люди этой ночью «прополют» подступы к замку. Дело одиночек – ослабить армию до битвы. Славу окончательного разгрома мы уступим тебе. Нам... – он извлёк из складок плаща сверток пергамента и плавным движением положил его на стол, – достаточно денежного вознаграждения.
Затем его внимание переключилось. Он повернулся к Даре, и в этом движении была театральная точность.
– Мадемуазель Дара, я верю в ваши магические способности. И прекрасно осведомлён о мнении Ордена о моей Лиге. Но, уверяю, – его губы тронула чуть заметная улыбка, – меня ещё рано испепелять.
Девушка фыркнула, стараясь сохранить пренебрежительную маску.
– Очень надо! Я успею сделать это и завтра, в «пылу битвы».
– Ах, этот женский пыл… Да, я всегда готов с головой броситься в этот пожар. – Вирр заговорил низко, бархатным баритоном.
Он встал. Невзрачность спала, как старая кожа. Из тени поднялся высокий, стройный мужчина с аристократическими чертами лица, одетый в дорогой, но строгий камзол. Дара, всегда бойкая на язык, на секунду онемела. Она встряхнула головой, сбрасывая наваждение.
– Это... иллюзия? – выдохнула она, не в силах отвести взгляд.
Вирр тихо рассмеялся. Звук был обаятельным и совершенно естественным.
– Нет. Я выгляжу именно так. Но меня бесконечно умиляют ваши «истинные», пронзающие всё насквозь, магические взгляды, которые не видят того, что прямо перед носом.
– Да… а с магами у нас положение непростое, – вмешался Дядюшка, пытаясь если не остудить страсти, то хотя бы отвести внимание от конфликта.
– Всё под контролем, – Дара гордо вскинула подбородок, и камешки её диадемы вспыхнули радужными бликами. – Наших сил хватит, чтобы держать оборону до тех пор, пока может подойти подкрепление с инквизиторами.
– «Может»? Оно должно подойти! – Дядюшка не отрывал взгляда от магини, пытаясь прочитать малейшую тень сомнения на её лице. Но лицо её оставалось невозмутимым — вежливая улыбка, ласковый взгляд голубых глаз.
И тут Греол поймал себя на том, что начал невольно любоваться ею. Взгляд скользил от идеальной линии бровей к изгибу губ, выстраивая из этих деталей ослепительную мозаику. Её голос звенел, словно хрустальные колокольчики, а Дядюшка был уже готов продать душу за одно прикосновение к этой богине...
– Э-э-э… Дара, дорогая, – вежливо вклинился Вирр, – может, прежде чем наш друг начнёт вылизывать твои очаровательные туфельки, он сначала поставит росчерк в договорчике?
Магиня недовольно поморщилась, и гипнотическая связь оборвалась. Дядюшка пошатнулся, потеряв равновесие, и с силой тряхнул головой, пытаясь сообразить, где находится. Видимо, соображать он всё-таки умел. Гневно взглянул на блондинку, тут же опомнился и отвёл глаза.
– Мне что, надо напоминать, почему мы все тут оказались? – его голос зазвучал хрипло от сдерживаемой ярости. – Вы, госпожа магистр, вы, уважаемый бард, вы, куница... С мастером Теней проще – его связывают с нами деловые отношения. Но даже ему должно быть понятно, что случится, если замок падёт!
Дядюшка сдавленно вздохнул. Беситься было бесполезно. Он знал всех собравшихся. Вражда между Лигой Теней и магами не утихнет никогда.
Воевода вызвал дежурного офицера и отдал распоряжения на завтра. Схема была готова заранее; теперь оставалось лишь действовать по инструкции: оповестить крестьян, когда им быть за стенами, поднять армейские подразделения по тревоге, усилить патрули.
На этом Дядюшка считал совещание исчерпанным. Серый мастер испарился, едва получив росчерк на своём договоре. Магиня вежливо попрощалась и удалилась. Бард и следопыт, допивая последний кувшин, наконец вывалились за дверь, оставив в кабинете тяжёлую, пьяную тишину.
Греол Арлезайский остался один.
Он откинулся на спинку стула, и вдруг вся его массивная фигура, ещё минуту назад бывшая воплощением уверенности, обвисла, сломленная невидимой тяжестью. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. «Двадцать человек. Пятьдесят наёмников, которым нельзя доверять. И они. Горстка блестящих, непредсказуемых одиночек с собственными планами. Против двух с половиной сотен».
Он подошёл к окну, отодвинул тяжёлую штору. Ночь за стеклом была тёмной и беззвёздной. Где-то там, в этой тьме, они уже готовились. Разбивали лагерь, точили клинки, готовили свои ритуалы. Он почти физически чувствовал их присутствие — сгущающуюся угрозу, что давила на виски.
«А что, если Вирр прав? Что, если это только отвлекающий удар? - Мысль была похожа на тонкий ледяной осколок в груди. - Что, если настоящая армия уже обходит нас, чтобы ударить в спину? Или того хуже — идёт на беззащитные деревни в его владениях?»
Он сжал рукоять кинжала на поясе. Холод металла был единственным, что казалось реальным. «Инквизиторы... Дара сказала «может». Не «придут», а «может»». Надежда оказалась хрупкой соломинкой. Он не мог строить оборону на «может».
Внизу, во дворе, слышались приглушённые голоса, лязг оружия, ржание лошадей. Его люди. Те, кто доверил ему свои жизни. Солдаты, у многих из которых в окрестных деревнях остались семьи. И он должен был вести их на убой. Ради чего? Ради клочка земли с каменными стенами?
Греол с силой упёрся лбом в холодное стекло. Перед ним стоял самый страшный выбор командира — когда все варианты ведут к гибели, и нужно выбрать ту, что чуть менее губительна. Сдать замок без боя? Предать доверие сюзерена? Или стоять до конца, зная, что обрекает на смерть каждого, кто остался с ним в этих стенах?
Где-то в городе плакал ребёнок. Звук, тонкий и беспомощный, донёсся сквозь ночную тишину. И лорд Греол «Дядюшка» Арлезайский зажмурился, впервые за долгие годы чувствуя на своих щеках невыносимый, солёный жар беспомощных слёз.
В тени у окна, за пределами света факелов, стоял человек в рубище. Он слышал каждое слово совещания. И знал: его час ещё не настал. Но близок.
Последние лучи солнца еще золотили шпили башен Дефенгора, когда над городом зазвучал колокол. Не размеренный благовест, а судорожный, разорванный стон меди, выкрикивающий одинокое, паническое слово: «Тревога!».
И тут же воздух зазвенел от заклинания противника.
Не звук — а стальной коготь, вцепившийся в мозг. Высокий гул, заставляющий вибрировать зубы и кости. На стенах люди закачались, будто земля ушла из-под ног. Первыми рухнули юнцы из наемников, зажимая руками уши. Бывалые бойцы, бледные как смерть, шатались, опираясь на древки копий.
— Когда они успели собрать ритуал?! — выдохнула Дара, влетая в командную башню. — Щит, сейчас же!
Пятерка магов, застигнутых врасплох, выдохнула как один защитную формулу, сжимая покрепче свои посохи, испещрённые знаками и символами. Символы вспыхнули разными цветами, перебирая комбинации и складываясь в правильные последовательности. Воздух сгустился, став плотным, как бронестекло. Они опоздали. Всего на долю секунды — но из-за этого десятки защитников на стенах уже корчились в конвульсиях.
Звон прекратился так же внезапно, как и начался.
В оглушившей тишине были слышны лишь стоны и приглушенные крики. И тут же, будто дождавшись этого момента, на них обрушилась вторая волна.
— Перестраивайся! Лед! — крикнула Дара, чувствуя, как снаружи накатывается волна лютого холода.
Маги уже не полагались только на посохи — резные обсидиановые навершия и так раскалились до опасного предела, вбирая в себя чудовищную отдачу. Пальцы привычно схватили таблички из ароматного сандала и дощечки черного дуба. Мелки из толченого алмаза и киновари заскользили по дереву, выписывая защитные символы. Знаки разгорались неспешно, достигая предела яркости, а затем дощечки с тихим щелчком рассыпались в пепел, приняв на себя удар реальности.
Невидимый щит над стеной покрылся инеем, с него градом посыпались сосульки. Едва справились с ледяным натиском — пространство снова исказилось. Оглушительный рев, вышибающий мысли. И сразу за ним — град камней, призванных из ниоткуда. Щит, ослабленный предыдущими атаками, дрогнул. Часть булыжников, размером с кулак, прорвалась за линию стен, с грохотом разбивая мостовую и кровли домов. Повезло — под ними никого не было.
— Они бьют по очереди! Лейтен, за шум! Фенрир, за тепло! Лия — за камни! Тиль, Зима – рисуйте, мы слишком быстро расходуем буферы! — Дара, уловив схему, разорвала единый щит на сегменты, распределив ответственность. Ее взгляд метнулся к темнеющему полю, где в лагере противника мелькали багровые вспышки. — С такой скоростью и силой… они жгут свои собственные "линзы". Не просто магические дощечки, а настоящие живые щиты. Эти ублюдки используют людей! Кровожадные черви!
Она замолчала, понимая, что только что признала перед своей командой то, чего боялась больше всего — против них не просто сильные маги, а те, кто отринули мораль и человечность.
Следующая шумовая волна и волна жары, заставляющая металл доспехов обжигать кожу, разбились о точечные барьеры, даже не долетев до камня. Но цена была высока: еще одна пачка драгоценных табличек обратилась в пыль.
Воздух над зубчатыми стенами Дефенгора все еще дрожал, пахнул озоном, опаленной сталью и сладковатым дымком сожженного сандала. Люди на стенах, оглушенные, с окровавленными ушами, пытались вернуться к своим постам. А в башне маги, экономя оставшиеся ресурсы, с тревогой смотрели на свой истощающийся арсенал. Они сражались искусством и подготовкой против грубой силы, купленной ценой чужих жизней.
— Держите строй! Ничего страшного, просто фейерверк в нашу честь! — Слова барда Лютика, ровные и уверенные прокатились по бастионам. Но даже его харизма не могла полностью скрыть горький привкус страха.
И пока защитники приходили в себя, враг действовал.
Они упустили важный момент.
С высоты стен открывалось жутковатое зрелище. Всего в трехстах шагах, за пределами досягаемости лучников, кипела работа. Как муравьи, копошились люди, разбивая лагерь с пугающей скоростью. Три десятка всадников с факелами метались по флангам. А позади, инженеры уже забивали последние клинья в две малые требушки. Стук их молотков отдавался в сердцах защитников мерным, зловещим.
В это же время лучников противника, которых никто не заметил, выдвинули вперед.
— Воздух! Щи... — начал кричать Венгер, но его голос утонул в свистящем граде.
Первый залп был слаженным и убийственным. Десятки стрел впились в растерянных защитников. Большинство отскочили от доспехов, но нашлись и те, что с тихим чавком входили в тело, находя стык между латами.
— Ответный залп! Без команды! — завопил Венгер.
Защитники открыли беспорядочную стрельбу. Но противник ждал этого. Строй их лучников прикрыли латники, вскинувшие сплошную стену щитов. Стрелы защитников отскакивали от нее, словно горох.
И тут случилось неожиданное.
Одна из стрел, выпущенная с высоты стен, была тяжелее других. Вместо наконечника у нее была закреплена склянка. Она описала дугу и разбилась у ног первого ряда латников. Жидкость брызнула во все стороны и мгновенно вспыхнула ослепительно-белым пламенем.
— Алхимический огонь! — кто-то крикнул за стенами.
Пламя прилипло к сапогам и поножам, его нельзя было сбить. Строй дрогнул. Люди в панике отскакивали, бросали щиты, пытаясь сбить пламя, которое пожирало кожу и металл. Цепная реакция паники побежала по рядам атакующих.
Вражеский рог протрубил отход. Быстро, четко. Но это не было паническим бегством.
Атакующие лучники и латники начали не отступление, а перегруппировку. Они пятились назад, не поворачиваясь спиной к стенам, сохраняя строй и прикрываясь щитами. Соседи подбирали раненых товарищей и оттаскивали к лекарям.
На стенах воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих щитов и тяжелым дыханием защитников. Они отбились. На этот раз.
Но все они понимали: это была лишь первая разведка. Проверка на прочность. Первая психологическая победа осталась за нападавшими.
– Лемм, как твои разведчики могли такое пропустить? – Взревел Дядюшка, глядя на работу за стенами.
– У них очень сильные маги и подготовка, – доложил следопыт Лэмм. Его лицо, иссеченное морщинами и шрамами, было мрачнее тучи. – Словно из-под земли выросли. Или... Он многозначительно посмотрел на темнеющее небо.
– Мои люди не успели. Мы просчитались. Они действуют на опережение. – мрачно заключил Гранд-мастер Вирр. Его темный, неброский плащ сливался с тенями. Он смотрел не на лагерь, а вглубь города, на узкие улочки, погружавшиеся во тьму.
Лорд Греол «Дядюшка» Арлезайский, опираясь руками о каменный парапет, тяжело вздохнул. Его тучная фигура, обычно излучающая добродушие, сейчас казалась каменным изваянием.
– Ладно. Просчитались. – Он повернулся к своей опоре – Виконту Венгеру, молодому, но толковому тактику, и «Кулаку», чье лицо выражало одно желание – ринуться в бой. – Венгер, расставляй лучников экономно. Пусть бьют только по верным целям. «Кулак», твои головорезы... прости, наемники, – поправился он, – дерутся за деньги. Напомни им, что мертвым золото не нужно. Раздели их на группы по пять охломонов, придай к каждой по двое моих солдат. Пусть держат участки.
В этот момент с центральной башни, где закрепилась Мастер-Маг Дара, в сторону осадных орудий взмыли не сгустки чистой энергии, а две огненные сферы, оставляющие за собой шлейфы раскаленного воздуха.
Это была не импульсивная атака, а выверенный удар. Каждую сферу окружал сложный, мерцающий геометрический узор, спроецированный с ритуальных дисков, которые держали два мага из ее команды. Диски трещали по швам, медленно обугливаясь, принимая на себя чудовищную обратную отдачу от реальности.
Ответ из вражеского стана пришел мгновенно. Им навстречу вырвались не «кинжалы льда», а вихри инея, сконцентрированные вокруг темных, пульсирующих ядер — похоже, кусков обработанного обсидиана. Они не просто летели, а вытесняли тепло вокруг себя, заставляя влагу в воздухе кристаллизоваться в ледяные иглы.
Стихии столкнулись в середине поля не с грохотом, а с оглушительным шипящим вздохом. Воздух вздыбился, породив ураган из пара и ледяной крупы. Ни одна из сторон не пострадала физически, но защитники увидели, как двое магов Дары отшатнулись от окон, с трудом переводя дыхание, а их диски рассыпались в прах.
Этот яркий, но безрезультатный обмен стал последним визуальным проявлением магии, понятным для простых солдат.
Настоящая дуэль ушла вглубь.
Она переместилась в сферу, невидимую смертным: в борьбу за контроль над потоками М-энергии, в попытки найти слабые места в чужих ритуальных схемах, в титаническую работу по стабилизации собственных заклинаний, пока враг пытается их разорвать изнутри. Теперь это была битва концентрации, знаний и запасов, битва, где каждый проваленный щит или сорванный ритуал оплачивался чьей-то жизнью — либо жертвы за стенами, либо самого мага.
– Теперь мы знаем, что они используют не просто магию крови, а совершают жертвоприношения. – Голос Дары был низким и острым, как отточенный кинжал. Он не гремел, а впивался в сознание, и от него по коже помощников бежали мурашки. – Необходимо связать их «по рукам и ногам», чтобы не хватило сил на очередной кровавый ритуал. Иначе нас всех умоют кровью. Нашей.
Она обвела взглядом пятерку, и в ее глазах горела не ярость, а холодная, отчаянная решимость.
– Лейтен, Фенрир. Ваш дар – защита. Стройте щиты при малейшей дрожи в полях. Не ждите команды. Час осторожности миновал.
Оба мага молча кивнули, их лица были напряжены. Они понимали – теперь любая их ошибка будет стоить жизней.
– Зима.
Молодая магиня вздрогнула.
– Для тебя – задача с фантазией. Твоя стихия – жизнь. Призови животных леса и неба. Всё, что сможешь. Пусть атакуют шатёр Кровавых Колдунов. Непрерывно. Пусть клюют, царапают, нарушают концентрацию – сделай их существование невыносимым. Твоя война – война шимпанзе.
У Зимы в глазах, вместо ужаса, вспыхнул огонь. Это была работа чистой магией, пусть и изматывающая, но не требующая переступать через себя. Кивок был твердым и быстрым.
Взгляд Дары, тяжелый и неумолимый, скользнул к Лии и Тилю.
– Вы двое – со мной на стены. Ваша задача – атака.
Дара развернулась и вышла из башни, ее платье взметнулось от резкого движения. Лия и Тиль, связанные годами совместных работ и безоговорочным доверием, молча последовали за своим лидером в гущу ночного хаоса.
На узкой лестнице, почти скрытой тенями, Дара остановилась, повернувшись к ним. Ее лицо, освещенное снизу отблесками далеких пожаров, казалось высеченным из камня.
– На стенах для вас обустроят походную мастерскую. Без лишних глаз. Понятно?
– Нам не впервой работать под свист стрел, – хмыкнул Тиль, но в его голосе не было прежней уверенности, лишь нервное напряжение.
– Я договорюсь, чтобы к вам направляли раненых, – голос Дары стал тише, но от этого лишь страшнее. – Из тех, кому наша принципиальность не залатает раны. Используйте их кровь.
Воздух застыл. В глазах Лии и Тиля вспыхнул не протест, а настоящий ужас. Использовать кровь соратников? Это был не просто путь в бездну, а прыжок в ту самую пропасть, на краю которой они клялись стоять насмерть.
– Не спорить! – Ее слова прозвучали как щелчок бича, отсекая любые возражения. Пальцы впились в каменный парапет так, что, казалось, вот-вот раскрошат его. – Сейчас мы не имеем права на брезгливость. Противник слишком силён. И да... – Она сделала паузу, давая этим словам просочиться в самое нутро. – Я знаю.
Она смотрела на них так, словно видела каждую тайную гримуарную пометку, каждый украдкой проведенный ритуал.
– Я знаю, что вы тайно практиковали формулы крови, несмотря на все табу Ордена. Вы здесь, со мной, потому что ваш ум ищет пути к цели, а не слепо молится на догмы. Так найдите же их сейчас!
Ее слова повисли в оглушительной тишине, горькие и неоспоримые. Лия, побелевшая как полотно, судорожно сглотнула и кивнула. Тиль уставился в залитую тенями мостовую, не в силах поднять взгляд. Неясно, что пугало их больше: сам приказ или леденящее душу осознание, что Дара всегда знала. И одно неверное слово, один донос — и не только их жизни, но и судьбы их семей окажутся в руках инквизиции.
– И теперь мы все трое будем одинаково повязаны кровью, – тихо, почти нежно, завершила разговор магиня. – И потому будем доверять друг другу ещё больше.
В этих словах не было утешения. Была холодная сталь факта. Они больше не учитель и ученики, связанные общей целью. Они — сообщники, скованные одной цепью, которую сплели из собственных тайн и страха. Общая вина стала самым прочным из возможных союзов.
Дара выпрямилась, ее фигура вновь стала воплощением непоколебимой воли. Приказ был отдан. Та самая тонкая, но прочная нить, что отделяла их от врага, только что лопнула. И они все это поняли. Цена выживания Дефенгора оказалась куда страшнее, чем простая смерть в бою.
За стеной, над лагерем врага прокатился рёв труб. И начался ад.
Требушеты были собраны и первые снаряды взмыли в воздух, озаряя округу огненными шлейфами.
– Пожарные команды, по местам! Не паниковать! – рявкнул «Кулак», его хриплый бас перекрыл гам.
Но передышки не было. Как только защитники привыкли к обстрелу, вперед выдвинулись пехотинцы. Они, прикрываясь большими щитами тянули осадную башню и катили таран.
– Лучники! Башню сжечь! – скомандовал Виконт Венгер, его голос был хриплым от напряжения.
Стрелы засвистели, находя свои цели. Кто-то внизу вскрикнул, и осадная башня на мгновение замерла, но тут же снова поползла вперед, подталкиваемая новыми бойцами, занявшими место павших.
– Смола! Готовьте смолу! – проревел «Кулак», появляясь на стене у ворот с группой горожан, тащивших большой чан с дымящейся черной жижей.
Лорд Греол «Дядюшка» стоял неподвижно, впиваясь взглядом в ползущую к стенам громадину. Воздух звенел от напряжения — не магического, а человеческого. Маги свели друг друга в патовой дуэли, и теперь судьба Дефенгора решалась сталью, деревом и простой смекалкой.
– Венгер, инженеры? – бросил он, не отводя взгляда от осадной башни. До нее оставалось меньше тридцати шагов.
– Настраивают Требушет на навесную, чтобы бить по их резервам за воротами, – доложил виконт. – Без магического прицела – долгая работа.
– Пусть торопятся, – сквозь зубы процедил Греол. – Каждая секунда на счету.
Башня была уже так близко, что в ее темных бойницах ясно виднелись лица — ожесточенные, потные, с горящими глазами.
– Пли! – проревел «Кулак».
Десятки горящих стрел взмыли со стен, впиваясь в деревянный фасад. Но огонь лишь шипел и гас на толстой сырой коже, натянутой на башню, окутывая ее едким черным дымом, но не поджигая.
В этот момент из строя наемников вырвался молодой солдат с перекошенным от страха лицом.
– Держитесь! — крикнул он, срывая с пояса компактную метательную трубу и вкладывая в её седло стеклянный шар с мутной жидкостью. – Алхимический огонь! Свинцовая «слеза»!
Короткий, хлопающий звук — и граната, описав резкую дугу, со звоном разбилась о мокрую кожу, чуть левее центра.
Мир взорвался. Не красным, а ослепительным бело-зеленым пламенем, которое не гасло, а липло, растекалось и пожирало все на своем пути. Дерево под кожей захрустело, вспыхивая факелом. Через мгновение вся передняя часть башни была объята адским, неукротимым пожаром.
Из-за стены донеслись уже не боевые кличи, а панические вопли. Вражеский рог протрубил отбой. Нападавшие, прикрываясь щитами от брызг адского пламени, начали организованное, но поспешное отступление, пытаясь оттащить пылающие руины.
На стене на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящего дерева. Они отбили первую попытку штурма. Ценой огня и смекалки.

Дара бодро шагала к стенам, в уме перебирая варианты разговора с Греолом. «Предложить помощь с ранеными? Собирать кровь втихаря? Старый воин многое повидал, но как убедить его стать соучастником? Как сделать так, чтобы никто и никогда...»
– Дара!
Окрик прозвучал неожиданно, и от столь знакомого голоса по всему телу пробежали мурашки. Она обернулась и увидела крестоносца, чей тяжелый взгляд был устремлен на нее. Шлем скрывал лицо, и она недоумевала ровно до той секунды, пока он не снял его.
– Прав! – ее лицо озарила улыбка, в которой мгновенно растворилась вся суровая решимость. Она бросилась к нему, и их объятие было таким же крепким, как и долгожданный поцелуй, в котором смешались страх, тоска и облегчение.
Для окружающих это было странное зрелище: железная леди ордена магов за секунду превратилась в нежную женщину в объятиях воина.
– Почему на тебе символика крестоносца? – спросила она, наконец оторвавшись, но не выпуская его из объятий. – Где же сияющий паладин?
– Паладина больше нет, – его голос стал тише и суровее. – Я всё расскажу, но позже. После осады.
– Осада... – её лицо вновь стало серьезным, в глазах вспыхнул прежний огонь, но теперь в нем горела и личная тревога за него. – Да, это важно. И мне сейчас же нужна твоя помощь в деле, о котором никто не должен узнать. Ни единая душа. Иначе самым лучшим выходом для нас всех будет костёр…

Стрельба прекратилась. Наступила неестественная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском горящего дерева и стонами раненых.
Лорд Греол тяжело опустился на лавку, вытирая пот со лба.
– Час передышки, не больше, – хрипло сказал он. – Они будут тушить. Потом придут снова.
Он оказался прав.
Ровно через полтора часа, когда защитники едва успели перевязать раны и сменить лучников на стенах, вражеские рога снова протрубили атаку. Башня, обугленная и дымящаяся, но все еще целая в своей основе, снова поползла к стене, ведомая свежим подразделением. А с неба, с воем, снова посыпались огненные ядра, одно из которых обрушило участок бойниц на восточной стене.
И так продолжалось всю ночь. Цикл за циклом. Накат – яростный штурм, лестницы, таран, град стрел. Отступление – когда защитники ценой невероятных усилий и хитрости поджигали осадные машины или заливали штурмующих кипятком. Передышка – слишком короткая, чтобы отдохнуть, но достаточно долгая, чтобы понять, как ты устал. И снова накат.
К утру стены были залиты кровью и сажей, люди спали на ходу, стоя у бойниц. Но Дефенгор держался. Он держался, потому что его защитники сражались не магией, а упрямством, потом и кровью, отвечая сталью на сталь, и огнем на огонь. И все они знали – это только начало.