Анапа. Кошачий переводчик... ч. 2

Продолжение...

Сосиски из ларька «У Кати» давно уже  исчезали с завидной регулярностью...
 
Катя, женщина с лицом, как хорошая погода в ноябре,  то хмурым, то проясняющимся, — уже грешила на всех местных подростков.
Но пропажи случались и ночью, когда ларёк был заперт на три замка. Замки оставались целы, а вот сетка- решётка на вентиляционном окне под потолком была слегка погнута...

— Мыши? — предположил Сергей, как то сидя на кухне у Ирины на следующий вечер. У него в руках был стакан чая, у неё  блокнот с записями.
На полу, развалившись как большой  ковёр, лежал Беня, получивший свою мзду, небольшую  плошку густой сметаны, —  Это, наверное, точно  большие мыши!

«Мыши?, — фыркнул ехидно Беня, не открывая своих глаз. — Вы мне льстите!
Мыши такого размаха не потянут. Это работа профессионалов! Четкая, тихая, без лишнего шума».

— Беня говорит, это какие то  профессионалы, — перевёл его  Сергей.

Ирина подняла удивленно бровь:

— Профессионалы? В краже сосисок?

— «В краже всего, что плохо лежит, — мрачно пояснил кот. — У нас тут, на Высоком Берегу, своя иерархия. Я отвечаю за быт и порядок в жилом секторе. А за общепит, особенно за тот, что пахнет любым мясом, отвечает… Гризли!».

— Кто? — не понял Сергей.

— Гризли? — переспросила после его удивленного перевода  Ирина, и на её лице сразу появилось понимание, смешанное даже с уважением. — Серый, огромный, морда в шрамах, левое ухо порвано? Живёт где-то в старых гаражах за пляжем?

— «Он самый, — подтвердил Беня. — Босс! Не кошка и не собака. Гибрид. Уличная глыба! Он контролирует все палатки с шаурмой, хот-догами и рыбой на гриле. За откат в виде еды обеспечивает спокойствие: чтобы бродячие псы не пугали клиентов, чтобы крысы не бегали по прилавкам. Катин ларёк как раз  на его территории. Если сосиски пропадают без его ведома,  это уже  вызов ему!
Если с его ведома,  то Катя, видимо, ему  что-то не доплатила!».

Сергей перевёл.
Ирина задумчиво постучала карандашом по столу:

— Значит, нам надо поговорить с этим  Гризли. Выяснить, санкционировал ли он эти кражи?

«Легко сказать, — заворчал Беня. — Гризли не любит никакой  болтовни. Он любит факты, уважение и куриные желудки. Без последних, у вас  разговор с ним вообще не получится!».

Так началась их первая совместная операция с элементами подкупа...

На следующий день Ирина купила в магазине килограмм куриных желудков, отварила их без соли (как велел ей  Беня) и вечером они, в сопровождении рыжего «переговорщика», отправились в гаражный массив...

Место выглядело заброшенным и мрачным. Беня шёл впереди, хвост трубой, но Сергею показалось, что сам кот тоже даже немного нервничает.
Он остановился перед самым тёмным гаражом, дверь которого висела на одной петле, и издал странный звук,  не мяуканье, а нечто среднее между почёсыванием и коротким  рыком...

Из темноты на них уставились два светящихся  уголька.
Потом угольки выдвинулись вперёд, и на свет появился кот.

«Кот» — это было слишком нежное слово.
Это был котяра размером с небольшого мопса.
Густая, свалявшаяся в колтуны серая шерсть, покрытая пылью и подпалинами. Морда, изборождённая шрамами, действительно напоминала медвежью. Порванное ухо постоянно  дёргалось. Взгляд был абсолютно бесстрастным и каким то пронзительно  всевидящим...

— «Бенедикт, — прозвучал его голос. Низкий, хриплый, как скрип ржавой двери. — С людьми? Неожиданно!».

— «Гризли, — почтительно кивнул Беня. — Это Сергей и Ирина. Они могут слышать нас и понимать. Они к тебе по делу. С приношением и уважением!».

Сергей, по договорённости, выдвинулся вперёд и поставил на землю контейнер с остывшими желудками. Запах, видимо, был очень даже убедительным. Гризли медленно, с достоинством подошёл, обнюхал, взял один желудок и начал жевать, не сводя глаз с людей:

— «Говори».

— «Пропадают сосиски у Кати, с твоей же территории. Это твоя работа?» — спросил его  Беня.

Гризли даже перестал жевать. Взгляд его стал совсем тяжёлым:

— «Ты что, меня в воры записал, квартирник? У меня договор с Катей. Она оставляет у мусорных баков просроченные, но ещё годные продукты раз в три дня. Я слежу за порядком. Сосиски с витрины  не моя работа. Это… несанкционированная чья то  активность. Портит всем  репутацию, я немного догадываюсь, кто это!».

— «И кто это?»

—  «Ласточка, — отрывисто сказал Гризли, снова принимаясь за еду. — Молодая, глупая, из помойки за гостиницей «Анапа». Хочет так  проявить себя. Собирает себе  команду. Думает, что наши  правила можно не соблюдать. Уже ее предупреждал. Не понимает на словах!».

Ласточка оказалась мелкой, юркой черной кошкой с белой манишкой. Найти её через сеть информантов не составило особого  труда.
Её «логово» было в полуразрушенном сарае на задворках этой гостиницы.
Когда Сергей, Ирина и Беня подошли туда вечером на закате, они увидели не просто одну кошку. Перед сараем, как на сходке, сидело пять-шесть молодых, голодных с виду котов и кошек. В центре, на ящике, восседала Ласточка, и с жаром что-то вещала:

— «…и зачем нам эти старые правила? Гризли дряхлый уже совсем! Почему он должен решать, кто что ест? Мы же  сильные, мы ещё молодые! Мы можем сами взять то, что хотим! Нет больше никаких границ! Нет больше никаких гризлинских  откатов!»

Её все слушали с горящими глазами. Сергей переводил ее  шёпотом.
Ирина только качала головой:

—«Бунт. Типичный подростковый бунт!».

Беня вышел из тени:

— «Ласточка. Остановись!».

Молодая кошка вздрогнула и оскалилась:

— «Беня? Ты с людьми? Предатель!»

— «Ты нарушаешь баланс. Из-за твоих сосисок Гризли нажмёт на всех. Начнётся война за территорию. И вам, молодым и голодным, достанется первым. Вы думаете, он один? У него за спиной все коты рынка и всего морского порта. Вам с ними не  тягаться?»

— «Нас тоже  много!» — заявила Ласточка, но в её голосе уже слышалась какая то неуверенность.

В этот момент из-за угла сарая, бесшумно, как призрак, вышел Гризли.
Он не рычал. Он просто стоял и смотрел. Его такого молчаливого появления хватило с лихвой.
Молодёжь мгновенно притихла, а некоторые и вовсе начали пятиться назад...

— «Война, — произнёс Гризли тем же скрипучим голосом, — это всегда плохо для любого бизнеса. Ласточка! Твой выбор такой...
Или ты соблюдаешь правила и получаешь свою долю с помойки гостиницы по расписанию. Или ты и твоя шайка уходите за железную дорогу. Там всегда свободно. И очень  голодно!».

Ласточка опустила голову. Бунт был подавлен в зародыше силой авторитета и здравого смысла...

—«Я… я соблюдаю Ваши правила», — тихо и виновато пробормотала она.

—  «Умно! А теперь верни то, что осталось от последней партии. И приведи в порядок вентиляционную решётку!».

На следующий день Катя с удивлением обнаружила у двери своего ларька несколько слегка погрызенных, но завёрнутых в целлофан сосисок и аккуратно выправленную сетку- решётку. Больше кражи не повторялись...

Для Сергея и Ирины это было больше, чем просто раскрытие какого то  дела.
Это была проверка их странного альянса на прочность. Они работали,  как единый механизм: она, это  логика и знание повадок, он,  перевод и связь с миром, который не видел никто другой, как он это видел и слышал.
А вечером после этого «дела Ласточки», сидя на скамейке у моря и смотря, как солнце тонет в воде, Сергей понял, что очень  ждёт еще этих совместных расследований. Не из-за каких то  кошачьих драм. А из-за её улыбки, её сосредоточенного взгляда, того, как она записывала его перевод в свой блокнот, и как потом их пальцы случайно соприкасались над исписанными  страницами...

Ирина как то пригласила Сергея к себе на работу...
Небольшая, уютная клиника «Айболит» на окраине города всегда была полна пациентов. В этот день был приём для ветеранов, старых, больных животных, которых владельцы приносили, как  зачастую живших  уже из последних сил...

— Ты можешь быть невероятно полезен нам всем, — сказала она, помогая ему надеть белый халат. — Многие болезни, особенно у старых животных, сложно диагностировать. Они не могут сказать, где и что болит.
Сергей даже немного занервничал. Стены, пахнущие антисептиком, жалобные вздохи и скулёж из боксов… и сквозь это,  непрерывный поток мыслей, жалоб, страхов:

— «Больно… холодно… где моя хозяйка?»

— «Опять этот укол… ненавижу этот запах…»

— «Человек в белом, не тронь меня, а то укушу, я серьёзно…»

Первым пациентом был старый спаниель по кличке Барни с артритом. Хозяйка, пожилая женщина, волнуясь, рассказывала о его хромоте. Ирина осторожно прощупывала его лапу. Собака тихо скулила.

— «Не там! — донёсся до Сергея голос, полный страдания и раздражения. — Не в суставе, выше! Там как будто иголка колет, когда наступаю! И вообще, это из-за того, что она мне новый корм купила, от него кости все ноют!»

— Он говорит, что боль не в суставе, а выше, — тихо сказал Сергей. — И что это может быть из-за нового корма. И там что-то колет сильно...

Ирина удивлённо взглянула на него, затем более тщательно обследовала указанную область. Под кожей она нащупала маленькую, застарелую занозу,  вероятно, колючку от какого-то растения. После её извлечения и рекомендации вернуться к старому корму, Барни облегчённо вздохнул и лизнул Сергею руку:

—«Спасибо тебе, двуногий. Ты не такой уж и бестолковый!».

Следующей была персидская кошка Феличита, которая давно уже  отказывалась от еды. Осмотр и анализы ничего критичного не показывали.

— «Скучно, — монотонно думала кошка, глядя в стену. — Один и тот же ковёр, один и тот же балкон, одна и та же игрушка-мышь двадцать лет! Зачем есть? Чтобы ещё сколько  лет смотреть на этот ковёр?»

— Она… в сильной депрессии, — перевёл Сергей, чувствуя себя даже как то  нелепо. — Ей скучно. Один и тот же ковёр двадцать лет!

Хозяйка, дама в годах, даже  расплакалась:

— «Да, ковёр тот самый, с нашей первой квартиры! Боже, я и не думала об этом!»

Ирина прописала не таблетки, а «обогащение среды»: новые игрушки-головоломки с едой, посещение кошачьей гостиницы на время отпуска, чтобы сменить ей обстановку.

Феличита, услышав перевод Сергея, впервые за день повернула голову и посмотрела на него с проблеском даже какого то интереса.

К концу приёма Сергей чувствовал себя выжатым лимоном. Но на душе было очень  светло. Он помог всем... По-настоящему помог...
И видеть благодарность в глазах Ирины, её профессиональный азарт, когда она ставила точный диагноз с его помощью, было самой лучшей наградой для него.

— Ты гений, — сказала она, снимая халат в подсобке.
Солнечный луч падал на её шею, на мелкие веснушки у ключиц. — Абсолютный, уникальный гений! Ты должен это как-то использовать...

— Я и  использую, — ответил он, глядя на неё. — Помогаю тебе!

Их мир стал теперь почти  общим.
Утро начиналось с сообщения в мессенджере Ирине от него:

—«Беня намекает, что в 5-м подъезде у младшего котёнка из помёта Мурки что-то с глазом. Заглянем?».

День мог продолжаться совместным расследованием «Дела об испорченных тапках» (оказалось, их грыз щенок таксы, у которого сильно  резались зубы, а хозяева не купили игрушку для зубов) или «Тайны воющего балкона» (там оказался одинокий кот-сиам, влюблённый в отражение луны в соседском окне).

А вечера…
Вечера были самыми лучшими из вечеров...
Они готовили вместе на её или его кухне, обсуждая услышанное за день.
Сергей научился фильтровать поток кошачьей информации, вычленяя самое важное.
Он стал не просто переводчиком, а проводником.

Ирина же стала его якорем в этой новой, шумной реальности. Её спокойный голос, её тёплая рука на его плече, когда он замыкался от такого словесного кошачьего перегруза, её смех над чьим-то капризным комментарием,  всё это лечило лучше любого лекарства...

Опасность пришла, откуда ее не ждали...

В клинику принесли большого, тощего пса-дворянина с признаками отравления.
Его удалось всё же спасти. Но в тот же вечер Ирина получила звонок на телефон.
Грубый мужской голос прорычал в трубку:

— «Перестань лечить эту падаль. И приструни своего парня, чтобы не ходил, где не надо. А то и вам, и вашим усатым стукачам несдобровать».

Оказалось, в районе появилась группа «догхантеров»,  тех, кто травил бездомных животных. И, видимо, успешное спасение пса и активная работа «странной парочки», слишком много знающей о передвижениях животных, им совсем не понравились...

Сергей, узнав это, почувствовал холодную ярость. И страх. Не за себя. За Ирину. За Беню, Мурку, Гризли, за всех его подопечных, чьи хоть и немного циничные, когда даже  наглые, но  трогательные голоса стали частью его жизни.

— Мы идём в полицию, — заявил он.

— С чем? — горько улыбнулась Ирина. — С тем, что нам нашептали кошки? Нас просто  высмеют!

— Тогда мы пойдём к ним, — сказал Сергей. «К ним» — означало в мир, который он теперь слышал, как свой, человеческий...

Он объявил экстренный сбор. Через Беню, Гризли и сеть «глашатаев» информация быстро  разнеслась по всему Высокому Берегу и прилегающим территориям:

— «Всем. Всем. Всем. Собраться на сходку у старых гаражей в полночь. Угроза общая,  сбор полный!».

То, что увидели Сергей и Ирина, прийдя туда, было невероятным. В свете их фонариков, из теней, с крыш, из-под машин собирались десятки пар светящихся глаз. Кошки всех мастей и размеров. Сторожевые псы с автостоянки, обычно враждовавшие с кошачьими, стояли чуть поодаль, настороженные. Даже лисица с лисятами выглянула из своей трубы. Пришёл и старый, слепой пёс Бобик со стоянки таксистов, уважаемый всеми ветеран...

Беня и Гризли стояли в самом центре.
Сергей, с трудом переводя им  шёпот Ирины, обратился к собравшимся:

— Появились двуногие, которые несут смерть. Они раскидывают яд. Они враги всех! И кошек, и собак, и лис. Мы должны как то  защищаться!

Поднялся гул.

— «Как?» — спросила какая-то кошка.

— «Мы можем показывать друг другу, где лежит опасная еда, — предложил Гризли. — Создать дозоры. Предупреждать все стаи, если видим где то  подозрительных».

—  «А люди? Эти двое? Что они могут сделать?»

Сергей перевёл вопрос. Ирина выступила вперёд, её голос звучал твёрдо:

— Мы можем стать вашими глазами и голосом среди других людей. Мы снимем их на телефон, если увидим, как они раскидывают отраву. Мы найдём свидетелей-людей. Мы пойдём в полицию с настоящими доказательствами, а не с кошачьими рассказами. Но для этого вам нужно помогать нам. Показывать, где они ходят, где их машины...

Это был уже договор. Договор между их мирами...

В следующие дни Сергей и Ирина жили в состоянии нервного напряжения. Они патрулировали район, а их «агенты» сообщали о подозрительном.

— «Двое двуногих, пахнут какой то  химией и злом, идут со стороны рынка» — доносилось из-за угла.

— «Они что-то бросили под куст у детской площадки!» — кричала им всем с дерева молодая кошка.

Ирина снимала на телефон их  машину (грязный белый фургон), лица (смазанные, но уже  узнаваемые и различимые).

Сергей, с помощью пса Бобика, нашёл на стоянке таксистов одного  водителя, который видел, как эти двое что-то выгружали ночью. Это и  был человек-свидетель...

Апофеозом стала ночная засада. Получив от Гризли точные координаты, они с полицией (к которой всё-таки удалось обратиться с набранным материалом) накрыли «догхантеров» с поличным, когда те раскидывали приманку с отравой в районе Центрального пляжа.

Дело было громким, местные СМИ быстро это подхватили.

Сергея и Ирину представили, как активных граждан, неравнодушных жителей. Никто, конечно, и не подозревал об истинных масштабах их этой  «агентурной сети»...

После этой истории что-то сразу  окончательно сдвинулось...

Опасность, пережитая вместе, стёрла последние невидимые границы. Однажды вечером, разбирая коробки со старыми вещами на балконе у Ирины, Сергей наткнулся на её детский альбом. Там была маленькая, улыбчивая девочка, обнимающая то щенка, то котёнка, то раненого воробья.

— Я всегда знала, что они не просто молчат, — тихо сказала Ирина, глядя на фото. — Просто не могла этого никак доказать. Пока не встретила тебя! Ты  моё живое доказательство. И не только этому...

Он поднял на неё глаза:

— А чему ещё?

— Тому, что чудеса всё же  случаются, — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у Сергея перехватило дыхание. — Со мной случилось же! В виде падающего с неба переводчика с кошачьего! Самого лучшего!

Он не нашёл слов. Все слова остались где-то там, в потоке этих  кошачьих мыслей. Он просто взял её лицо в свои ладони и прикоснулся губами к её губам. Это был нежный и осторожный  поцелуй. Поцелуй-переводчик, пытающийся выразить всё, для чего нет языка: благодарность, облегчение, восхищение и ту тихую, пронзительную нежность, что росла в нём с того самого дня на лавочке...

Она ему ответила...
Её руки обвили его шею, пальцы впутались в его волосы. Они целовались, стоя среди коробок, под насмешливое, но доброе урчание Бени, прикорнувшего на старой шубе в углу («Наконец-то! А то ходили вокруг да около, как котята вокруг миски с горячей едой!»).

С этого момента они уже не просто расследовали дела. Они строили теперь общую жизнь. Сергей практически переехал к Ирине. Его скромная однушка опустела, зато в её квартире стало в два раза больше книг, появился второй компьютер, а на кухне всегда стояла его любимая кружка. И ещё там, теперь почти всегда,  лежал Беня, официально переставший быть дворовым и принявший статус «домашнего консультанта и контролёра качества приятных поглаживаний и почесываний»...

Однажды ночью Сергей проснулся от того, что Ирины не было рядом. Он нашёл её на балконе. Она стояла, обняв себя за плечи, и смотрела на спящий город, на тёмную полосу моря вдали...

— Что случилось? — спросил он, накидывая ей на плечи свой халат.

— Я думаю… — она обернулась, её лицо в лунном свете было серьёзным. — О том, что ты же не всегда будешь слышать их! Травмы головы… они со временем проходят. Мозг тоже  перестраивается. Ты можешь проснуться однажды и снова слышать только простое «мяу».

Его сердце ёкнуло. Он и сам боялся этой мысли. Этот дар, сначала казавшийся каким то  проклятием, стал его мостом. Мостом к ней, к новому пониманию мира, к своей нужности здесь...

— А что, если… — он осторожно обнял её за талию, притянул к себе. — А что, если я уже всё услышал, что было для меня важно? Главное я уже всё перевёл!

— Что именно? — прошептала она, прижимаясь к нему лбом.

— Что я люблю тебя. Что ты  мой дом. И что даже,  если я перестану слышать Беню и Гризли, я всегда буду слышать тебя. Твой голос, это самый главный голос во всех моих  мирах!

Она рассмеялась тихо, счастливо, и прижалась к его груди.

— А я… я, кажется, тоже научилась немного понимать тебя без всяких слов, — сказала она. — Как и они. По взгляду. По твоему  прикосновению. По тому, как ты молчишь иногда... Это, наверное, и есть любовь? И самый лучший перевод с кошачьего?

Через месяц Сергей действительно стал слышать чуть меньше. Кошачьи диалоги превратились в какой то фоновый шум, из которого он мог, если очень сосредоточиться, выхватить иногда  отдельные слова. Дар постепенно  угасал.
Но исчезло и напряжение, и частые  головные боли. Мир вернулся в нормальные, человеческие рамки.
Но в их жизни уже ничего не могло стать просто «нормальным».
Потому что у них был теперь Беня, который ворчал, что его перестали так часто понимать, но зато теперь получал двойную порцию сметаны за свои «труды».
Потому что он продолжал помогать в клинике, и Сергей, даже не слыша их кошачьих слов, по-прежнему понимал животных лучше любого,  по взгляду, по интонации мяуканья, по доверчивому касанию их  мокрого носа.
Потому что Гризли, узнав, что «их переводчик уже теряет силу», прислал через Беню «подарок»,  дохлую, но очень большую крысу, в знак самого  глубочайшего уважения (Ирина с брезгливым смехом помогла ему  избавиться от такого трофея).
А однажды вечером, гуляя по набережной, они увидели Ласточку. Она была не одна, с ней был ухоженный и вальяжный кот в ошейнике. Они важно сидели на парапете...

— Кажется, наша бунтарка вышла замуж за домашнего аристократа, — улыбнулась Ирина.

— И, кажется, очень счастлива, — добавил Сергей.

И тогда он понял, что история не заканчивается. Она просто переходит в новую главу. Без фантастики, но с каким то еще волшебством. С волшебством обычной, шумной, наполненной любовью жизни.
Где ты просыпаешься от того, что тебе на грудь устраивается рыжий кот, требуя свой завтрак, а рядом, потягиваясь и улыбаясь сквозь сон, лежит любимая  женщина, которая стала твоим союзником, спасением и самой большой любовью.
Женщина, ради которой не страшно потерять свой магический дар, потому что она помогла найти в себе дар настоящий,  быть человеком, способным слышать не только слова, а еще сердца...

Они остановились, смотря на море.
Сергей обнял Ирину, она прикрыла глаза, слушая шум прибоя.

— «Ну вот, — донёсся до Сергея знакомый ворчливый баритон.

Беня сидел на скамейке позади них, вылизывая лапы. — Дошли, наконец-то то до нужного! А то вон, Мурка уже третьего котёнка вывела, пока они друг к другу присматривались.
Люди, что с них взять… Медленные совсем... Но, в целом, всё же неплохие. Хорошо, что и  мой подопечный не облажался.
Пойду, напомню им, что сметана в холодильнике заканчивается».

Сергей улыбнулся. Он уже не разобрал слов, но тон был ему  знакомым,  полным снисходительного, рыжего благородства.
Он повернул голову к коту и подмигнул ему.
Беня, сделав вид, что не заметил этого,  важно повернулся и пошёл прочь, неся свой обрубок хвоста торчком.

— Что? — спросила Ирина, не открывая глаз.

— Ничего, — сказал Сергей, целуя её в висок. — Просто настал  конец одной истории и теперь  начало нашей новой. Самой лучшей!

И это была чистая правда...
На языке любви, который совсем не нуждался ни в каком переводе...