Глава 10. Игра теней и договорённости

Вен потянулся, слыша, как хрустят позвонки и ноют переутомленные мышцы. Вот с чего ему было устать – просто сидел на пне, ждал. Но каждое мгновение этой засады впивалось в нервы стальными крючками. Теперь тело отзывалось на выброс адреналина глухой болью и мелкой дрожью в пальцах.
Он мысленно прикинул временные отрезки. Магические всплески — особенно такие яркие — были как маяки в ночи. Подкрепление инквизиции уже мчалось сюда. У него в запасе были минуты, от силы полчаса. Быть наивным и считать Святой Престол глупцом — верный путь в казематы. Они все поймут. Но к тому моменту, когда они разберутся в его уловках, истинные следы троих беглецов должны будут окончательно исчезнуть. Если, конечно, их будут искать не всеми силами империи.
Перед мысленным взором вдруг возникло лицо того паренька из подземелья Дефенгора — искаженное болью, с глазами, в которых гаснул последний огонек. Демонологи открыто заявили о себе. Это значило, что инквизиция сойдет с ума, выискивая каждую ниточку, каждого возможного союзника или предателя. А он, Вен, вместе с Правам и Дволком, во время осады отличился слишком ярко. «Приглашение» от высших эшелонов власти было лишь вопросом времени. И отказаться от него не получится.
— Венатор, — тихо позвал он.
Серый волк, будто тень, материализовался у его ноги, прижимаясь теплым, плотным боком к его бедру. Вен опустил руку, погрузил пальцы в густую шерсть за ухом.
— Нам нужно будет на время расстаться, друг. Ты отнесешь весть в Зверинец. От того, поверят ли они мне… захочет ли стая помочь… будет зависеть многое… и моя жизнь.
Венатор приподнял морду. В его глазах не было ни тени покорности — лишь непоколебимая решимость остаться и сражаться. Вен почувствовал это без слов.
— Знаю, — прошептал он, склонившись лбом к теплой голове волка. — Но то, что ты сделаешь, важнее любого боя.
Алхимик достал из походной сумки тонкий, сложенный в несколько раз лист бумаги, быстро написал письмо мелкими зашифрованными знаками – теми, что смогут прочитать только в Зверинце. Он упаковал его в небольшой просмоленный кожаный мешочек, привязал к внутренней стороне широкого ошейника и тщательно зашнуровал его на могучей шее Венатора. Касание к другу было привычным, почти ритуальным. Расставаться всегда тяжело.
Он проводил взглядом серый силуэт, бесшумно растворившийся в лесу, и сдавленно вздохнул. Внутри бушевал тревожный шторм. Голос инстинкта нашептывал одно: беги, спрячься, затаись, пусть эта буря пройдет мимо. Но бежать было некуда. Он уже был в самом эпицентре. Более того — своими действиями он сам втянул себя в эту воронку.
С усилием воли заглушив панику, Вен вернулся к работе. Он подвесил последнюю склянку с густой горючей жидкостью на тонкую нить, перекинутую через сук. Расчет был прост: нить перетрется или сгниет от паров минут через десять-пятнадцать. Склянка упадет, вспыхнет и уничтожит часть следов на месте засады. Но не все — погоня должна уверенно взять ложный след, ведущий к ускакавшей лошади с пленным десятником. Его, скорее всего, объявят перебежчиком, предадут анафеме, начнут охоту. Пусть ищут.
Он как раз проверял натяжение нити, когда заметил за спиной силуэты. Их лица скрывали глубокие капюшоны и темные повязки. Они стояли уже в трех шагах.
Вен среагировал на уровне спинного мозга. Рука дернулась — и ампула с едким дымом полетела к ногам незваных гостей. Одновременно он сам рванулся в сторону, заваливаясь за толстый пень сосны, нащупывая в кармане следующую склянку.
Раздался легкий хруст стекла и шипение. Но удара, крика или звука падения не последовало.
— Вен-алхимик, мы по делу, — прозвучал голос без возраста, без пола, сухой как шелест пергамента.
Вен рискнул выглянуть. Два серых посланника стояли чуть в стороне от рассеивающегося облачка дыма. Сердце бешено колотилось в груди.
— Чтоб вас… — выдохнул он, сжимая в потной ладони ампулу с кислотой. — До инфаркта доведете!
— Приносим извинения, — отозвался второй голос, идентичный первому. — Вреда причинять не намерены.
— О, конечно! — Вен с горькой усмешкой вышел из-за укрытия, но пальцы не разжимали склянку. — Когда Лига Теней намерена причинить вред, она не выходит на свет. Но что вы тут делаете? Надзор? Проверка расходного материала?
— Мы можем опустить часть риторики? — мягко, но настойчиво парировал первый посланец. — Дело требует срочности.
Вен замолчал, оценивая ситуацию со скоростью загнанного зверя. Враждебности не чувствовалось. В этом и был весь ужас. Если бы Лига хотела его убрать, он бы уже лежал на сырой хвое с перерезанным горлом или с пробитым ядом шипом в шее. Вместо этого он стоял на подгибающихся от стресса коленях и слушал их. Это было либо приглашение к сделке, либо начало сложной, многоходовой ликвидации.
Он кивнул, резко, одним движением подбородка — не согласие, а вынужденная готовность слушать.
— Что надо?
— Следуйте с нами. Объясним в пути. Ваши следы здесь будут обработаны. Гарантируем чистоту, — голос посланца был лишен угрозы, но и успокоения в нем не было. Это был факт, как прогноз погоды.
Посланник сделал едва заметный жест рукой в сторону глухой чащи. Вен на мгновение заколебался. Доверять «Тени» было все равно что играть ослепленным с гремучей змеей: ты не видишь угрозы, но знаешь, что она где-то тут. Но если «Тени» говорят о срочности, и сами выходят на контакт — значит, они в затруднении. Значит, им нужны его навыки. Лига платила щедро и держала слово. Это был единственный козырь в игре, где все остальные карты были у них.
— Ладно, — выдавил он, чувствуя, как это слово прилипает к небу. — Ведите.
«Тени» развернулись, не утопая в папоротнике, а будто скользя между его вайями. Вен, бросив последний взгляд на поляну с грудами черных плащей, нырнул вслед. Он двигался громче — сапоги хрустели по валежнику, плащ цеплялся за ветки.
В нескольких десятках шагов, на едва заметной тропе, их ждали три лошади. Низкорослые, с выступающими ребрами и впалыми боками, масть под цвет гниющей листвы и сырой глины. Сбруи в привычном понимании не было — вместо седла на спине каждой лежала жесткая, просмоленная попона, стянутая системой широких ремней и парой простых стремян. Лошади стояли, не переминаясь, не фыркая. Только легкий парок от ноздрей в прохладном воздухе выдавал в них живых существ, а не каменные изваяния.
Первый посланец легким толчком стопы в стремя оказался на спине своего коня. Движение было отработанным до автоматизма. Второй молча указал Вену на третью лошадь. Алхимик, морщась от предчувствия, схватился за ремни, сунул ногу в стремя и грузно взгромоздился на жесткую спину. Кость и мышцы под ним не дрогнули, лишь кожа на холке слегка вздрогнула от внезапной тяжести.
Никто не щелкнул языком, не дернул поводья. Лошади, словно улавливая незримый сигнал, разом развернулись и твердой, неспешной рысью двинулись вглубь лесной чащи. Они несли Вена прочь от места боя, от условленного места встречи с друзьями, в зыбкую неизвестность — навстречу новому, еще более опасному договору с Лигой, цена которого могла оказаться выше, чем он был готов заплатить.
Почти через час пути кони остановились у скалы.
— Дальше необходимо завязать глаза, — голос одного из проводников прозвучал сбоку. Вен почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и протянутую узкую полоску плотной, мягкой ткани.
— Забавно, — фыркнул алхимик. За время монотонного пути адреналин уступил место усталости и привычной для него острой наблюдательности. Он даже успел оценить походку лошади — мягкую, почти кошачью, как у зверя, приученного к тихой ходьбе. — Новый ритуал посвящения? Или просто стандартная процедура для «гостей»?
В ответ — лишь молчаливое ожидание. Вен вздохнул, взял ткань и аккуратно, без протестов, завязал её себе на глазах, убедившись, что ни единая щель не пропускает свет. Спорить было бессмысленно, а выказывать излишнее беспокойство — невыгодно. До этого он ехал без помех, что уже было знаком определённого доверия… или расчёта.
Дальше они шли медленнее, часто меняя направление. Вен расслабился, позволив телу раскачиваться в такт шагам лошади. От усталости и монотонности его даже начало клонить в дремоту, но если бы не было усталости, то его однозначно уже могло и укачать.
Очнулся он от того, что движение прекратилось. Кто-то ловко развязал узел и снял обе повязки. Свет после долгой темноты ударил в глаза, заставив щуриться.
Он находился в небольшом каменном помещении. Воздух был прохладным, пахнущим сыростью, пылью и… жжеными травами? Освещение исходило от матовых стеклянных шаров, вмурованных в стены. Ни окон, ни украшений — голый тесаный камень. Чисто, сухо, по-спартански функционально. Подземелье. Хорошо оборудованное, но всё же подземелье.
Без слов его провели дальше — лабиринтом узких коридоров, мимо массивных, обитых железом дверей, вверх и вниз по винтовым лестницам из того же камня. Что странно — за все время они не встретили ни души. Но его чуткое обоняние, натренированное годами работы с реагентами, улавливало следы: запах пота, кожи, металла, дыма от масляных светильников, даже слабый аромат пищи — всё это витало в воздухе, застарелое, приглушенное толщей камня. Место было обитаемым, но сейчас намеренно опустошено.
Наконец они остановились у неприметной дубовой двери. Проводники отступили в тень, растворившись в ней так естественно, что Вен через секунду уже не был уверен, стояли ли они там вообще.
Он постучал костяшками пальцев — скорее из вежливости, чем ожидая ответа, — и толкнул дверь.
Комната оказалась просторнее ожидаемого. Без окон, разумеется. Зато одна из стен представляла собой гигантское панно — мозаику из цветного камня и смальты, изображавшую бурное море в момент шторма. Искусность работы была потрясающей: каждая волна будто двигалась в свете ровного, яркого освещения. Источников света Вен сразу не увидел — светились сами стены или были скрыты в карнизах. Это было неожиданно роскошно и… светло. Совсем не в стиле призрачной «Лиги Теней».
В центре стоял массивный стол из темного дерева и три высоких кресла с кожаными сиденьями. Два были заняты. Третье, напротив, ждало его.
Но его взгляд, скользнув по фигурам, тут же прилип к предмету, лежащему на столе. Книга!
Она была не толстой, в переплете из потемневшей, потрескавшейся кожи неясного происхождения. Металлические застежки давно потеряли блеск. И от неё… от неё исходила тишина. Не акустическая, а какая-то иная, высасывающая звук из сознания. У Вена в глазах заплясали темные точки, пытаясь сложиться в странный узор. Он знал его! Видел его где-то на краю памяти, в кошмаре или... Точное место вспомнить не мог, но тело помнило — и кричало об опасности.
В креслах сидели двое мужчин. Один — высокий, сухопарый, с лицом аскета и глубоко запавшими глазами, в которых горел нездоровый, лихорадочный блеск. Казалось, он вот-вот рассыплется в прах. Второй — приземистый, плотный, с одутловатым лицом, на котором читалась усталость и уверенность. Этот второй поднялся.
— Меня зовут Инсанд, грандмастер Лиги Теней— его голос был низким, хрипловатым. — А это мой друг и соратник, грандмастер Лиги - Вирр. Благодарим, что откликнулись на наше… нестандартное приглашение. Форс-мажорные обстоятельства вынудили нас действовать вопреки обычным протоколам. Прошу, присаживайтесь. Мы изложим суть проблемы.
Сколько носителей высшего титула грандмастер в Лиге неизвестно и даже о существовании второго иерарха алхимик узнал впервые. На приглашение гость не отреагировал – даже не двинулся с места. Его взгляд метнулся от книги к бледному, как полотно, лицу Вирра, затем к Инсанду.
— Нет, знаете, — голос алхимика прозвучал сухо и отстраненно, — я лучше постою. И постою подальше от этого фолианта.
Хозяева переглянулись. В глазах Инсанда мелькнула тревога, быстро сменившаяся растерянностью. Вирр же лишь медленно перевел на Вена свой тяжелый, почти невидящий взгляд. Казалось, его уже мало что волновало в этом мире, кроме того, что было перед ним на столе.
— Книга… опасна? — спросил Инсанд, не пытаясь скрыть беспокойство.
— Опасна? — Вен горько усмехнулся, чувствуя, что его единственное желание – это скрыться за дверью и подпереть её чем-то тяжёлым. — Скорее, смертельна. Чем именно — пока не знаю. Но мой кишечник и пульсация в голове уже вынесли ей предварительный вердикт. — Он прищурился, изучая Вирра. — А вы, уважаемый Грандмастер, давно проводите время в её обществе? Успели открыть? Ваш вид… наводит на определенные мысли.
— Мы вошли сюда не более двадцати минут назад, — быстро ответил Инсанд, его взгляд непроизвольно скользнул к книге, и он сделал шаг назад, к стене с мозаикой. — А Вирр… — он запнулся, — его состояние связано именно с книгой.
— Ну что ж, — Вен отступил еще на шаг, оказавшись в дверном проеме, готовый в любой момент выскочить в коридор. — Моя интуиция меня не подводит. Так вот, господа: давайте обсудим ваши «форс-мажорные обстоятельства» в другой комнате. Без этого… предмета на столе. Иначе я вынужден буду вежливо отказаться от дальнейшей беседы и попытаться найти выход отсюда самостоятельно. Думаю, вы понимаете, что я не стану сидеть и ждать, пока она, — он кивком указал на книгу, — доест то, что от вас осталось, а потом возьмется за меня.
Инсанд молча дернул за тонкий шелковый шнурок. В комнате бесшумно, будто из воздуха, материализовались двое серых. Ни слова не было сказано — Инсанд лишь скользнул взглядом по книге, затем по сундуку у стены, и кивнул. Этого оказалось достаточно. Серые действовали слаженно, как части одного механизма. Из складок плащей они извлекли листы толстой, свинцово-серой ткани, в несколько слоев завернули книгу, не касаясь переплета голыми руками, и уложили сверток в небольшой, обитый железом сундук. Щелчок тяжелого замка прозвучал глухо и окончательно.
Тем временем двое других теней, появившихся из ниши, осторожно помогли подняться Вирру. Он опирался на них, ноги плохо слушались, но в глазах появилось чуть больше осознанности — будто удушающая хватка на его разуме чуть ослабла вместе с удалением книги. Инсанд жестом пригласил Вена следовать и вышел в коридор.
Новая комната оказалась меньше, уютнее и явно предназначенной для переговоров. Пока Вен осматривался, серые с той же немой эффективностью внесли и расставили стол и три кресла. На столе появился скромный стеклянный набор: графин с темно-рубиновым вином, серебряный поднос с фруктами, бокалы. Ловкие руки тут же наполнили их. Вен, не дожидаясь приглашения, тяжело опустился в кресло, почувствовав, как дрожь в коленях наконец начинает утихать. Он взял бокал и залпом осушил половину. Вино оказалось терпким и крепким, хорошо разгоняющим остатки ледяного страха.
— Ты сможешь помочь Вирру? — спросил Инсанд, садясь напротив. Его голос потерял официозный оттенок, в нем звучала простая, человеческая тревога.
—Я не лекарь, — Вен поставил бокал, вытер губы тыльной стороной ладони. — Но лекарь вам и не поможет. Это не болезнь в обычном смысле. Это… отравление разума, сознания. Словно мощное проклятье. Травма души, если хотите. Противоядие — если оно существует — надо искать не в аптеке, а в той же сфере, что и яд. Но… есть то, чем я смогу помочь.
В этот момент его осенило. Узор на переплете книги, этот сбивающий с толку, ползучий орнамент… Он видел его. Не точь-в-точь, но очень похожий. На внутренней грани кольца демонолога, которое ему вручил Тремм. Кольцо, которое сейчас было спрятано в его тайнике, завернутое в свинец и обложенное кристаллами соли.
Книга была связана с демонологами. Связь щелкнула в сознании, как замок, и открыла новый, устрашающий ландшафт. Дефенгор сожгли не просто для устрашения. Его сожгли дотла, с тысячами людей, чтобы это не досталась никому. И теперь эта проклятая вещь оказалась у Лиги Теней, а инквизиция рыщет, вынюхивая ее след. Перед внутренним взором Вена с жестокой ясностью возникли картины того, что с ним сделают, если узнают о его причастности. Его не просто казнят. Его будут разбирать на составляющие, чтобы выцедить каждую каплю информации.
Он оказался в тисках: с одной стороны — безжалостная теневая империя, которая уже втянула его в свою игру, с другой — вся карающая мощь Церкви, объятой праведным исступлением. Третьего пути, похоже, и вправду не было.
Но с другой стороны… это был шаг вперед. Шаг к разгадке тайны, ради которой Тремм посвятил его и отдал кольцо.
— Чем ты можешь помочь? — раздраженный голос Инсанда вернул его к действительности. Похоже, тот повторил вопрос.
Вен внимательно посмотрел в глаза собеседнику. Взгляд Инсанда был таким же изучающим, напряженным. Шёл немой торг, оценка рисков и выгод.
— Но… есть то, чем я смогу помочь. — повторил на автомате Вен, вкладывая в голос всю доступную ему уверенность. То, что он сейчас задумал, требовало переступить через серьезный внутренний барьер. — Позвольте мне задать пару вопросов,
— Спрашивай, — прохрипел Вирр. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, лицо пепельно-серое. Казалось, жизнь утекала из него с каждым тиканьем незримых часов.
— События в Дефенгоре. Осада была связана с тем, что Лига захотела… почитать? — Вен сделал ударение на последнем слове.
— Лига не причастна к осаде, — холодно ответил Инсанд. — Нас наняли охранять один объект в городе. Изначально считалось, что это кристалл. Мы ошиблись.
— Должен признать, решение продолжить охрану даже после гибели города… весьма самоотверженно, — заметил Вен, наблюдая за Вирром краем глаза.
На лице грандмастера Теней дрогнули мышцы. В обычном состоянии его бы невозможно было прочитать, но сейчас болезнь сняла привычные маски. В глазах мелькнула не просто обида, а холодная, бездонная ярость. Реакция была красноречивее любых слов: Лига чувствовала себя не заказчиком, а жертвой. Их использовали, подставили, и теперь они сидели на бомбе, которую не могли обезвредить. Месть в таком случае была бы не жестокой, а тотальной.
— Я не знал о книге, — голос Вирра прозвучал ледяной струей, — Когда узнал… то приболел.
— Когда город горел, грандмастер был в подземной потайной комнате, рядом с книгой, и потому не пострадал от огня, — пояснил Инсанд. — Очнулся уже после, смог выбраться. Как ты понимаешь, такое… не принято спускать с рук.
— Хотите убить Инквизитора еретической грешности Генриха Крамера? — уточнил Вен.
— Крамер уже мертв. И это сделали не мы.
Вен не смог скрыть удивление. Генрих Крамер был не просто инквизитором — он был институцией, живым символом непреклонной мощи Престола. Убить его в окружении верной фанатичной гвардии и личными телохранителями… Это требовало оперативного гения и сил, сопоставимых с малым военным походом. Кто-то провернул двойную игру: осада Дефенгора как громкий фокус, а в тени — точечный удар по ключевой фигуре. И этот «кто-то» явно знал планы инквизиции. Но где-то он ошибся, раз книга теперь здесь, а не у него.
Вен сделал глоток вина, чтобы выиграть секунду и совладать с лицом.
— Ну, не самое страшное упущение, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Было бы желание — всегда можно найти, кому отомстить.
— Месть начинается с книги, — тихо, но четко сказал Вирр. — Убийство — это традиционно, но не оригинально. Святой Престол сейчас слишком монолитен. Срубить одну голову — бесполезно. Нужно выбить из-под него табуретку.
— Престол не знает, у кого книга, — продолжил мысль Вен. — И признаваться в этом вы, естественно, не хотите. Сейчас в подвалах Корвадона сейчас томится Дара, граф Греол и еще десятки людей. Эти двое были преданы Престолу, что их не спасло. Из-за этой книги выжгли целый город. Но вот что я не пойму: почему столь ценный артефакт хранился в приграничном городе, а не в сокровищнице самого Корвадона? О нем узнали не вчера.
Оба грандмастера переглянулись. Похоже, они уже обсуждали этот вопрос, но вслух высказывать предположения не спешили. Вен не стал ждать — подбросил дров в огонь:
— Могу предположить, что в Корвадоне не было условий для ее хранения. Или был некий охранный механизм, который запустился, когда грандмастер Вирр к ней прикоснулся. Механизм или защитное заклятие, которое и поразило его. Если это так, то «излечение» силами церкви или современных лекарей невозможно в принципе. И мне кажется, что в вашем теле и в душе запущен какой-то бурный процесс, потому бессмысленно нейтрализовывать сам источник воздействия. Престол книгу не тронул именно потому, что не знал, как обезвредить защиту. У них не было противоядия.
Обвинение в том, что грандмастер Лиги попался в чужую ловушку, было на грани дерзости. Люди такого уровня считались практически неуязвимыми для подобных уловок. Вен это понимал, но сказал — и теперь спокойно выдерживал тяжелые, оценивающие взгляды двух иерархов.
— Ты хочешь сказать, что ловушку оставил кто-то… более могущественный, чем современные мастера? Ещё до возвышения Престола? — медленно спросил Инсанд.
— Это наиболее логичное объяснение. И изобретательность этих «предтеч», судя по всему, превосходила нынешних.
— Значит, им меня не спасти, даже если продадим книгу Престолу, — усмехнулся Вирр, и в его усмешке была бездонная горечь. — Хотя, как я понимаю, книга дороже десятка таких, как я.
— Кроме того, если Престол узнает, что книга у вас, то спасения у всей Лиги не будет ни на суше, ни на море, — добавил Вен. — Вы уверены, что они до сих пор не в курсе?
— Значит, грядет еще одна волна охоты на ведьм, — заключил Инсанд — Только теперь вся власть — в руках Церкви, и пощады не будет никому. Придется выбирать, на чьей ты стороне!
Инсанд резко поднялся, его тень накрыла Вена. В этот момент он казался не просто большим человеком, а воплощением самой угрозы.
— Придется выбирать, — повторил он, и в его голосе зазвенела сталь.
Вен выдержал взгляд холодным спокойствием. Откинулся в кресле, и его лицо вмиг стало каменным, холодная улыбка не сходила с губ. Самообладание вернулось с осознанием, что назад пути нет. И не важно теперь, как он будет говорить — раболепствовать и выпрашивать милость было не в его стиле. Оставалось лишь одно: диктовать свои условия с позиции, которую ещё предстояло занять.
— Разумеется, одна сторона — это вы, благородные мстители, Лига Теней, бескорыстные борцы с гнётом узурпаторов и тиранов! А вторая — весь остальной мир, глупо склонивший выю  под ярмом Святого Престола. Классика.
В глазах Инсанда вспыхнул злой, опасный блеск, но Вен не дал ему вставить слово. Его голос утратил всякую театральность, став сухим, низким и циничным до мозга костей.
—Инсанд, твоя война — это месть. Личная, конкретная и очень дорогая. И вопрос не в «борьбе со злом», а в том, что ты и твоя Лига сможете урвать в этой мясорубке. Какие контракты, какие земли, какие секреты выйдут на поверхность, когда начнётся настоящая драка? Или ты, — Вен скептически окинул его взглядом с ног до головы, — готов лично возглавить штурм стен Корвадона с палашом в руке? Лига Теней не воюет за идеалы. Она оказывает услуги. Тем, чьё влияние сильнее, а кошельки – толще. Я ошибаюсь?
— Ты считаешь, что вся наша работа, все поиски — это просто торговля? — в голосе Инсанда зазвучало не только оскорбленное достоинство, но и ледяное презрение. — Что мы просто лавочники от мира теней?
— Торговля? — Вен фыркнул, поставив пустой бокал на стол с глухим стуком. — Я такого не говорил. Торговля — это для базара. Вы не лавочники. Вы — инвесторы. Вкладываетесь в хаос, в перемены, в слабости сильных, чтобы получить дивиденды властью, информацией, влиянием. Интересы Лиги, я уверен, куда обширнее простой наживы. Но это ваши внутренние счёты. Меня они не греют и не пугают.
Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на них прямым, усталым взглядом человека, у которого кончилось терпение.
— А на пафосные речи… — он отодвинул от себя бокал, — у меня иммунитет выработался, ещё когда я учился отличать рекламу зелья от его реального действия.
— Ты понял, что это за Книга! Или знал? – заключил Вирр. Он был мудр и наблюдателен, несмотря на болезнь.
— Нет, не знал, - Вен не стал увиливать от ответа, - но моё предположение пугает меня самого. Мы влипли по уши.
Он подчеркнул слово «мы», чётко обозначив, что понимает реальную ситуацию и принимает её последствия. Выбор был сделан.
— На руках артефакт, за который святой Престол сжёг бы целый континент, чтобы вернуть или уничтожить. И который, судя по всему, потихоньку убивает вашего грандмастера. Вам срочно нужен специалист. Тот, кто разбирается в запретной магии, древних артефактах и не боится испачкаться в алхимической грязи и чужой крови. Тот, кто достаточно умен, чтобы задавать только нужные вопросы, и достаточно циничен, чтобы не моргнуть глазом, услышав ответ. И, что самое главное, тот, кто уже в курсе и чью шею уже можно подставить, если всё пойдёт наперекосяк.
Вен замолчал, давая словам осесть. Его взгляд скользнул по бледному лицу Вирра, затем вернулся к Инсанду.
— Я угадал? Или вы действительно позвали меня сюда, чтобы поплакаться в жилетку и попросить рецепт общеукрепляющего от головной боли?
В комнате повисла тяжёлая, густая тишина, нарушаемая лишь хриплым, неровным дыханием Вирра. Инсанд медленно перевёл дух. Его лицо было непроницаемым, но в уголке глаза дрогнула крохотная мышца — признак того, что удар попал точно в цель. Он не подтвердил, но и не стал отрицать.
Для алхимика здесь это была игра, хоть и очень правдоподобная. Реализм был удивительный — страх смерти ничем не отличался от «реального» мира, потому как боялось не сознание, а каждая клеточка тела. Но в «игре» обнаружилась ещё одна особенность: есть ловушки, из которых нет выхода. Застенки инквизиции — одна из них. Святой престол как-то влиял на взаимодействие с реальностью. Попавшие в его подвалы игроки не могли отключиться, оставаясь в коме. Но самое страшное проявилось позже — пытки, промывка мозгов калечили сознание так, что травма просачивалась сквозь границу. Человек возвращался в свой мир… безвольным как растение. Или сломленным навсегда.
Да, Вен любил животных больше людей, но он никогда не переступал моральной грани — не убивал и не позволял умереть тем, кого мог спасти. И сейчас он хотел помочь. Любым способом. Рисковать своей жизнью с холодным любопытством стратега, который уже подготовил план и оставалось сделать лишь шаг к его реализации. Почти все фигуры были расставлены. Оставалось лишь несколько штрихов, которые Лига сделает с лёгкостью.
Алхимик вынырнул из своих мыслей. Его взгляд стал цепким, деловым.
— У меня есть решение. Сложное, нестандартное и… глубоко личное. Оно может спасти грандмастера. Но для этого мне нужно кое-что забрать у Святого Престола.
— Какова твоя цена? — тихо, но отчетливо спросил Вирр. Вопрос прозвучал не как вымогательство, а как констатация факта. В мире Лиги за всё платят. Особенно за надежду.
— Цена? — Вен покачал головой. — О цене поговорим после. Если будет «после». Сначала — условия. Меня ищет церковь. Долго бегать я не смогу. Лига может доставить мне кое-что? В Храм Радости.
— Если в посылке не будет магических артефактов, которые светятся на каждом углу, — сухо ответил Вирр, — то сможем. А что насчёт меня?
— Ты уснёшь, — сказал Вен прямо, глядя ему в глаза. — Глубоким, непохожим на обычный сном. Это не исцеление. Это… отсрочка. Пока я не получу то, что нужно. А сейчас, для первого этапа, нужно место. Глубоко в скале. Чем толще камень над головой — тем лучше. И никого посторонних. Только мы трое.
Он не сказал главного. Не назвал слов «алхимический сон» или «изоляция сознания». Но в его тоне, в требовании абсолютной изоляции и глубины, звучала непроизнесённая правда: операция будет касаться не тела, а чего-то более хрупкого и фундаментального.
В этой недосказанности прозвучало нечто ещё. Иерархи Лиги поняли больше, чем было сказано вслух. Для них тоже не оставалось пути назад. Просто слушать — уже означало стать соучастником. Согласиться — сделать окончательный выбор.
— Расскажи нам, что это за Книга? — спросил Инсанд, и в его голосе не было прежней снисходительности, лишь сосредоточенная серьёзность. — Или ты хочешь назначить цену за эти знания?
— Я не лавочник, Инсанд, — спокойно ответил Вен. — Я сделал свой выбор. Теперь ваш черёд.
Иерархи Лиги переглянулись в немом диалоге, длящемся несколько секунд. Пол и потолок в их мире не просто поменялись местами — исчезла сама твердь под ногами. Пред ними сидел не наёмник, не полезный контакт. Сидел проводник в реальность, где их власть, их тайны, их войны могли в одночасье превратиться в пыль. Цена согласия измерялась не золотом, а готовностью шагнуть в эту бездну.
— Мы готовы заплатить эту цену, — тихо, но чётко сказал Вирр. Инсанд лишь кивнул, его лицо было каменным.
По спине каждого из троих пробежали мурашки. Воздух в комнате стал плотным, как перед грозой.
— Тогда я готов идти до конца, — так же тихо ответил Вен.