Глава 11. Встреча и путь в капкан

Хребет Уэра был не горой, а стеной. Древней, монументальной, плохо проходимой. Он рассекал материк, как тупой гигантский клинок, оставляя по сторонам два разных мира. Для одинокого путника— это серьёзная преграда по козьим тропам, где каждый шаг мог стать последним. Для купеческого каравана с телегами — непреодолимая препятствие, краеугольный камень всей экономики континента.
Империя раскинула свои владения к западу от этого каменного гиганта. На востоке она сумела удержать лишь узкую полосу земли, зажатую между отвесными скалами Уэра и ледяным, течением реки Изастры. Дефенгор, многострадальный и упрямый, вцепился в середину этой полосы, как репей в складку плаща.
Но истинной артерией, пульсирующей металлом и серебром, была северная Элонта — столица имперских кузнецов. Город-наковальня, чей гул молотов был слышен за много миль. Сюда тянулись караваны из заснеженной Алии, везя не просто сталь, а легенды, закованные в латы и отточенные на клинках. Отсюда в западную часть Империи уходили караваны по широкому, выбитому в скалах тракту. Путь этот был испытанием: ледяные ветра, срывающиеся с вершин, выли как призраки, а снегопад мог длиться неделями, занося дорогу и путников, превращая их в мрачные ледяные изваяния.
Был и южный путь. Он начинался от шумного Таруса и огибал подножие Уэра по тонкой, полоске между каменными обрывами и безжизненной, выжженной пепельной пустыней Ашес.
Прав и Дволк провели ночь в убежище, а после выбрали третий путь — тропу тех, кому некуда спешить и нечего терять, кроме собственной жизни. Они оставили мастерскую на колесах в тайном месте, взяв лишь самое необходимое: прочные плащи, запас сушеного мяса и веревки. Их маршрут лежал не по широким трактам, а по забытым тропам, известным лишь контрабандистам, отшельникам и безумцам.
Они карабкались по осыпающимся склонам, где каждый камень мог обрушить лавину. Перебирались через горные потоки по шатким, сгнившим бревнам, под которыми бушевала ледяная пена. Это был путь не через горы, а сквозь них, медленный, изматывающий, требующий каждой капли концентрации.
И когда их силы были уже на исходе, тропа наконец выползла из каменных объятий и вывела их на горное плато. Внизу, в чаше между отрогами, дымились печи Дануба — единственного город горняков к западу от Уэра. Не столица кузнецов, не торговый узел, а грубое, практичное поселение, вросшее в скалу, как лишайник. Отсюда вглубь гор вели штольни, где добывали не золото или серебро, а более практичные, но не менее ценные руды. Город окрашивали в цвета пыли и копоти, и его единственная роскошь – это отсутствие ледяного ветра на самых улицах.
Путники стояли, переводя дух, глядя на этот суровый приют. Путь был пройден. Теперь предстояло найти, куда идти дальше. Ночь провели в гостинице, а на утро спустились на первый этаж позавтракать и обсудить дальнейшие планы.
Воздух в баре был густым, как бульон, но не от табачного дыма и пота, а от немой напряженности. Прав и Дволк не узнали это место. Вместо гомона и звона стаканов — приглушенный шепот, вполголоса. Часть лавок была занята, но не пьяными гуляками, а молчаливыми фигурами, уткнувшимися в кружки. Их взгляды, скользнувшие по новоприбывшим, оценивали не как потенциальных собутыльников или жертв для карманной кражи, а как угрозу.
Бармен — тот самый толстяк-хозяин, чьи руки обычно лишь полировали стаканы, — сам принес им жаркое и пиво. Его пальцы, привыкшие к ловкости, теперь неуклюже сжали края подноса. Рукава были закатаны, на смуглой коже предплечий выделялись старые шрамы — следы былых разборок. Вышибалы, что раньше дремали у входа, не было видно. Бар был странным - тихим, настороженным, готовым в любую секунду взорваться немой паникой.
Дволк отломил кусок хлеба, оглядываясь. Его глаза, привыкшие оценивать механизмы, сканировали помещение: слабые точки, возможные укрытия, углы атаки. «Тихо, как на кладбище», — подумал он, и мысль показалась ему зловеще точной.
– А разве служителю Всевышнего можно крепкие спиртные напитки?
Голос прозвучал почти без вибрации, будто его владелец экономил воздух. Монах возник бесшумно, как тень от пляшущего пламени свечи. Его ряса – грубое серое рубище - была без единого намека на индивидуальность, идеальный камуфляж в полумраке зала. Капюшон скрывал лицо, оставляя лишь темный провал. Фигура стояла в устойчивой, нейтральной стойке — ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, но складки ткани могли скрывать что угодно: от молитвенника до тонких клинков.
Инстинктивно, не отрываясь от еды, Дволк оценил дистанцию. Два шага. Если начнется — удар сапогом по коленной чашечке сбоку, чтобы свалить, затем резкий подъем, используя инерцию стола. Прав с правого фланга довершит дело. В теории просто. Но серое одеяние не шелохнулось, не выдавая ни единого мышечного напряжения, ни признака агрессии. Это настораживало.
– А мне кажется, кто-то хочет дать обет молчания и в подтверждение этому попрощаться с языком, — парировал Дволк, его голос прозвучал грубее, чем он планировал, выдавая напряжение.
Прав медленно поставил тяжелую глиняную кружку на стол. Звук был громким в тишине. Он не спеша поднял взгляд, изучая не фигуру, а пространство вокруг нее: тени, отблески, реакцию других посетителей. Никто не обернулся. Все продолжали тихо пить, делая вид, что ничего не происходит. Это было показателем хуже любых угроз.
– Служитель Ордена Шёпота появился, дабы воззвать к моей совести или по делу? — голос Права был спокоен, почти скучающ, но его правая рука оставалась на столе, ладонью вниз, в дюйме от рукояти меча, прислоненного к скамье.
В ответ из складок рясы выскользнул не клинок, а свернутый пергамент. Он лег на грубую деревянную столешницу между кружкой и тарелкой. На нем оттиск восковой печати — сложная розетка с символом Святого Престола. Больше ничего.
Серое облако развернулось и растворилось в темноте у задней двери, не произведя ни звука.
– А он быстро смылся, — хмыкнул Дволк, ощущая, как напряжение в его плечах медленно спадает, а взгляд метнулся к той двери, оценивая её как возможную ловушку. – Уж думал, что начнутся неприятности.
Прав развернул пергамент. Его лицо, обычно открытое, стало каменной маской. Глаза быстро пробежали по лаконичным строчкам, затем вернулись к началу. Он достал из-под наруча короткую металлическую палочку — инструмент для проверки скрытых магических или химических меток — и провел ею по листу. Палочка не изменила цвет, не нагрелась, не намагнитилась.
– Никаких скрытых знаков или приписок. Всё сухо и лаконично. Слишком.
– А что, тебе всегда присылали с тайными знаками? —Дволк наклонился, чтобы самому взглянуть на текст.
– Практически всегда, — отозвался Прав, не отрывая взгляда от пергамента. – Святой Престол редко говорит то, что думает, прямым текстом. Особенно со служащими на периферии. Здесь же… Нас приглашают нанести визит в Храм Радости в Корвадоне. Не позднее завтрашнего полудня.
– Нас — это?
– Нас — это меня, тебя и Вена. Всех троих. По именам. – Прав поднял глаза на друга. В них не было страха, только холодная, ясная оценка ситуации. – И чувствую я, что наш «подвиг» в Дефенгоре стал билетом на эту аудиенцию.
– И что, мы виноваты, что оттуда вовремя свалили?
– Да нет, нас никто не винит, — Прав говорил медленно, вкладывая в слова двойной смысл. Его взгляд указал печати — символу абсолютной власти. – Нас просто… просят зайти. Вежливо. Как дорогих гостей. Расскажем, что видели, и, будем надеяться, займемся своими делами.
– Ну, просят, значит зайдём, — Дволк фыркнул, понимая, что печать может оказаться артефактом для слежки. Его пальцы постучали по рукояти ножа на поясе. – Надо только Вена найти.
Прав ничего не ответил. Он поднес угол пергамента к пламени свечи на столе. Сухой материал вспыхнул ярко, осветив на мгновение его решительное лицо. Пепел упал в пепельницу. Он достал из кошеля несколько монет — ровно столько, сколько стоила еда, без чаевых, которые здесь были бы неуместны, — и положил их на стол с глухим стуком.
Оба поднялись. Скамья скрипнула. На них снова устремились десятки взглядов, которые тут же отвели в сторону, как только воины повернулись к выходу.
На улице утренний воздух показался невероятно свежим после удушья бара.
– И что, где искать нашего потеряшку? — спросил Дволк, оглядывая пустынную улицу.
Прав поправил перевязь меча, привычным жестом проверяя, чтобы клинок легко выходил из ножен.
– Там, где всегда. В местах, где пахнет смолой, дымом, надеждой и разочарованием. По всем алхимическим лавкам и задворкам аптек.
– Почему именно в лавках?
Легкий насмешливый тенорок раздался буквально у них за спиной. Они обернулись. Вен стоял, сгорбившись под грузом пары холщовых мешков, которые отчаянно позвякивали при каждом его движении. Из-под завязок одного торчал пучок сушеного корня, похожего на скрюченные пальцы. Увидев друзей, лицо алхимика озарилось не столько радостью, сколько практическим облегчением.
– А, отлично! Как раз вовремя! – Он, недолго думая, начал стягивать с плеча самый громоздкий мешок. – Помоги донести, а? Неудобно одной рукой…
Прав, не удержавшись, фыркнул, но протянул руку. Мешок оказался на удивление тяжелым, внутри что-то плотно уложенное и звонкое перекатилось с глухим стуком.
– ОСТОРОЖНО! – Вен аж подпрыгнул, его глаза расширились от ужаса. – Там не дрова! Если всё побьётся, это будет… многокомпонентная, быстропротекающая экзотермическая реакция с выделением едких паров и, вероятно, пламени. И угадай, на кого ты все это разольёшь! – Он нервно поправил оставшийся мешок. – Я арендовал мастерскую. Нам есть где поговорить. Идемте.
Лаборатория оказалась в трех кварталах от базарной площади, в каменном здании, пахнущем старой пылью, дымом и озоном. Вен явно не поскупился — или ему было все равно. Он втолкнул друзей в просторное помещение, служившее прихожей и комнатой отдыха. Оно было пустым, светлым и на редкость чистым, что говорило о его малой востребованности. Простые деревянные лавки, стол, очаг с холодной золой.
– Комната там, – Вен махнул рукой, сгружая ношу на пол в углу. – Подождите меня пару минут.
Он повел их дальше, мимо двух дверей, за которыми слышалось тихое бульканье и виднелись очертания перегонных кубов и громоздких реторт. Запах усилился — сладковатая гниль, металл, кислые пары. Третья дверь вела в основное рабочее пространство. Здесь на каменном полу, застеленном грубыми холщовыми тряпками на случай пролива, уже стояли с десятки склянок, флаконов и бумажных свертков. Все было аккуратно рассортировано: растительные компоненты в одну кучку, минералы в другую, странные желеобразные массы в небольших керамических горшочках — в третью. Судя по масштабам, это уже не первый поход по поставщикам.
Вен поставил последний мешок, развязал его и начал с аккуратностью извлекать покупки, сверяясь с каким-то внутренним списком. Только закончив, он выпрямился, смахнул со лба пот и наконец внимательно посмотрел на друзей. Его взгляд, обычно рассеянный, сейчас был острым и сосредоточенным.
– Нам надо поговорить, – начал Прав, перекрывая тихое шипение какой-то реакции в соседней комнате.
– Ага. У нас это получается обычно в самых неподходящих местах, – Вен кивнул, его глаза скользнули к запертой двери в комнату отдыха. – Там, налево. Предварительную проверку я провел. Выгнал тараканов, проверил на скрытые руны и подслушивающие артефакты. Чисто. Ну, если ты, подкрепишь своими церковными фокусами, будет вообще «стерильно». А то у меня такое чувство, что разговор предстоит… не радостный.
В комнату отдыха алхимик зашёл, неся в руках массивные песочные часы. Он поставил их на грубый деревянный стол так, чтобы следить за времением. Мелкие зёрна полились вниз с размеренным, успокаивающим шуршанием.
– Ладно, хорошо, что вас искать не пришлось. Сами попались. Так, раскрывайте карты. Что натворить успели, раз серьёзный разговор понадобился?
– Мы натворили? – Дволк аж откинулся на скамье. – Словно это я там инквизиторам бой давал! Мы, вообще-то, жертвы обстоятельств. Невинные создания в полевых условиях.
– Я??? – Вен изобразил преувеличенное возмущение, разводя руками. – Да я вообще из Дефенгора, как крот подземный, вынырнул – от огня по реке уходил, против течения! А вы, кстати, тоже! Там даже след остался, на дне – ваши благородные отпечатки сапог.
– Ладно, не перегибай, – спокойно остановил его Прав. – Мы уходили по воде, против течения. Потом, у опушки, твой волк учуял что-то и ломанулся в чащу, ты за ним, мы так и разошлись. – Он сделал паузу, его взгляд стал пристальным. – А вот что за бой был потом в лесу? Там магия так и рвала воздух.
– Ах, этот «бой», – Вен, перестав кривляться, сунул в руки Права потрёпанный клочок бумаги. – Листовка. Распространяется, как чума, по всем городам от Уэра до побережья. Красивая сказка, вот только боюсь, за эту сказку всем не поздоровится. Хотя многим из города удалось спастись и от огня, и от последующей облавы.
– Многим? – Дволк нахмурился. – Подожди, давай по порядку. Прав, читай, что там.
Прав развернул листовку. Бумага была дешёвой, шрифт неровным, отпечатанным на подпольном станке. Он пробежал глазами по тексту, его лицо становилось всё мрачнее.
– Тут… интересная трактовка осады, – начал он, подавляя сарказм. – Диверсии в тылу врага, героический рейд кавалерии во главе с неким «крестоносцем в сияющих доспехах». Мы, выходит, прям герои. Вот только про твои механические дикобразы, Дволк, – ни слова. О! – Он поднял голову. – А вот и про пожар в Дефенгоре. Мол, виноваты не демонологи, а инквизиторы. Точнее, «заговорщики в рясах». И один из таких заговорщиков со своими сообщниками заманил отряд своих же воинов в засаду в лесу и перебил.
Прав перевернул листок.
– Дальше. После пожара инквизиторы всех пойманных беженцев разделили на две колонны. Одну погнали на юг, в Тарус. Другую – на север, в Элонту. До Элонты, – он сделал паузу, – никто не дошёл. На колонну напали. Перебили всех инквизиторов, а пленные разбежались. Те, кто выжил после атаки. Нападавшие, пишут, «не сильно церемонились».
Дволк присвистнул.
– По времени и месту… мы вполне можем быть заподозрены в этом нападении. Наши следы вели к Уэра.
– А мы-то тут при чём? – возмутился механик, но в его голосе уже звучала не уверенность, а тревога.
– Это уже инквизиторам будешь рассказывать, когда они тебя спросят. Сквозь слёзы и под пытками, – мрачно констатировал Вен.
– Но наши следы уходили по реке! – не сдавался Дволк.
– Ага, как раз в нужную сторону к подножию Уэра, – парировал Вен. – А вдоль хребта – мешанина из сотен троп, контрабандистских и охотничьих, где любой след теряется за час. А нападение на северный конвой было в полутора сотнях километров от Дефенгора. Чисто теоретически, мы могли успеть. Особенно если мы – «коварные заговорщики». А южный конвой ушёл в Тарус. Пленных оттуда, скорее всего, уже отправили в Корвадон. А там – в казематы Храма Радости.
– Но мы же защищали Дефенгор, – Дволк говорил теперь тихо, больше для себя, как бы проверяя логику. – С чего это мы должны потом нападать на конвой своих же? Хотя… в конвое могли быть наши знакомые. Да и Дефенгор-то мы защищали на поле боя… что может быть расценено как отличное прикрытие.
– Ага, причём с вероятностью в сто процентов, – подхватил Прав, его голос стал ворчливым и усталым. – У нас везде засада. Везде. Мы либо герои, либо заговорщики, либо и то, и другое одновременно. И при всём при этом Его Святейшество из Храма Радости приглашает нас на «беседу». Вежливо. Пергаментом с печатью.
– Ватикан в Риме, Храм Радости в Корвадоне, – пробормотал Вен. – Государство в государстве. Незыблемое. Когда пригласили?
– Сегодня. В баре. «Шёпот» принёс, – ответил Прав.
– Прав, ты ближе всех к их кругам… что там с Радостью? Есть выход, если войти?
Прав долго молчал, собираясь с мыслями. Песок в часах неумолимо сыпался.
– Если войдём на территорию Храмового квартала, то выхода нет, – наконец сказал он тихо, но чётко. – Причём, никакого. Там служат только самые проверенные, чьи семьи под колпаком поколениями. Все подземные переходы, лазейки, старые канализационные коллекторы – нанесены на карты и постоянно патрулируются. Знают их лучше, чем свои кельи. Есть только один вариант – туда не входить.
– Организовать встречу на нейтральной территории? – предложил Дволк без особой надежды.
– Не пройдёт, – покачал головой Вен. – Это будет воспринято как оскорбление и признание вины. И есть ещё кое-что… кое-что, пока неизвестное широкой публике, но очень скоро станет достоянием Церкви.
Он посмотрел на Права и, сказал:
– Инквизитор Крамер мёртв. Убит в Дефенгоре, когда начался пожар.
– Как убит? – Права это известие шокировало. Он знал Крамера по слухам – непотопляемый, ледяной фанатик.
– Весьма дерзко, – продолжил Вен. – Старым ржавым ножом. Прямо в сердце. Оружие выбрано словно насмешка, вызов. Его люди спохватились поздно. Никакие молитвы не помогли.
Дволк присвистнул.
– То есть Святейшество из Радости не выйдет теперь точно, – подытожил он. – И предлагать встречу в другом месте – это уже не дерзость, а самоубийство.
– Да и не пойдёт он, – согласился Прав. – Варианта, по сути, два: идём и влипаем. Не идём – и влипаем ещё сильнее, потому что объявят в розыск как еретиков и убийц служителя.
– Вен, – Дволк повернулся к алхимику. – А может, обратиться за помощью к… теням? Они хитрые, везде свои люди. Смогут помочь, провернуть какую-то интригу?
Вен хмыкнул, но в его глазах не было смеха.
– Обратиться-то можно, Дволк. Но, боюсь, они запросят плату. И не золотом.
– А чё, мы заплатить не сможем? У тебя же связи!
– Дволк, ты неподражаем, а иногда и раздражающ в своём оптимизме, – Вен устало провёл рукой по лицу. – Ценой может оказаться не кошелёк, а услуга. Очень конкретная. Или даже… беспрекословное служение Лиге на долгие годы. Это не союзники, Дволк. Это кредиторы, которые выбивают долги с костей. Так что думайте пока. – Он встал, бросив взгляд на часы, где песка осталась лишь тонкая струйка. – У меня зелье на подходе. Подойду позже.
Когда дверь за Веном закрылась, в комнате повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь отдалённым бульканьем из лаборатории. Прав разглядывал сучок на грубом деревянном столе, будто в нём была зашифрована карта их бегства.
– А если… мне пойти одному? – наконец сказал он, не поднимая головы, его голос прозвучал глухо. – Вы же не имеете отношения к хартии Церкви. Вас не могут призвать к ответу как моих подчинённых или сообщников. Ну, попадёте в опалу… Мало ли людей в Империи в опале у Церкви и у трона? Живут же как-то.
Дволк мрачно смотрел в стену, его пальцы барабанили по коленке.
– Живут-то живут, Прав. Но обычно недолго. И не счастливо. А главное – ты не выйдешь оттуда. И получится, что мы тебя предали, бросили. А если мы не пойдём все вместе – получится, что мы боимся. Что тоже не есть хорошо для личного самомнения, – он посмотрел на друга. – И, честно говоря, чего нам терять? Помашем оружием, в случае чего…
– Не будет оружия, – перебил его Прав, поднимая взгляд. В его глазах была усталая решимость. – В Храм Радости входят смиренно. В лёгкой рубашке, штанах и босиком. Без доспехов и железа. Таковы правила. Устав.
– ВОТ!!! – Дволк шлёпнул ладонью по столу. – Пусть свои правила куда-нибудь засунут! Мы проходим так, как есть, или пусть Его Святейшество встречает нас у ворот! На нейтральной земле.
– Невыполнение правил – первый признак ереси и дурных намерений, – устало процитировал Прав. – Так нас и воспримут.
– Ну, и чё? – перебил его Дволк, раздражённо махнув рукой. – Я не приносил клятвы этим святошам. Вен, я уверен, тоже. А ты? Ты приносил клятву им?
– Я приносил клятву служения Свету, а Свет – это…
– Стоп, – Дволк резко поднял руку. – Давай проповедь и философию отставим на потом. Мне история уже доказала, что инквизиция – это не про свет. Это про огонь и железо.
– Дволк, ты только не путай реальный мир и игровую историю Ауриды, – вздохнул Прав.
– А ты не превозноси труды инквизиторов до небес, – парировал Дволк. – Давай смотреть на факты. Инквизиторы – это фанатично преданная и безупречно обученная армия. Со своими уставами, иерархией и задачами.
– О! – Прав хлопнул себя по лбу, но беззвучно. – Вот это и есть ключевая фраза. Отставим полемику о вере. Поговорим с практичной, сухой точки зрения. Я плюс ты плюс Вен. Трое. Сможем ли мы, в самом лучшем случае, противостоять этой армии в её логове, в Корвадоне? Неважно, войдём мы в Храм в рубашках или в доспехах. Ответ?
На этой задумчивой и безрадостной ноте в комнату ворвалось зловонное облако. Оно было густым, зеленоватым и пахло, как смесь тухлых яиц, жжёных волос и горьких трав. Следом, поспешно захлопнув дверь, ввалился Вен.
– Вот я думаю, что как-то странно переполошился муравейник светленьких, – как ни в чём не бывало начал он, игнорируя гримасы друзей. – Неужели в Дефенгоре было что-то настолько важное, что ради сокрытия тайны можно жечь людей и города, не задумываясь? – Вен не стал раньше времени озвучивать, что он уже знал ответ на этот вопрос, – Вопрос на засыпку: как долго вы пробыли в Данубе, прежде чем вас нашёл тот посланец?
– Вошли вечером, переночевали, а за завтраком получили приглашение, – ответил Прав, усердно закрывая рот и нос подолом плаща. Дволк последовал его примеру. – Вен, эту… хрень как-то убрать можно? Она глаза разъедает.
– Нет, нельзя, – равнодушно сказал Вен, – Зато она выжигает плесень, микробы и прочую нечисть. Считай, бесплатная дезинфекция. Так сколько времени у вас занял переход через Уэр?
– Сутки через горы, – ответил Дволк, его голос звучал приглушённо через ткань. – Потом у крестьян на окраине купили двух кляч. Через час примерно были в Данубе. А что?
– А то, что я вошёл в Данубу практически одновременно с вами, – сказал Вен, раскладывая на столе несколько маленьких склянок. – С этого момента, если у инквизиции есть глаза в этом городе, за нами следили. Вас ещё могли отследить от Уэра. Со мной – сложнее, я шёл лесом. Но если сложить все кусочки… Даже математически идеального алиби не получается. Про свидетелей я молчу. И слава богу, что некоторые свидетели больше никогда ничего не расскажут.
– Вот именно! – Прав с укором посмотрел на алхимика, отводя плащ, через который дышал, от лица. – Я не знаю, что случилось в лесу. А теперь ты в бегах, что автоматически ставит под подозрение нас. Кстати, если бы вера и чистота помыслов инквизиторов были омрачены, светлая магия перестала бы работать. А она работала. Так что не надо наговаривать.
– Ну, во-первых, я не в бегах, – спокойно поправил его Вен. – Я хожу с гордо поднятой головой. Просто мои маршруты иногда совпадают с направлением, противоположным расположению крупных религиозных институтов. Во-вторых, сомнений в фанатичной вере инквизиторов нет. Есть сомнения в базе, на которой эта вера построена, но заводить этот спор не буду. Как я понимаю, варианты такие: либо мы идём на аудиенцию, либо сваливаем с территории Империи так быстро, что у нас задымятся подмётки.
– Есть ещё вариант, – Дволк загадочно улыбнулся, наконец смирившись со смрадом. – В Храм Радости нас не пустят – мы же не сложим оружие. Значит, придётся Его Святейшеству встретиться с нами на нейтральной территории. У ворот, например.
– Или встретиться, когда мы будем «настойчиво приглашены» на дыбу отрядом Его личных стражников, – мрачно добавил Прав.
– Ну, и предложи сам что-нибудь! – взорвался Дволк.
– А я-то что? – Вен пожал плечами. – Истина проста: у всех есть своя цена. Надо узнать, какую цену мы можем предложить, чтобы мы были интересны как свободные агенты, а не как подозреваемые или еретики. Прав, это уже вопрос по твою душу. Ты говоришь на их языке.
Прав поёрзал на скамье, обдумывая.
– Ну, вроде как… «Неслись из Дефенгора, после всех событий, к Вашему Святейшеству, дабы предложить свою посильную помощь в расследовании и борьбе с истинной угрозой», – на одном дыхании выдал он.
Дволк фыркнул, потом рассмеялся коротким, нервным смехом.
– Примитивно. Подозрительно. Но за вступление, наверное, сойдёт, – вздохнул Вен, потому что других идей не было вообще. – Можно дальше расписать, как мы героически сражались под стенами, как чудом вырвались из огня и, движимые долгом, немедленно направились предложить помощь… «ежели чего».
– Ага, косяк только с этим «ежели чего», – Дволк уже привык к запаху и убрал платок. – Звучит как-то уж очень корыстно и подозрительно.
– Да у них всё и вся подозрительно, – отмахнулся Вен. – Но они люди практичные. И обожают извлекать выгоду даже из дерьма. Главное – правильно преподнести.
– Я разговаривал с Дарой, – вдруг сказал Прав так тихо, что его едва расслышали. Он произнёс это, словно ещё колеблясь, стоит ли раскрывать карту. – В Дефенгоре. Она говорила, что атака… это дело рук демонологов. Они, похоже, снова активизировались. Можно как-то это использовать.
– Можно, – тут же отозвался Вен, и в его глазах мелькнул холодный блеск. – Но сначала тебе надо знать, что Дара сейчас в руках инквизиции. Любое распространение «подробностей» от её имени может обернуться для неё дополнительным… «массажем бамбуковыми палками». Так что демонологи и некросы снова поднимают голову?
– Я не говорил про некромантов! – резко сказал Прав.
– Да и не надо, – кивнул Вен. – Святой Престол и так использует их как удобных чучел для запугивания. Но если они молчали очень долго, а теперь зашевелились… значит, набрали силу. И Престол это осознаёт. Из этого можно выудить крестовый поход. На любые земли, не принадлежащие Империи. Так?
– Нет, не так, – Прав даже зевнул, от усталости или от нервного напряжения. – Если бы Престол знал, где хоть одно их убежище, там уже давно пахло бы дымом и пеплом. Угроза серьёзная – значит, силы нужно бросать не жалея. А это значит – ослабить защиту в другом месте. Сейчас Империя стабильна. Она способна защитить свои границы, но не расти. Ей не нужна большая война. Нужны точечные удары.
– То есть Престолу нужны маленькие, мобильные отряды, – осенило Дволка, его глаза загорелись. – Способные проникнуть куда угодно, нанести удар или собрать информацию, и вернуться. Можно назвать нашу оборону Дефенгора… презентацией. Демонстрацией возможностей. А теперь… нам могут предложить «испытательный срок». Настоящее задание.
– Близко, – кивнул Прав. – Очень близко.
– Ну что, – Дволк потирал руки. – Предлагаю не ждать завтрашнего дня. Собраться и сорваться сейчас. На хороших скакунах будем в Корвадоне через десять часов. По пути есть парочка мест, где можно сменить лошадей.
– А чего нам собираться? – удивился Прав. – У нас всё при себе.
– Это у тебя всё при себе, – парировал Дволк, похлопывая по рукояти секиры. – А ему, – он кивнул на Вена, – надо его вонючие колбы поупаковывать. О, похоже, запах оценили не только мы…
В этот момент в дверь постучали. Не громко, не настойчиво, но… аккуратно. Слишком аккуратно для разъярённого хозяина или соседей. Хозяин, получивший увесистый мешочек серебра за молчание и отсутствие, вряд ли бы вообще пошевелился. Стук повторился. Тот же ритм. Тот же умеренный, но чёткий звук костяшек пальцев по дереву.
Прав медленно, бесшумно встал, отойдя от двери и освобождая пространство для возможного рывка. Дволк уже держал «Громовержец» на коленях, хоть он и был не взведён. Тишина в комнате стала густой, как смола.
– К бою, – тихо произнес Вен. Больше ничего не потребовалось. Взглядов и положения тел было достаточно. Противник неизвестен, но это уже дело техники.
В остальных комнатах едкий запах уже рассеялся – летучая смесь испарилась через вентиляцию и приоткрытые форточки. Колбы на стендах побулькивали, но не источали опасных испарений. В соседней комнате наскоро сооружённая мешалка на пружинном механизме равномерно болтала десяток склянок. Что-то куда-то капало, что-то в чём-то растворялось. Алхимик быстрыми, выверенными движениями прошёлся по стенду, выхватывая готовые продукты и аккуратно раскладывая их в специальные кармашки походного пояса. Одну склянку он оставил в руке, сняв с неё предохранительный колпачок.
– А кто там? – громко спросил он, делая вид, что занят.
– Обед, уважаемый! – донёсся из-за двери голос хозяина лаборатории. Но само то, что он нарушил щедро оплаченное условие «не беспокоить», кричало об опасности громче любых слов.
Вен знаком глаза указал Дволку на окна. Тот пулей рванул по смежным комнатам, захлопывая и запирая на засовы добротные деревянные ставни. Они должны были выдержать стрелы и камни – по крайней мере, первый залп, если на улице ждала серьёзная засада.
– Обед? – крикнул Вен в дверь, в его голосе играла лёгкая досада. – Всё хорошо, но в ближайший час я не собирался прерываться.
– Я сделал всё, как вы просили, минута в минуту, – настаивал голос.
– Ух ты… Наверное, я так за работой, что и время забыл. Ну извини. Сейчас открою.
Вен быстро вытащил из-под стола два куска грубой ткани и вылил на них из небольшого пузырька маслянистую жидкость с резким запахом камфоры и полыни. Протянул друзьям. Те скривились, но, видя, как алхимик зажимает в другой руке ту самую открытую склянку, без возражений повязали тряпки на лица, закрыв нос и рот.
Затем алхимик вылил содержимое склянки на пол прямо под дверь. Жидкость, коснувшись дерева, мгновенно испарилась в почти невидимое облачко. Он рванул засов и резко отскочил вглубь комнаты, освобождая линию огня.
Дверь распахнулась. В комнату ворвалось трое мужчин в потрёпанной кожаной броне, с короткими мечами в руках. Они сделали два шага и… замерли. Их взгляды стали пустыми, движения – вялыми, словно они вдруг забыли, зачем пришли, и теперь размышляли о смысле бытия, оседая на пол. Следом, толкая растерянных предшественников, вломилась вторая тройка. На них химия уже не подействовала – облачко осело. Но этих встретила сталь.
Раздался хлопок, похожий на удар кнута. «Громовержец» Дволка выплюнул короткий тяжёлый шар с почти нулевой дистанции. Снаряд ударил в грудь ближайшему нападавшему с такой силой, что отбросил его назад, а последующая электрическая дуга скрутила тело судорогой. Второго встретил резкий, точный выпад меча Права – клинок вошёл под ребро, и человек рухнул с тихим стоном. Последний, самый сообразительный, даже не пытался атаковать. Его пятки блеснули в полумраке коридора, и через мгновение с треском распахнулась наружная дверь, хлопнув о стену.
Тишина. Прерывистое дыхание. Запах крови, камфоры и озона.
Дволк, не теряя времени, принялся обыскивать тела, швыряя в сторону монеты, дешёвые артефакты и оружие. Прав затащил в комнату тело хозяина, который тоже поддался действию химиката и теперь сидел, прислонившись к стене, с блаженной улыбкой, созерцая потолок.
– Ну, что? Как привести их в чувство? – Дволк похлопал по щеке одного из «растений». Тот лишь неопределённо замычал.
– Где-то через час будет готов антидот, – пожал плечами Вен, проверяя свои склянки. – Ну, или к ночи сами отойдут. Эффект временный.
– К ночи?! – Дволк округлил глаза. – Это что за жёсткая гадость?
– Это кустарный суррогат, – пояснил алхимик. – На доведение до нужной концентрации и чистоты мне нужно часов пять. А оригинал… он срубает насовсем. Навсегда. Представь: заходишь в игру, а твой персонаж даже пальцем пошевелить не может. Я таких… коллекционирую. В одной пещере у подножия Уэра целый сад вырастил. Игроки-грибочки, блин, – он злорадно хмыкнул.
Дволк смотрел на него с растущим недоумением и отвращением.
– В смысле, «коллекционируешь»? А зачем? Убить не проще?
– Так заказы-то в «реале» делаются, – спокойно объяснил Вен, как будто речь шла о погоде. – К примеру, родственников достало, что «взрослый ребёнок» с головой ушёл в игру, забросил учёбу, работу, семью и т.д. Появляется клиент, обсуждается цена. Итог: персонаж оказывается в уютной пещере. Время от времени специально нанятые крестьяне насыпают ему еды в корыто. С голоду не помрёт. Выйти и выполнить квест для пробуждения разума у него не хватает мозгов – они отключены. А создать нового персонажа система не даст, пока жив старый. Игрок теряет интерес. Жизнь налаживается.
– А если… отравленного тобой аватара убить? – не отступал Дволк.
– Тогда человек проходит семь кругов бюрократического ада, пишет кипу объяснительных, и входит в игру с чистого листа, – пожал плечами Вен. – Потому всех и прячу. И хватит их тыкать! – он одёрнул Дволка. – Они и так еле шевелятся. Связывать – только время терять.
– И откуда они? Кто послал? – Механик перебирал трофейные безделушки. Оружие он уже забраковал – дешёвая ковка. – Может, светлые наняли? Или Лига Теней подослала? Или те, кто за Дефенгором стоял?
– Святые отпадают, – прозвучал спокойный, ровный голос из коридора.