Операции Марс. Битва за город Белый

Войска 41-й армии наносили главный удар в полосе Калининского фронта, их подготовка к наступлению к середине ноября 1942 г. была полностью завершена. В ее состав, помимо своих пяти стрелковых дивизий, вошли еще два ударных корпуса: 1-й мехкорпус (генерал-майор М.Д. Соломатин) и 6-й Сталинский добровольческий стрелковый корпус сибиряков, а также 47-я и 48-я мехбригады. Всего 116 тыс. человек и 300 танков. Армия должна была прорвать оборону противника южнее г. Белый, расширить прорыв в восточном и северном направлениях и соединиться с войсками 20-й армии Западного фронта.
В полосе нашего наступления занимали оборону 246-я, 197-я пехотные и 2-я авиаполевая дивизии врага, боевой потенциал и уровень подготовки которых значительно уступали другим соединениям фашистов. Учитывая это, немецкое командование сосредоточило в районе г. Белый сильный резерв – 1-ю танковую дивизию и боевую группу в составе двух мотопехотных батальонов моторизованной дивизии «Великая Германия».
23 ноября 1942 г. 6-й стрелковый корпус силами 150 сд провел разведку боем у деревни Дмитровка. На следующий день и в последующую ночь войска корпуса скрытно вышли в исходное положение и заняли свои позиции на переднем крае. 91 осбр была оставлена командующим в армейском резерве в готовности к выполнению внезапно возникающих задач и усилению частей первого эшелона армии.

Операция «Марс» началась 25 ноября 1942 г. сразу по трем направлениям. С утра стрелковые соединения 6 ск после трехчасовой артиллерийской подготовки атаковали передний край обороны противника, с ходу прорвали его и устремились в долину р. Вишенка. Но здесь они встретили мощное сопротивление расположенных на ее крутом противоположном берегу опорных пунктов врага, а также подверглись контратакам дивизионных резервов противника.
К исходу первых суток наступления войска корпуса овладели только первой и частично второй траншеями. Немцы оказывали отчаянное сопротивление. Создалась угроза срыва начатого наступления, и, хотя полоса обороны противника полностью еще не была прорвана, генерал-майор Г.Ф. Тарасов приказал ввести в сражение 1-й мехкорпус (224 танка, из них КВ – 10 и Т-34 – 119).
Командир 1-го механизированного корпуса 47-летний генерал-майор танковых войск Михаил Дмитриевич Соломатин (1894 –1986) был яркой личностью. Он служил еще в царской армии в звании унтер-офицера, а затем фельдфебеля, командуя отделением и взводом. Одним из первых 1 января 1918 г. вступил в Красную Гвардию. Был выбран красногвардейцами начальником отряда. Член РКП(б) с 1918 г. Воевал в рядах РККА в Гражданскую войну с июня 1918 г. Несколько раз был ранен. Его дважды исключали из партии в 1920 г. и в 1938 г., а потом восстанавливали. Окончил Харьковскую школу комсостава (1922), Высшую стрелковую школу командного состава РККА («Выстрел») (1927), Высшие академические курсы при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1930). По ложному доносу более шести месяцев сидел в застенках НКВД в Хабаровске, где его избивали до потери сознания, но потом освободили, даже не извинившись, в связи с недоказанностью и прекращением дела, восстановили в прежней должности командира дивизии. Но арест и допросы с пристрастием не изменили его отношения к службе.
Начало Великой Отечественной войны Михаил Дмитриевич встретил в должности командира 45-й танковой дивизии 24-го мехкорпуса Юго-Западного фронта. За успешные боевые действия дивизии, обеспечившей отход за р. Южный Буг войск 12-й и 6-й армий, комбриг Соломатин был награжден орденом Красного Знамени. Его дивизия успешно оборонялась под г. Каменец-Подольский, г. Винница, г. Усмань и Днепропетровск. Дважды попадала в окружение, выходила к своим с боями, понесла большие потери в личном составе и технике, но знамя не утратила. Участник контрнаступления под Москвой. Был тяжело ранен. После излечения был назначен вначале командиром 8-го танкового корпуса, а в сентябре 1942 г. – командиром 1 мк.
Корпус генерала Соломатина вводился в бой через боевые порядки сибиряков, но без 19-й мехбригады, которую командующий 41-й армии уже в ходе развертывания вывел из его состава и передал в оперативное подчинение генералу Поветкину, части которого должны были также по новому распоряжению командарма прикрывать фланги атакующих механизированных и танковых частей 1 мк, то есть одни соединения сибиряков (150 сд с 19 мбр) разворачивались строго на север в направлении г. Белый, а остальные бригады корпуса сибиряков (кроме 91 осбр) поворачивали строго на юг для прикрытия правого фланга участка прорыва.
План молодого 36-летнего командующего 41-й армией генерал-майора Г.Ф. Тарасова был не плох, но, к великому сожалению, не был заранее еще во время почти полуторамесячной подготовки проработан и доведен до командиров атакующих корпусов. Все эти поспешные распоряжения нарушали все замыслы и решения Поветкина и Соломатина, которые они в течение месяца отрабатывали со своим подчиненными на многочисленных рекогносцировках на местности, привлекая всех командиров, вплоть до взводных. Одновременно это нарушало всестороннее обеспечение и управление частями корпусов, особенно централизованное обеспечение наступающих подразделений боеприпасами и топливом. Тылы корпусов и армии вновь оказались не готовы к выполнению внезапно возникающих (по воле командарма) задач.
Генерал Поветкин промолчал, а импульсивный Михаил Дмитриевич Соломатин молчать не стал и высказал командарму, что тот своим распоряжением нарушил план всей операции корпуса.
Тем не менее танкисты 1 мк в течение 26 ноября 1942 г. завершили прорыв вражеской обороны, вышли на оперативный простор и приступили к развитию успеха, громя немецкие комендатуры, штабы, пехоту, боевую технику врага, и это в условиях безраздельного господства в воздухе немецкой авиации, даже несмотря на потери от огня нашей зенитной артиллерии. От бессилия и злости, что фашистские летчики безнаказанно уничтожали наши танки, орудия и людей, многие красноармейцы открывали дружный заградительный огонь из своих винтовок. А командир артиллерийского дивизиона капитан А.П. Трифонов даже сбил немецкий самолет прицельным выстрелом из винтовки Мосина, что случалось довольно редко.
К исходу третьего дня наступления глубина вклинения армейской подвижной группы составила более 20 км. Механизированные и танковые бригады 1 мк вышли к реке Нача и захватили плацдармы на ее противоположном берегу. При этом главные силы корпуса действовали в отрыве от остальных войск, имея значительные разрывы в боевых порядках и открытые фланги. Отстала пехота и тылы. Боеприпасы, топливо и продовольствие были на исходе.
Фашисты знали о готовящемся наступлении советских войск, но такого не ожидали. Три танковые и несколько пехотных дивизий, которые готовились к переброске на южный фронт, были задержаны и срочно переброшены к участку прорыва южнее г. Белый.
В это время для прикрытия левого фланга мехкорпуса со стороны г. Белый командование армии ввело в бой резерв – 91 осбр, которая уже 27 ноября 1942 г. получила свое боевое крещение у деревни Симоновка.
Первым в бой с фашистами вступил 4-й батальон капитана Бориса Бокатина, укомплектованный матросами-добровольцами Тихоокеанского флота. Выйдя на рубеж юго-восточнее деревни Симоновка, батальон попал под сильный артиллерийско-минометный обстрел. На советских краснофлотцев перешли в наступление фашистская пехота и танки. Подпустив передовые подразделения врага на близкое расстояние, 45-мм пушки батальона ударили по танкам противника. К этому бою подключились и расчеты ПТР. Отделение сержанта Ужакина подбило три фашистских танка. Пуская клубы черного едкого дыма, горели и остальные грозные машины, но враг, не считаясь с потерями, лез напролом.
Когда до передней цепи фашистов оставалось несколько десятков метров, моряки-добровольцы услышали громкий и властный голос замполита роты Владимира Козлова:
– Полундра-а-а! Пристегнуть штыки!
Сбросив солдатские шинели и каски, моряки-тихоокеанцы надели свои бескозырки, которые всегда хранили на груди у сердца, пристегнули штыки к винтовкам и по команде своего старшего товарища коммуниста Козлова:
– Братцы! Бей фашистских сукиных сынов! В атаку! Вперед! – мошной лавиной с винтовками наперевес обрушились на фашистов из дивизии «Gro;deutschland» («Великая Германия»).
Пехота врага на мгновение растерялась. Этого времени хватило краснофлотцам рывком приблизиться к немцам и в штыковой атаке повергнуть «прославленные», хваленые подразделения Гитлера вначале в панику, а потом и в бегство. Фашисты не на словах, а на своих шкурах почувствовали, кто такие «черная смерть». А моряки-тихоокеанцы, продолжая преследование перепуганных немцев и нанизывая их тела, «как мясо на шампур», на свои длинные четырехгранные игольчатые штыки, выбили фашистов и освободили деревню Симоновка. (Много в истории бригады, а потом гвардейского полка было смертельных атак, но эта запомнилась выжившим на всю оставшуюся жизнь своей страшной жестокостью, потому что на телах врага оставались страшные рваные раны с большим кровотечением. После таких ран выживали немногие, потому что кровь из ран била «фонтаном».)
Дорогой ценой далась атака морских пехотинцев и для 4 осб: 73 рядовых, 23 старшины (сержанта) и 6 офицеров полегли в этом первом неравном бою.
Последующие трое суток фашисты, испытывая стойкость, мужество и воинское мастерство наших воинов, предпринимали бешеные атаки на позиции 4-го батальона, но всякий раз с большими потерями отходили назад.
А вот бойцы 78 осбр, которые находились во втором эшелоне корпуса и только в ночь на 28 ноября 1942 г. сменили подразделения 75 осбр омичей, в первых же боях проявили трусость, неустойчивость и стали без приказа отходить с поля боя. При-шлось командиру корпуса выставить в тылу красноярцев армейский заградотряд, а комбрига подполковника И.М. Сиваконь от должности отстранить. Командиром 78 осбр был назначен заместитель командира 150 сд подполковник М.И. Кучерявенко, который уже в первые дни наступления проявил себя с лучшей стороны, командуя передовой группой дивизии. (В марте 1943 г. Михаил Иванович Кучерявенко стал командиром 306 сд 43-й армии Калининского фронта, которой командовал до конца войны. Дивизия особо отличилась в Белорусской стратегической наступательной операции, а ее командир был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.)
Остальные сибиряки в этих первых кровопролитных боях не струсили, не побежали, не отступили назад. Они в едином порыве, преодолевая страх перед смертью, рвались вперед. Но особо необходимо отметить самоотверженные действия девушек-санинструкторов. Так, Евгения Баранова только за один день боев, 28 ноября 1942 г., вынесла с поля боя 39 раненых с их оружием. При выносе последнего раненого хрупкая девушка была смертельно ранена и погибла. Санинструкторы Вера Дородонова за первый день боев вынесла с поля боя 46 раненых, а Верозубова участвовала в десанте на танках, а потом в бою перевязала более 40 раненых и вынесла 22 из них, при этом сама была трижды ранена, но поля боя не оставила. Также самоотверженно действовала и Валентина Шипица.
В этот день, 28 ноября 1942 г., уже в ходе ведения боевых действий, сменилось и руководство 91-й бригады добровольцев-сибиряков.
Еще в середине ноября 1942 г. в распоряжение штаба 41-й армии прибыл выпускник ускоренных курсов Военной академии им. К.Е. Ворошилова полковник Ф.И. Лобанов. На собеседовании у командующего он изъявил желание командовать стрелковой бригадой или полком, но все штатные должности были заняты, поэтому его оставили в штабе армии до особого распоряжения. Здесь он познакомился с комбригом 91-й бригады полковником Костюк и стал частым гостем в его подразделениях, которые располагались недалеко от командного пункта армии и были в резерве командующего.
Игнатий Степанович Костюк (за долгие годы работы военным цензором) обладал энциклопедическими знаниями не только законов, указов и различных приказов ВГК и МО, но и боевых уставов и наставлений. Он, пользуясь случаем, почти ежедневно приходил в штаб армии, и многие офицеры оперативного отдела, и не только, часто консультировались у него по различным вопросам. Знал о полковнике с прекрасной памятью и генерал Тарасов. Вначале он с интересом наблюдал, как Игнатий Степанович, задавая вопросы на рекогносцировках и при организации взаимодействия, ставил в неловкое положение своего комкора генерала Поветкина. Потом при личных встречах в штабе армии он часто беседовал с ним, но когда тот стал задавать подобные вопросы ему самому на совещаниях и, особенно, во время подготовки к наступлению, молодого командарма это стало раздражать, хотя вида он старался не подавать. Однако многие сослуживцы, офицеры штаба армии заметили, что командарм стал избегать «старого всезнайки» и уклончиво отвечал на его «неуместные» вопросы. А вопросы эти были существенные: сколько боекомплектов и сутодач будет выделено на всю операцию, как и где будет осуществляться подвоз боеприпасов и продовольствия в ходе ведения боевых действий, кто будет придан, а кто поддерживать его бригаду, кто и как будет эвакуировать раненых и больных в тыл и многое, многое другое.
Полковник Костюк был намного старше всех своих офицеров, а бойцы его бригады, в большинстве своем, годились ему в сыновья. Да, после службы в училище он относился к солдатам бригады по-отечески, как к сыновьям, поэтому не собирался слепо посылать их на смерть за победой «любой ценой», а тщательно и осмысленно рассматривал все варианты выполнения боевой задачи. Он, опираясь на свои знания, быстро анализировал создавшуюся обстановку, производил расчеты и старался убедить старших командиров в правильности своего решения. А это часто раздражало вышестоящих начальников. Другое дело волевой «академик», который так и рвется в бой и уже хорошо знаком с бригадой. Вот поэтому командарм-41 генерал Тарасов нашел нужные слова, доводы и причины, убедил командующего фронтом и представителя Ставки ВГК назначить полковника Ф.И. Лобанова командиром 91 осбр, а Игнатий Степанович Костюк был переведен на «вышестоящую» должность – начальником отдела боевой подготовки 41-й армии. 
Генерал-майор Г.Ф. Тарасов искренне радовался назначению комбригом 40-летнего  полковника Лобанова, хотя по возрасту и был младше своего коллеги по службе в погранвойсках НКВД, но по должности явно превосходил его. А Федор Иванович рвался на фронт и был благодарен командарму за свое назначение в 91-ю бригаду сибиряков.

Вечером 28 ноября 1942 г. командарм-41 своим приказом вывел из состава 1-го мехкорпуса еще одну бригаду – 219-ю танковую, которая уже форсировала р. Нача далеко в глубине обороны фашистов, и приказал отойти назад, на северо-запад, для совместных действий с 150 сд сибиряков в направлении на село Батурино и г. Белый. Левый фланг боевого порядка мехкорпуса оказался открытым. Тем не менее остальные бригады продолжали свое наступление, громя резервы, комендатуры, различные склады, и углубились в полосу обороны противника на 10-12 км, особенно отличились подразделения 37-й мехбригады, которая действовала практически в отрыве от главных сил, успешно наступая в юго-восточном направлении и оторвавшись от главных сил корпуса еще на 25 км. Уже к 30 ноября 1942 г. эта бригада захватила важный стратегический железнодорожный узел ст.  Никитинка, уничтожив два паровоза и до роты охраны. Горючее и боеприпасы наступающим частям 1 мк так и не подвезли, пришлось временно переходить к круговой обороне. А победа была так близка...
 
В это время 150 сд и 19 мбр неоднократно пытались атаковать и разгромить фашистов в сильно укрепленном районе у села Батурино в направлении на г. Белый. Но подразделения 1-й танковой дивизии врага при поддержке батальонов моторизованной дивизии «Великая Германия» упорно обороняли занимаемые позиции, нанося наступающим советским войскам существенные потери. Успех сопутствовал только 47 мбр, которая была введена в бой на правом фланге дивизии. Бригада сходу прорвала оборону врага, форсировала р. Нача, захватила на ее противоположном берегу три населенных пункта, в том числе большое село Шайтровщина, перерезала дорогу Белый – Вязьма и, продолжая наступать, взяла под свой огневой контроль дорогу из Белого на Оленино, завершив окружение группировки врага в городе с востока. Чтобы закрепить этот успех, командарм-41 генерал Тарасов приказал командиру 91 осбр сдать свои позиции подразделениям 236 сд и ускоренным маршем выдвинуться в район с. Шайтровщина. Одновременно его же приказом 75-я бригада сибиряков выводилась из состава 6 ск, выдвигалась на север от города с задачей совместно с частями 134 сд атаковать противника навстречу 91 осбр с целью полного окружения врага в г. Белом.
В ходе проведения операции «Марс» Ставкой ВГК планировалось достичь успеха путем нескольких ударов по сходящимся направлениям на четырех участках советско-германского фронта. Поэтому одновременно с прорывом вражеской обороны 41-й армией 25 ноября 1942 г. после полуторачасовой артиллерийской подготовки севернее г. Белый перешла в наступление ударная группировка 22-й армии (генерал-лейтенант В.А. Юшкевич) Калининского фронта силами полностью укомплектованного 3-го механизированного корпуса (генерал-майор танковых войск М.Е. Катуков). Но его бригады не смогли преодолеть упорного сопротивления частей немецкой дивизии «Великая Германия». Не помог прорвать оборону врага и маневр силами и средствами с одного фланга участка прорыва на другой и ввод в бой всех имеющихся резервов. Танковые и механизированные бригады, действуя на разобщенных направлениях в лесисто-болотистой местности, не смогли в полной мере использовать свои ударные и маневренные возможности, в короткие сроки прорваться в глубину обороны противника и развить успех. Продвижение было незначительное, передовые советские части даже не перерезали шоссе Оленино – Белый, которое проходило вдоль всей линии обороны фашистов на удалении 12-15 км. К началу декабря 1942 г. соединения 3-го корпуса безвозвратно потеряли 77 из 250 танков, а также, только убитыми, более 1 200 чел. Большое количество боевой техники требовало ремонта и восстановления. Продолжавшиеся вплоть до 12 декабря 1942 г. попытки 22-й армии все-таки выполнить поставленную боевую задачу по окружению с севера группировки врага в г. Белый оказались безрезультативными. Соединения армии перешли к обороне, а 3-й мехкорпус отвели в тыл для восстановления боеспособности.
Севернее Сычевки навстречу войскам Калининского фронта наступали 20-я армия (генерал-майор Н.И. Кирюхин), 6-й танковый корпус и 2-й гвардейский кавалерийский корпус Западного фронта. Но и они не имели успеха. Немцам удалось остановить наступление уже к исходу 28 ноября 1942 г. Только частям 3-й гвардейской и 20-й горно-кавалерийским дивизиям удалось прорваться к станции Осуга. Но они попали в окружение и были разгромлены. Остатки двух кавалерийских дивизий под командованием командира 20 гкд полковника Павла Трофимовича Курсакова при поддержке 23 танков героически сражались в окружении. (К своим гвардейцы-кавалеристы пробиться не смогли. Уничтожив танки, оставшиеся без топлива, они отошли в лесной массив и перешли к партизанским действиям. Кавалеристы полковника Курсакова нанесли немалый вред тыловым частям немцев, но к своим, в расположение 3-го мехкорпуса генерала Катукова, удалось выйти только 6 января 1943 г. и то всего 70 героям-кавалеристам.)
39-я армия (генерал-майор А.И. Зыгин) Калининского фронта и 30-я армия (генерал-майор В.Я. Колпакчи) Западного фронта, которые перешли в наступление на второстепенных направлениях севернее Ржева, также добиться успеха не смогли. (Владимир Яковлевич Колпакчи до 2 августа 1942 г. командовал 62-й армией. В оборонительных боях в большой излучине Дона вблизи г. Калач-на-Дону на дальних подступах к Сталинграду его армия при первом же ударе фашистов оставила выгодные занимаемые рубежи на противоположном берегу реки, понесла большие потери, войска попали в окружение, а штаб армии утратил связь с ними. Генерал Колпакчи был снят с должности командующего 62-й армией и в ноябре 1942 г. назначен… командующим 30-й армией Западного фронта.)

В сложившейся обстановке к началу декабря 1942 г. только соединения 41-й армии Калининского фронта продолжали тяжелые, кровопролитные наступательные действия, поэтому все свои резервы «пожарный фюрера» генерал-полковник Модель бросил к г. Белый.
К этому времени основные силы 1-го мехкорпуса уже вели упорные оборонительные бои с подошедшими частями 12 тд противника, а ее самая боевая 37 мбр, взорвав железнодорожный мост, прорывалась из окружения. Автотранспорта для подвоза боеприпасов и горючего, а также для вывоза раненых и больных не хватало, потому что он по приказу командующего армией изымался из частей и направлялся в район исходных позиций.
Трудности командования 6 ск добровольцев-сибиряков в организации управления войсками разбросанными не только на большом фронте, но и по разным направлениям (одни – на север, другие – на юг), а также в их всестороннем обеспечении, вынудили командующего армией генерала Тарасова выделить 150 сд и 91 осбр в отдельную оперативную группу под общим командованием заместителя командира корпуса с непосредственным подчинением напрямую лично ему. А генералу Поветкину с оставшимися двумя бригадами и переподчиненной 17 гв.сд было приказано наступать на юг и совместно с 262 сд ликвидировать незначительную Лосьминскую группировку врага.
К 1 декабря 1942 г. в сражение были введены все резервы армии, однако решительного перелома в ходе операции не произошло. Противник, упорно обороняясь в блокированных советскими войсками опорных пунктах, не только привлек к себе и распылил их силы в широкой полосе, но и, выиграв время, создал условия для нанесения контрудара. Немецким войскам удалось остановить советское наступление. Тактический успех перешел на сторону фашистов.
Только 91 осбр продолжила наступать. Ее 2-й батальон, действуя в передовом отряде бригады, переправился через реку Нача, выбил противника из деревень Ермолино и Бондарево, 3-й батальон занял оборону в селе Шайтровщина и сменил отходящие после контратаки фашистов батальоны 47 мбр. Главные силы бригады сибиряков заняли оборону по западному берегу р. Нача, прикрывая левый фланг 1 мк.
Но уже 3 декабря 1942 г. фашисты перешли в наступление на 3 осб. Восточнее г. Белый развернулось суровое, кровопролитное сражение. Непрерывные танковые атаки фашистов при поддержке пехоты не давали сибирякам передышки. Село Шайтровщина, окутанное черным дымом, переходило из рук в руки несколько раз. 3-й батальон вынужден был залечь и перейти к обороне. Оборудовать окопы и траншеи своевременно не удалось, потому что гитлеровцы постоянно бросали в бой свежие силы. Но все атаки немцев были отбиты с большими для них потерями в живой силе и технике. 3 осб под командованием старшего лейтенанта Н.Е. Жукова стоял насмерть.
На следующий день две роты фашистов численностью по 50-60 чел. при поддержке 6 танков и автоматчиков на флангах, наступая из района деревни Точилино, блокировали КП командира батальона. Смелой контратакой кольцо окружения было прорвано. Оставив много трупов солдат и офицеров и четыре подбитых танка, противник был отброшен на исходные позиции. На помощь 3 осб подошли роты 2-го батальона бригады.
Горящая Шайтровщина стала немым свидетелем 14 яростных атак пехоты и танков фашистов, отбитых сибиряками. И не было в этих боях отдельных героев, героями были все. Мужество и героизм каждого сливались в дружный боевой хор добровольцев.
Так продолжалось несколько дней. Силы сибиряков были на исходе, заканчивались патроны, выходили из строя орудия и горели наши танки, а контратаки фашистов все продолжались. Одна из них из района Точилино привела к окружению двух рот 2 осб во главе с командиром батальона капитаном С.А. Афанасьевым. Из окружения к главным силам бригады смог прорваться один советский танк, экипаж которого сооб-щил, что силы сибиряков на исходе, заканчиваются боеприпасы, много убитых и раненых. К ним на помощь прорвались бойцы-добровольцы (не менее 30 чел.) во главе с капитаном Михаилом Кантором, доставив необходимые боеприпасы и медикаменты...

Заместитель ВГК и одновременно первый заместитель Наркома обороны СССР И.В. Сталина генерал армии Г.К. Жуков был в гневе. Его самолюбие и авторитет были ущемлены. Один за другим были сняты с должностей и направлены с понижением командующие 20-й и 22-й армиями. Новому руководству было приказано в кратчайшие сроки произвести перегруппировку сил и средств и выполнить поставленную первоначально задачу. Но ударные армии и корпуса Калининского и Западного фронтов к этому времени в предыдущих кровопролитных боях понесли большие потери. 
Г.К. Жуков все-таки добился, чтобы Ставка ВГК выделила новые резервы, хотя они были крайне необходимы для развития успеха на южном фарсе советско-германского фронта под Сталинградом. В распоряжение 20-й армии, возглавляемой теперь ге-нерал-лейтенантом М.С. Хозиным, был переброшен 5-й танковый корпус (генерал-майор К. А. Семенченко), а 6-й танковый корпус (полковник И.И. Ющук) получил пополнение и восстановил свои боевые возможности.
Возобновление операции «Марс» и новое наступление советских войск планировались на 11 декабря 1942 г.
Но к этому времени обстановка резко изменилась. Коварный враг не стал ждать, когда советские войска перегруппируются, а сам первым нанес мощный танковый удар там, где меньше все-го ожидали...

В начале декабря основные события второй Ржевско-Сычевской наступательной операции разворачивались вокруг г. Белый. Немецкий гарнизон города уже был окружен с трех сторон, отрезан от путей подвоза и баз снабжения. Открытым оставался только один северный фланг, который должны были захватить войска 22-й армии – сосед слева. 41-я армия свою часть ближайшей задачи операции «Марс» выполнила, а соседи нет.
(Сложилась ситуация, подобная современным действиям российских войск группировки «Центр» во время СВО по освобождению малых городов Донецкой республики, когда войска ВСУ окружались с трех сторон и брались под плотный огневой контроль, давая возможность остаткам гарнизонов противника оставить эти населенные пункты, не разрушая их окончательно, или сдаться.) Но фашисты после бегства под Москвой зимой 1941-1942 гг. прекрасно знали строгий приказ Гитлера: без его личного распоряжения не оставлять «ни пяди» захваченной чужой земли и занимаемых позиций, иначе не только они – рядовые и офицеры, невзирая на чины, ранги и боевые заслуги, будут подвергнуты суду военного трибунала, но и члены их семей: взрослые и дети вначале предавались всеобщему позору, травле и презрению, а потом их всех помещали в концентрационные лагеря на территории Германии, как ближайших родственников «трусов и предателей арийской расы». Да и генерал-полковнику Моделю, одному из самых жестоких командующих войсками фашистской Германии, не требовалось никаких дополнительных распоряжений фюрера. Разговор с теми, кто без приказа оставлял занимаемые позиции, был короток – расстрел, как правило, перед строем. Фашисты это хорошо усвоили. После разгрома под Москвой они четко знали, что лучше погибнуть от «этих проклятых русских», чем оставить занимаемые позиции без приказа.

Не добившись активных действий со стороны частей 22-й армии, Георгий Константинович Жуков утвердил решение молодого командующего 41-й армией: своими силами овладеть г. Белый одновременным ударом с трех сторон.
По западным окраинам г. Белый еще до начала операции «Марс» проходила линия боевого соприкосновения советских и фашистских войск, поэтому город за несколько месяцев 1942 г. был превращен немцами в неприступную крепость, оборонять которую было поручено батальонам элитной моторизованной дивизии «Великая Германия» совместно с 1 тд.
6 декабря 1942 г. 75 осбр корпуса добровольцев, 93 и 134 сд сосредоточились в исходных районах для наступления севернее города. А для атаки с юга и востока на г. Белый изготовились полки и батальоны 150 сд и 91 осбр. Командовать группировкой советских войск по освобождению города и разгрому Батуринской и Беловской группировок противника командарм приказал комкору-6 генералу Поветкину. Начало наступления было назначено на утро 7 декабря 1942 г.
Оставшиеся бригады корпуса сибиряков (78 и 74 осбр), а также 17 гв.сд и 262 сд, которые оборонялись на южном участке полосы прорыва армии, перешли под командование заместителя командарма генерал-майора Попова с задачей: обеспечить тыловые коммуникации сводной группы генерала Поветкина и 1-го мехкорпуса.

Противник, тем не менее, каждый день подготовки советских войск непрерывно, хотя и безуспешно, контратаковал наши позиции и за день до начала наступления ударом с трех направлений: с востока со стороны деревень Ермолино и Бондарево – силами до батальона пехоты с 15 танками и 4 бронемашинами; с юго-востока из района свх. Шамилово – до двух батальонов немцев с 17 танками и с запада из деревни Точилино – до батальона фашистов с 8 танками – сумел ворваться и к исходу дня выбить батальоны 91 осбр из села Шайтровщина, захватив улучшенную дорогу из Белого на Вязьму. Подразделения бригады в ожесточенном бою, уничтожив 6 танков противника и много пехоты, с потерями отошли за р. Нача. Связь и взаимодействие с 47 мбр были потеряны, и только ночной контратакой двух батальонов 91-й бригады в район свх. Шамилово удалось вывести из окружения подразделения 47 й механизированной бригады.
К утру 7 декабря 1942 г. боевая задача 91 осбр была уточнена. Бригаде предстояло восстановить утраченное положение, перерезать дорогу и вновь освободить село Шайтровщина, перекрыв пути отхода вражеского гарнизона из города в восточном направлении.
Но реальные события перечеркнули все планы командующего армией. Новый удар советских войск вновь завершился неудачей.

Начатое утром после небольшой артиллерийской подготовки наступление 75-й бригады совместно с 134 сд с севера и 150 сд с юга на город Белый не дало желаемых результатов. Все наши атаки были отбиты, а задачи не выполнены. Советские части временно перешли к обороне, и притом на неподготовленных тактических рубежах. Это давало возможность противнику самому контратаковать.
Первыми фашисты окружили подразделения 47 мбр и 91 осбр на востоке в районе села Шайтровщина на противоположном берегу реки Нача, которые по замыслу командарма пытались восстановить утраченное положение, но при содействии подразделений 1-го мехкорпуса сумели прорвать кольцо окружения и соединиться со своими частями.
Основные же последствия для советских войск имели ошибки командарма и его заместителя на южном фланге полосы прорыва, где к активной обороне перешли батальоны 78 и 74 осбр добровольцев-сибиряков, а также две дивизии 41-й армии (17 гв.сд и 262 сд), которые в течение всего времени активных действий не вели, ни одной поставленной боевой задачи не выполнили, действовали пассивно на своих исходных рубежах, которые они занимали в течение нескольких месяцев еще до начала операции «Марс». В итоге две понесшие потери бригады сибиряков заняли оборону на широком фронте. Между их боевыми порядками и 17 гв.сд образовались никем не прикрытые бреши шириной до 2,5 км, куда и устремились войска противника, который сумел скрытно сосредоточить на этом участке значительные силы и в короткие сроки подготовить мощный контрудар в направлении на г. Белый для деблокации своей полуокруженной группировки.

Еще за несколько дней до этого войсковая разведка бригад корпуса сибиряков докладывала о том, что на южном фланге полосы наступления армии появились в большом количестве танки и артиллерия противника из состава 19 тд. Но этим докладам в штабе армии не придали значения и никаких мер по усилению противотанковой обороны южного участка фронта предпринято не было.
В то время, когда советские войска безуспешно пытались ворваться в г. Белый, фашисты нанесли мощный огневой удар по позициям и, особенно, по флангам стрелковых бригад сибиряков на юге. А затем, построив свой боевой порядок в классический «тевтонский» танковый клин, легко прорвали оборону сибиряков-добро-вольцев в промежутке между 78-й и 74-й бригадами, который никем не оборонялся, и устремились в глубь обороны советских войск.
К 14-00 час 7 декабря 1942 г. передовые танковые подразделения фашистов, громя наши тылы и госпиталя, уже захватили с. Волыново в 5 км от первоначальной линии боевого соприкосновения. В образованный прорыв устремились моторизованные части врага, расширяя участок прорыва в стороны флангов.
Только к этому времени в штабе 41-й армии осознали всю угрозу произошедшего, потому что отразить этот удар фашистов не было никаких резервов. Срочно была передана шифрограмма в штаб 1-го мехкорпуса, в которой сообщалось, что 50 танков противника в 14-00 час 7 декабря 1942 г. овладели с. Волыново глубоко в тылу корпуса и стремятся прорваться к г. Белый, но их дальнейшее продвижение приостановлено, что, мягко говоря, не соответствовало действительности.
Не встречая никакого сопротивления, фашисты продолжили свой «победный» марш. Уже через час танкисты 19 тд немцев перерезали все пути снабжения 1-го мехкорпуса генерала Соломатина и вышли в тыловые районы ударной группы генерала Поветкина, которая наступала в том же направлении, что и фашисты, – строго на север, к городу Белый.
Штаб 6-го стрелкового корпуса оповещен не был и его войска продолжали безуспешные атаки противника, засевшего на подступах к городу, даже не подозревая, что у них творится в тылу. Первыми почувствовали, что происходит что-то не совсем понятное, тыловики 674 сп 150 сд, в направлении которых пробивались передовые и разведывательные части 19 тд немцев на мотоциклах и бронемашинах. Только тогда генералу Поветкину пришло боевое распоряжение командарма-41: наступление на г. Белый остановить, перейти на этом направлении к обороне, а частью сил из состава ударной группировки корпуса отразить контрудар фашистов с тыла. Но было уже поздно.
Первой была отрезана и окружена 74 осбр, но благодаря усилиям генерала Соломатина и своевременному направлению в этот район 48 мбр положение было восстановлено. В этот же район для ликвидации прорыва противника по приказу генерала Тарасова срочно перебрасывались 65 тбр и 219 тбр 1-го мехкорпуса. Их снимали с занимаемых рубежей обороны по р. Нача, что очень неблагоприятно отразилось на всей системе обороны корпуса. Фашисты, обнаружив отход этих бригад, тут же перешли в атаку и потеснили наши части.
В атаку перешли и подразделения врага со стороны г. Белый, но добровольцы-сибиряки 150 сд занимаемые рубежи не оставили и не отошли. Одновременно, расширяя участок прорыва, Вальтер Модель ввел в бой еще одну дивизию – 20 тд с задачей: отбросить наши части от большака Смоленск – Белый и прорваться по нему к городу.

События этого дня развивались стремительно. Уже к 20-00 час от командарма пришел новый приказ, из которого стало ясно, что прорвавшегося противника остановить не удалось и он вплотную подошел к боевым порядкам 150 сд с тыла. Поэтому 1-му мехкорпусу было приказано к 23-00 часа занять новый рубеж обороны в 10 км западнее по рубежу Сыроматная, Сорокино, Тараканово и перейти к круговой обороне. Для этого, тем же приказом, генералу Соломатину переподчинялись 91 и 74 осбр 6 ск и 48 мбр армии, оказавшиеся, как и части корпуса, в окружении.
К исходу дня враг не смог завершить полное окружение наших войск. И прежде всего потому, что наступила ранняя зимняя ночь, а, как известно, немецкие части предпочитали не вести активные боевые действия в ночное время, тем более местность впереди оказалась изрезанной многочисленными оврагами и балками и не позволяла беспрепятственному продвижению танковых колон без разведки обходных путей и дорог. Части 20 тд немцев при расширении участка прорыва уже встретили организованное сопротивление наших войск, и прежде всего армейской артиллерии, понесли первые потери, так и не сумев прорваться к большаку Смоленск – Белый.
Временной ночной передышкой сумел воспользоваться командир 1-го мехкорпуса, который организовал круговую оборону перешедших к нему в подчинение частей, а также ночной атакой своих мехбригад отбросил противника за р. Нача на участках обороны 65 и 219 тбр, которые заняли новые рубежи.
Этой же ночью командир 150 сд, организовав круговую оборону своего 674-го полка, через его боевые порядки сумел вывести из окружения всю артиллерию, медицинские и тыловые части дивизии, а также, уже ближе к утру, боевые подразделения остальных своих полков и 47 мбр армии, оставив лишь подразделения прикрытия.
Наступление 41-й армии провалилось.

Непосредственное руководство дальнейшими действиями в полосе наступления 41-й армии Калининского фронта взял на себя представитель Ставки ВГК генерал армии Г.К. Жуков, который уже утром 8 декабря 1942 г. на самолете прибыл в район г. Белый и свой пункт управления разместил непосредственно на переднем крае линии фронта в деревне Плоская.
Еще сутки батальоны 674-го полка сдерживали бешеные атаки фашистов с севера и юга на свои позиции в надежде, что по этому коридору сумеют выйти остальные бригады корпуса сибиряков, а также части 1-го мехкорпуса, но тем, строжайшим распоряжением Г.К. Жукова, было приказано удерживать любой ценой занимаемые позиции и совместно с частями 41-й армии разгромить прорвавшиеся подразделения врага.
Но к этому времени советские войска, потерявшие в предыдущих, не прекращающихся ни на час кровопролитных боях большое количество личного состава и техники, не могли выполнить поставленную задачу без поддержки извне. И прежде всего потому, что Вальтер Модель сосредоточил против них ударную группировку немецких войск в составе 30-го армейского (генерал артиллерии М. Фреттер-Пико) и 41-го танкового корпусов (генерал танковых войск Йозеф Харпе) [4 танковые и 4 пехотные дивизии] при поддержке авиации и артиллерии.
(Гитлер также своим окруженным войскам отдавал категорические приказы не оставлять занимаемых позиций, но сразу же принимал все возможные меры для обеспечения окруженных войск по воздуху не только продовольствием и боеприпасами, но и топливом, эвакуировал раненых и больных и одновременно готовил удар извне по деблокации своих частей. Но в 1942 г. советским войскам, несмотря на все высочайшие указы и приказы, приходилось рассчитывать только на себя и свои силы. Так было и при трагическом отступлении наших войск в 1941 г., на том же уровне осталось все и в не менее жестоком и кровопролитном 1942 г. Это и трагедия Крымского фронта, и поражение ударной группы войск Юго-Западного фронта при попытке освобождения Харькова, и окружение 2-й ударной армии, да и во всех трех неудачных наступлениях на Ржевско-Вяземском выступе.
Нельзя сказать, что у руководства страной и армией не было желания осуществить все задуманное. Просто в тот момент не было в достаточном количестве средств для осуществления этих замыслов и приказов. Ведь на Германию работала вся Европа, а нам приходилось в жесточайших условиях все производить самим, а помощь союзничков по ленд-лизу, за которую наше государство расплачивалось перед американцами вплоть до 2006 г., только начала поступать.
Уже прошло более 80 лет после окончания той страшной войны, которая, к сожалению, ничему не научила нашу великую Родину. Тому яркий пример – начало СВО на Украине…)
Комкору Соломатину было приказано удерживать занимаемый, окруженный со всех сторон район, рассчитывая на рассекающий удар войск армии с фронта и соединение с ними. К войскам корпуса стали пробиваться разрозненные подразделения прикрытия отхода своих частей и отдельные танки из 150 сд, 47 мбр и 104 тбр.

В течение следующей недели части корпуса в полном окружении отражали удары немецких танковых и пехотных дивизий, имея ограниченное количество боеприпасов и практически без продовольствия. Над их позициями постоянно зависал немецкий самолет-корректировщик артиллерийского огня «Хеншель Hs-126» – «надоедливый костыль», как его прозвали на фронте. Но советские батальоны не только упорно удерживали обороняемый район от непрекращающихся атак превосходящих сил противника, но и сами неоднократно переходили в контратаки. Попытки частей 41 А извне прорвать кольцо окружения были неудачными, хотя коридор, занятый противником, не превышал 2-3 км.
Мороз крепчал, температура воздуха по ночам понижалась до –20. Обогреться не было возможности, помимо большого количества раненых появилось много заболевших и обмороженных бойцов.
Три раза в сутки немцы включали мощные громкоговорители и агитировали: «Товарищи бойцы и командиры! Вы находитесь в окружении. Ваши дни сочтены. Коммунисты и комиссары вас предали. Переходите линию фронта и сдавайтесь в плен. Немецкое ко-мандование вам гарантирует…», а далее перечислялись все «блага» немецкого плена. После этого на патефоне крутили одну и ту же пластинку на одной и той же фразе из песни Леонида Утесова «Напрасно старушка ждет сына домой, ей скажут она зарыдает…» А потом «скрипели» шестиствольные немецкие минометы «Ванюша», сея смерть над окруженными советскими бригадами.
12 декабря 1942 г. батальоны 74 осбр и 19 мбр по приказу генерала Соломатина пытались прорвать кольцо окружения навстречу частям армии, атакующим с фронта, но успеха не имели. А на следующий день был тяжело ранен комбриг 91 осбр полковник Федор Иванович Лобанов, который успел отдать свой последний приказ:
– Всем офицерам штаба, тыла и служб – в боевые порядки пехоты! Держаться! Ни шагу назад!
И они держались.
Павшие в этих страшных боях воины лежали на черном снегу, их тела никто не собирал, никто не хоронил, а распахнутые полушубки были похожи на крылья летящих ангелов, что несли на небо их души. Лежали чьи-то сыновья, чьи-то отцы, чьи-то женихи и чьи-то братья... Небо, как саван, опустилось до самой земли и приняло души убиенных сибиряков.... И только белые свечи израненных берез стояли на этом страшном поминальном поле...
В командование бригадой вступил начальник штаба майор Сыркин Николай Михайлович.
За период боев в окружении в 91-й бригаде сибиряков были разбиты все двадцать 76-мм орудий, закончились боеприпасы у 45-мм орудийных расчетов. В стрелковых ротах не хватало людей и их места заняли артиллеристы, саперы, ездовые, штабные, все, кто еще мог держать в руках оружие.
В этих боях отличились не только рядовые красноармейцы, но и оставшиеся в живых офицеры, показывая образцы мужества и храбрости. Так, начальник первой части (оперативного отделения) штаба бригады капитан Георгий Ермошкевич с ординарцем-разведчиком Ягафаром Шайхуловым уничтожили фашистский танк Pz.Kpfw.III с экипажем, более 20 гитлеровцев и четыре немецких снайпера.
Храбростью и стойкостью, показывая личный пример, отличился в этих боях и командир дивизиона 76-мм пушек капитан Анатолий Головацкий, умело командуя артиллеристами. Когда был убит наводчик одного из орудий, отважный капитан лично стал к орудию и подбил два вражеских танка. В ходе боя он был ранен, но отказался идти в санроту, продолжая руководить боем. Только после второго ранения командир дивизиона разрешил вынести себя с поля боя. Начальник штаба артиллерии бригады старший лейтенант Павел Цицилин подбил два танка «Т-3» и пал смертью храбрых, командир взвода управления 3-й батареи артдивизиона младший лейтенант Виктор Микишанов подбил два танка противника, а командир орудия сержант Василий Цветков уничтожил 5 танков врага. Всего за восемь дней упорных боев в окружении храбрые артиллеристы подбили 43 танка и подавили 8 артбатарей врага.
Героически сражались и саперы бригады во главе с сержантом-коммунистом Феодосием Панамарчуком, которые отбили 12 атак пехоты и танков противника, имея один ручной пулемет, одно противотанковое ружье и 10 винтовок.
Но тяжелее всего приходилось девушкам-санинструкторам. Одна из них заняла место регулировщика на перекрестке двух лесных дорог. Глубокой морозной ночью 12 декабря 1942 г. там ее встретил старший инструктор политотдела бригады лейтенант Виктор Отделкин, возвращаясь с переднего края. Приглядевшись, он увидел, что у нее нет кисти правой руки. Превозмогая боль и слезы, которые оставляли неровные следы на ее обмороженных, немытых девичьих щеках, она обмотанной окровавленной культей указывала раненым бойцам ближайший путь в медсанбат. Ошеломленный офицер спросил, почему она не идет в медсанбат? На что девушка тихо ответила:
– Перевязывать я не могу, а тут я еще принесу пользу. Видите сколько раненых, они плутают по лесу, по сугробам. Я же их направляю в медсанбат. И буду стоять, насколько хватит сил.
Проходившие мимо раненые молодые солдаты, видя ее, забывали о своих страданиях, боли и неловко задавали вопрос, на который не ждали ответа:
– Как же так, сестричка?
К сожалению, растерявшись, офицер так и не узнал, как ее зовут…

Минометчики бригады за 7 суток уничтожили 134 фашиста и подбили два танка. Во время отражения очередной атаки гитлеровцев старшина минометного дивизиона молодой коммунист Иван Саянов остался один на огневой позиции, все остальные минометчики были убиты или ранены. Командир фашистского танка увидел это и направил свою боевую машину прямо на старшину. Он мог его просто раздавить гусеницам или закопать живым в окопе, развернувшись над ним, но решил поиздеваться. Подъехав практически вплотную к Ивану, фашистский офицер остановил свой танк, вылез из люка и, улыбаясь, на ломаном русском языке предложил Саянову сдаться, обещал водку, женщин и хорошее питание. Но старшина не растерялся, не струсил, а, вскинув свой автомат, пристрелил офицера, танк подбил гранатой, а пытавшихся сбежать двух немецких танкистов прошил очередью из автомата.
Когда закончились мины, их вызвался достать старшина батареи Филипп Писарев и ездовой Епанешников. Морозной ночью, тихо пробравшись через линию обороны, сняв часовых, они вынесли с немецкого склада 81-мм мины, которые лишь на один миллиметр были меньше калибром, чем наши, погрузили на две немецкие повозки и успешно доставили их на свои позиции. Фашисты так и не поняли, что произошло в их ближайшем тылу. Эта весть быстро облетела все окруженные подразделения, подняв настроение и боевой дух солдат и офицеров, у которых впервые за эти дни на лицах появилась улыбка и надежда на хороший исход.

Последние трое суток личный состав не получал ничего. Давно был съеден весь хлеб и последние лошади, закончились сухари, но бойцы стояли насмерть в 20-градусный мороз, уничтожая танки и пехоту врага. В частях корпуса оставалось по 5-6 снарядов на орудие и по 10 патронов на винтовку. Горючего практически не было. В окруженном противником районе находилось до 3 000 раненых.
О всех боевых действиях 1-го мехкорпуса, приказах и распоряжениях его командира на протяжении всей операции «Марс» было хорошо известно не только командующим армии и фронтом, но и Георгию Константиновичу Жукову, так как при штабе корпуса непрерывно находился офицер Генерального штаба (обычная практика), который ежедневно отправлял докладные записки на имя Заместителя ВГК и в Генеральный штаб РККА.
14 декабря 1942 г. на рассвете была получена шифрограмма представителя Ставки ВГК генерала армии Г.К. Жукова: «Бойцам и командирам 1-го мотомехкорпуса и частям 6-го Сталинского стрелкового корпуса добровольцев-сибиряков. Держитесь, помощь будет оказана. Жуков». И сибиряки стояли насмерть.
Но на следующий день командир 1-го мехкорпуса генерал Соломатин доложил командарму-41 и Г.К. Жукову, что в подчиненных частях нет горючего и боеприпасов, обороняться нечем. И Георгий Константинович принял решение и отдал боевой приказ в ночь с 15 на 16 декабря 1942 г. уничтожить всю технику и прорываться к своим, указав направление прорыва на село Цицина.

В 20-00 15 декабря 1942 г. командирам бригад была поставлена боевая задача о прорыве к своим частям. План прорыва сводился к следующему: выход частей начать в 22-00 при под-держке артиллерии, оставшимися шестью танками 65 и 219 тбр атаковать с. Цицина с целью отвлечь внимание противника. Пехотой наступать между селами Цицина и Шипарево в направлении на деревню Плоская.
Боевой порядок был построен в три эшелона: в первом – 19 мбр и 74 осбр, которые прорывали оборону фашистов и были наиболее боеспособны, во втором – 91 осбр и 37 мбр с управлением корпуса, артиллерией, корпусными частями, в том числе с ранеными, больными и обмороженными, в третьем – 35 и 48 мбр для отражения возможных ударов врага с флангов и в арьергарде, последним, прикрывая действия частей с востока, отходил 32-й отдельный бронебатальон.
Ночная атака частей корпуса оказалась для противника неожиданной, тем более что с фронта ее поддержали полки 150 сд и гвардейские минометы. Село Цицина горело, и это служило хорошим ориентиром для выходящих из окружения войск. Раненых 2-го батальона 91 осбр погрузили на повозки и две оставшиеся машины. Но вскоре одна из машин, набитая битком ранеными бойцами, была подбита фашистским снарядом. Увидев это, с другой машины сбежал водитель, оставив своих на произвол судьбы. Оставшийся в живых единственный командир роты приказал сесть за руль санинструктору Елизавете Солнцевой, но та понятия не имела, как вести машину. «Прикажут, и танк поведешь…» – был строгий ответ офицера. Он показал, как завести двигатель, нажимать на педаль «газа», и она вывела машину, вывезла всех своих раненых из окружения. (За этот бессмертный рейс командование наградило Е.З. Солнцеву медалью «За боевые заслуги».)
К рассвету 16 декабря 1942 г., прорвав кольцо окружения, все бригады вместе с госпиталями, тылами, взорвав оставшиеся без топлива танки и другую боевую технику и выходя отдельными группами, соединились с главными силами 41-й армии у сел Большой и Малый Клемятин. При прорыве был ранен и в дальнейшем эвакуирован в госпиталь командир 74-й бригады полковник И.П. Репин.

На следующий день остатки от подразделений 74-й и 91-й бригад выдвинулись в назначенный район для восстановления боевой готовности, который располагался в урочище Выдра рядом со штабом 6 ск.
Общая численность вышедших из окружения частей составила около 7 500 чел., из них более 3 500 раненых и больных. В 74-й бригаде вышло 447 чел., из них 87 офицеров. С собой они вынесли 223 винтовки, 100 автоматов и 8 ПТР. Положение в 91-й бригаде было еще хуже: вышло из окружения 374 чел., в том числе 132 раненых, и вынесено 150 винтовок и 30 автоматов. И все! А ведь к началу наступления в каждой из этих бригад было по штату около 6 тыс. человек и большое количество различного вооружения. И это за 20 дней…

На других участках фронта наступление наших войск также завершилось неудачей, и прежде всего потому, что боеспособность советских войск была ослаблена предыдущими большими потерями. Даже на Западном фронте, из-за отсутствия внезапности и действий войск на разобщенных направлениях, удары танковых корпусов привели к большим потерям и уже на третий день наступления (к утру 15 декабря 1942 г.) генерал-полковник И.С. Конев приказал свести оставшиеся танки 5 тк и 6 тк в две сводные бригады. Но уже через пять дней и они остались без боевых машин.
20 декабря 1942 г. Заместитель ВГК генерал армии Г.К. Жуков принял решение прекратить атаки и перейти по всей линии фронта к обороне. Этот день и считается окончанием операции «Марс».

Фашисты еще пытались восстановить первоначальное положение. В течение последующих десяти дней при поддержке артиллерии и авиации они непрерывно атаковали наши части, в том числе и ночью, силами от роты до батальона при поддержке 5-10 танков, используя опыт действий наших войск. Особенно они старались на участке обороны 22-й армии в долине р. Лучесы, но их атаки успеха не имели.
Все бригады 6-го Сталинского корпуса нуждались в пополнении и отдыхе, особенно 74 и 91 осбр, поэтому решением командарма-41 во временное подчинение генералу Поветкину была передана 279 сд, которая не участвовала в предыдущих кровопролитных боях. Сменив бригады корпуса и заняв оборону по переднему краю, подразделения этой дивизии активности не проявляли, а наоборот, 21 декабря 1942 г., как пишется в журнале «История боевых действий 6-го Сталинского добровольческого стрелкового корпуса сибиряков»:
«Контратака противника…в направлении Беляево, Плоская. В результате недисциплинированности и расхлябанности командира второго батальона 1005 сп и командира 1005 сп 279 сд противнику почти без боя с малыми потерями удалось занять исключительно важные пункты нашей обороны в д. Плоская (в которой ранее располагался пункт управления генерала армии Г.К. Жукова – авт.) и д. Подъясение.
По решению командира корпуса вводом частей 75 осбр была поставлена задача восстановить утраченное положение. Ценою значительных потерь бойцов 75 осбр удалось вновь овладеть д. Подъясение, но попытки овладеть д. Плоская успеха не имели.
Частями той же дивизии по тем же причинам и по тем же обстоятельствам была оставлена роща «Квадратная», атакуемая незначительными силами противника...»
(По рассказам оставшихся в живых очевидцев, и комбат, и командир полка в момент ночной атаки фашистов были пьяны и не смогли организовать отпор врагу. А оставшиеся без управления бойцы, поддавшись панике, самовольно оставили занимаемые позиции без боя.)
Об этом происшествии незамедлительно доложили Заместителю ВГК генералу армии Г.К. Жукову, который не стал долго разбираться и своим приказом снял с должностей, с понижением, всех виновных в этом – от комбата до командарма-41 генерала Тара-сова. А командиров 2-го батальона и 1005-го полка разжаловал и отдал под суд военного трибунала. Этот приказ немедленно был доведен до всего офицерского состава двух фронтов, в части их касающихся. С этого момента больше ни одной позиции советские войска не отдали врагу.

Атаки фашистов, как и ликвидация советских войск, оказавшихся в окружении в районах прорывов, продолжались до конца декабря 1942 г. За это время противник предпринял 13 атак на передний край обороны сибиряков, которые были отбиты с большими для врага потерями. И только 1 января 1943 г. командующий 9-й немецкой армией генерал-полковник Вальтер Модель приказал своим войскам прекратить наступательные действия.
Последние разрозненные группы советских воинов, в основном из состава подразделений прикрытия, вышли из окружения только в начале января 1943 г. Вот тогда и подвели окончательные, неутешительные итоги операции «Марс».

Завершающая стратегическая наступательная операция советских войск Западного и Калининского фронтов в 1942 г. провалилась. Освобождение небольшой части наших населенных пунктов и районов было очень скромным по сравнению с потерями. В операции «Марс» за 25 дней войска двух советских фронтов потеряли более 215 тыс. человек убитыми и ранеными, а также 1 363 танка и самоходных установки, но не достигли поставленных целей. (Средние потери советских войск за один день боевых действий составили более 8 600 чел. и 54 танка, что значительно превысило потери в Сталинградской наступательной операции (6 466 чел. и 39 танков соответственно). Страшная наука – военная статистика.) Ржевский выступ, обороняемый противником, ликвидирован не был.
Г.К. Жуков в своих мемуарах признал, что исход этой наступательной операции был неудовлетворительным. Но он так ни-когда и не узнал, что немцы были предупреждены о нашем наступлении на ржевском направлении, поэтому и сосредоточили здесь такое количество элитных войск.
Наши потери среди личного состава подразделений и частей, а также боевой техники были не просто большие, они были огромные. Так, безвозвратные потери 1-го мехкорпуса из 15 200 чел. к началу операции составили более 8 180 чел.(2 280 убитыми,    5 900 ранеными, из которых в окружении было убито 1 300 чел., ранено около 3 000) и уничтожена почти вся боевая техника, а это 224 танка, 8 установок М-13 «Катюша», 44 – 76-мм и 56 – 45-мм орудий, 18 – 120-мм и 102 – 82-мм миномета.
Потери 6-го Сталинского корпуса добровольцев-сибиряков от первоначального списка в 37 500 бойцов и командиров за время операции составили более 25 400 чел., в том числе: убитыми – 5 400, ранеными – 16 000, пропавшими без вести – 4 000. Потери в стрелковых бригадах были катастрофическими, особенно в вышедших из окружения  91 и 74 осбр, до 80-90 % личного состава стрелковых батальонов.
В 91-й бригаде к январю 1943 г. осталось всего 1 111 чел. из более 6 000, а в стрелковых ротах – по 6-8 бойцов.

(Остановись на мгновенье, вдумайся, читатель, – из 178 человек по штату роты, которые были полностью укомплектованы добровольцами, в живых осталось только 6–8 красноармейцев, ни одного офицера и за редким исключением сержант. А в стрелковых батальонах таких рот четыре и батальонов в бригаде тоже четыре – 16 стрелковых рот. А ведь это чьи-то отцы, сыновья, мужья, любимые…
Современные историки пытаются хоть как-то оправдать эти потери тем, что «целый» 30-й армейский корпус врага из состава группы армий «Север» не доехал до Сталинграда, а был направлен Гитлером под мало кому известный, даже в России, небольшой г. Белый. Фашисты вынуждены были разгрузиться на полдороге и вступить в бой на многострадальной земле Смоленщины. Они доказывают, что в стратегическом плане Ставка ВГК и лично Сталин переиграли Гитлера, разгромив его 6 ПА и четыре армии союзников под Сталинградом, положив начало коренному перелому в Великой Отечественной войне и начав изгнание фашистов с советской земли на юге.
Но какой ценой! Ведь советских войск и боевой техники здесь на Ржевско-Вяземском выступе было не меньше, чем под Сталинградом. Да, фашисты тоже понесли большие потери и в технике и людях, но несравнимые с нашими. И нет оправданий за эти жертвы лучших сыновей советского народа ни одному командиру, ни одному командующему, вплоть до Верховного.
Лучшие люди страны – добровольцы, которые не по призыву, не по мобилизации, а по зову сердца пошли защищать свою Родину. Коммунисты, комсомольцы и беспартийные, забыв о всех своих обидах, шли умирать даже не за Советскую власть, а за Россию. Они не сдались в плен, не дезертировали, а сражались с фашистской нечистью до конца. И сейчас они – добровольцы защищают интересы нашего народа в кровавых боях на полях СВО.
Генерал-майор Тарасов быстро реагировал на любые изменения тактической обстановки, а в целях экономии времени часто напрямую отдавал устные боевые распоряжения по телефону или по рации непосредственно командирам наступающих частей и лишь потом доводил свои решения до руководства дивизий и корпусов, чем ставил тех часто в затруднительное положение, особенно в обеспечении своих подчиненных частей боеприпасами, топливом и продовольствием, а также нарушал заранее отработанные вопросы организации взаимодействия с артиллерией, саперами, зенитчиками и другими родами войск, обеспечивающих наступление советских батальонов.
Я долго искал объективные причины для оправдания таких действий, но ничего кроме субъективного фактора не нашел в скупых записях журналов боевых действий соединений. И, как автор, прекрасно понимая, «что каждый мнит себя героем, видя бой со стороны», не могу не обратить внимания своих читателей на ряд классических, академических ошибок командарма-41 генерала Тарасова – отличника учебы, так как сам окончил эту прославленную академию и знаю не на словах о ее огромном научном потенциале, хотя и не был круглым отличником, но азы «науки побеждать» все-таки усвоил. И прежде всего это то, что нельзя в ходе боя менять свое решение, каким бы оно, по твоему командирскому мнению, не было хорошим, и дергать подчиненных командиров и войска на выполнение внезапно возникающих задач. Для этого создаются даже не вторые эшелоны, а мощные общевойсковые и танковые резервы. Вальтер Модель ничего нового в эту науку не принес, он только осуществил это на практике. А что мешало нам?
Все различные варианты действия войск согласовываются по целям, месту и времени еще заблаговременно, до начала наступления на многочисленных рекогносцировках и при организации взаимодействия и всестороннего обеспечения на всю глубину поставленной задачи со всеми необходимыми расчетами, с поддерживающей и приданной артиллерией, авиацией, инженерными и химическими (саперы, огнеметчики и постановщики дымовых завес) войсками, а также с подразделениями технического и тылового обеспечения, в том числе и эвакуация раненых и оказание им первой доврачебной медицинской помощи. Все это отрабатывается еще до команды «В атаку! Вперед!» Это классика любой армии мира. Но, к великому сожалению, наши командармы и командиры в большинстве своем не сумели (не изучали, не смогли) провести в жизнь эти прописные истины для каждого офицера (мото)стрелковых и танковых войск в первые годы Великой Отечественной войны. В этом первая и главная ошибка генерала Тарасова.
Армия – огромная машина, и по одному звонку или щелчку пальцев, даже Верховного Главнокомандующего, ничего решить нельзя. Это приведет, как правило, к невыполнению боевой задачи в лучшем случае, а в худшем – к поражению с большими потерями в личном составе и боевой технике. Что мы наглядно видим и произошло при прорыве обороны фашистов южнее г. Белый. А если все варианты выполнения поставленной боевой задачи были заблаговременно отработаны в полном объеме, а твои подчиненные ее не выполнили, вот тогда и необходимо спросить с них по всей строгости законов военного времени.
Плохо работала глубинная, армейская разведка, проспавшая удар фашистов с юга. Удар наносили «растопыренными пальцами» по разным направлениям, не были заранее отработаны задачи по прикрытию флангов наступающих ударных группировок, не было организовано четкое взаимодействие с партизанами… И это не только в 41-й армии. «Пожарный фюрера» в очередной, третий раз на этом направлении подтвердил, что яв-ляется лучшим из полководцев фашистской Германии в области обороны.
Мужество и героизм солдат и офицеров на поле боя, даже если они массовые, не приведут к победе, а четкое отлаженное управление и взаимодействие всех родов и видов вооруженных сил, рассчитанное по минутам, а в некоторых случаях, как при атаке (под) за разрывами своих снарядов, то и по секундам – ДА!
Немцы по ходу ведения боевых действий быстро учились, а мы все опирались в лучшем случае на свои довоенные знания, а в худшем – только на опыт Гражданской войны, забывая о том и даже не желая слушать, что это была уже другая, неповторимая по своей кровожадности, жестокости и маневренности война.
Меня лишь удивляет пассивное отношение Г.К. Жукова, величайшего полководца Второй мировой войны, отстоявшего в грозном 1941 г. Москву и Ленинград, не давшего надругаться фашистской нечисти над нашими столицами, не отдавшем на поругание и истребление миллионы советских граждан, в этой ситуации. Оправдывает его только то, что одновременно с операцией «Марс» он еще руководил, хоть и не непосредственно, но ежечасно операцией «Уран» по окружению 6-й полевой армии Паулюса под Сталинградом, которую и разрабатывал. И скорее всего эти шараханья генерала Тарасова были попыткой любой ценой выполнить указания Жукова, поступающие также напрямую, минуя командующего фронтом Пуркаева.

И второй вывод, который я сделал после изучения всех карт и журналов учета боевых действий армии, корпусов и бригад. Ни одна из пяти дивизий, входящих в состав 41-й армии до начала операции «Марс» (в том числе и 17-я гвардейская), не выполнила ни одной из поставленных боевых задач в ходе операции, не освободила ни одного, даже небольшого населенного пункта, хутора или деревни, но, прикрывая фланги атакующих корпусов, при первой же контратаке фашистов оставляла занимаемые позиции, отходила назад в исходное положение, чем оголяла фланги танкистов и сибиряков, которых просто разрывало от боли и гнева (о чем свидетельствуют скупые записи в боевых журналах). Чем в конце концов умело воспользовался враг.

На своих занятиях по общей тактике на старших курсах в военном училище я постоянно напоминал будущим офицерам, командирам цитату «великого корсиканца»: «Войско баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над войском львов, возглавляемым бараном». Ведь впереди у них была целая жизнь. Многие из них давно превзошли своего учителя, руководят большими коллективами, и не только военными. Но, к великому сожалению, эта цитата Наполеона Бонапарта оказалась живучей и во многом характеризует некоторых командармов и командиров современной России. Наша многовековая военная история так ничему и не научила отдельных современных военачальников, руководителей страны и армии. Мы вновь и вновь в который раз «наступаем на те же грабли» ...)

К положительным итогам операции «Марс» можно лишь отнести то, что участвовавшие в ней советские войска привлекли к себе значительные силы врага, лишили немецкое командование свободы маневра резервами, которые необходимы были ему для усиления своей группировки, наносившей деблокирующий удар на сталинградском направлении в декабре 1942 г.
Фашисты также понесли большие потери в живой силе и боевой технике, так, только один 1-й мехкорпус за 20 дней боев уничтожил более 8 900 солдат и офицеров противника, подбил 184 танка, разгромил более 100 ед. орудий разных калибров, не считая остального вооружения. Да и 91-я бригада в первые дни наступления уничтожила свыше 2 000 фашистов, пленила 220 немецких солдат и офицеров, подбила 47 немецких танков, 9 бронемашин, 30 автомашин, а также захватила большие тро-феи: 14 орудий, 37 автомашин, 42 пулемета, около 1 000 винтовок, более 400 тыс. патронов, 8 складов с боеприпасами и продовольствием.
Хваленая элитная моторизованная дивизия «Великая Герма-ния» (генерал-майор Вальтер Хернляйн) в боях под г. Белый понесла такие потери, что командование вынуждено было све-ти полки в батальоны, а танковый батальон и дивизион штурмовых орудий практически потеряли всю свою бронетехнику. В остальных немецких дивизиях положение было не лучше. Потери у фашистов были такие, что даже к лету 1943 г. они полностью не были восполнены...

Части корпуса сибиряков, находясь в указанных районах, по-степенно восстанавливали свою боеготовность. Вскоре в составе маршевых рот стало поступать новое пополнение. В первую очередь, учитывая уровень потерь, их направляли для укомплектования в наиболее боеспособные бригады и полки. Так, уже 17 декабря 1942 г. в состав 150 сд прибыло 3 000 красноармейцев и офицеров, а в 78 осбр – 1 200 чел. В последнюю очередь пополнение поступало в 74-ю и 91-ю бригады, от которых остались практически только одни названия. Они нуждались не только в полном укомплектовании личным составом и вооружением, но и в планомерной многодневной боевой подготовке. А это не позволял сделать противник, постоянно атакуя перед-ний край обороны корпуса.
Вышедшие из окружения бригады к ведению боевых действий не привлекались.

Командиры ударных корпусов генералы Поветкин и Соломатин не скупились на награды и своими приказами, в рамках полномочий, наградили многих участников боев за г. Белый, но в основном тех, кто остался жив и вышел из окружения. В числе награжденных были командиры и политработники, танкисты и артиллеристы, зенитчики и разведчики, саперы и химики, связисты и медики, водители и тыловики, и даже писари, никого не забыли генералы. Только рядовых пехотинцев в этих приказах практически не было, а ведь именно на их плечах и жизнях лежала вся тяжесть этой страшной войны, вся ответственность перед Родиной за освобождение наших городов и сел, наших угнетенных, порабощенных советских людей, оставшихся не по своей вине в оккупации. Это он – рядовой пехоты не сломался, не струсил, не сдался и, даже погибая, уничтожал ненавистного врага. Это он – рядовой пехоты, дойдет до Берлина и водрузит Красное Знамя Победы над поверженным рейхстагом.

Командир 1 мк Михаил Дмитриевич Соломатин и его комбриги наградили орденом Красная Звезда 133 офицера и красноармейца, а медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» – 425 чел., одновременно подписав представления к награждению орденом Отечественной войны II степени на имя командования армии на 15 старших офицеров.

Начальник штаба 91 осбр 44-летний майор Н.М. Сыркин, который в это время исполнял обязанности комбрига, также не остался в стороне и не забыл о своих легендарных добровольцах. Он лично вел остатки своей бригады в бой, прорывая кольцо фашистского окружения, поэтому, не затягивая, уже 19 декабря 1942 г. подписал приказ № 01 по 91 осбр, в котором наградил орденом Красная Звезда 31 чел,, медалью «За отвагу» – 25 чел., медалью «За боевые заслуги» – 25 чел., а затем подписал представления к награждению орденом Отечественной войны II степени  на 15 офицеров бригады, в основном на комбатов, их заместителей и наиболее отличив-шихся офицеров штаба, в том числе и на старшего лейтенанта Павла Цицилина посмертно.
Представление к награждению на полковника Федора Ивановича Лобанова, которого самолетом отправили в тыловой госпиталь, подписал лично сам комкор-6 генерал С.И. Поветкин.

А в освобожденные под г. Белый села, деревни и хутора вновь вошел враг. Однажды на рассвете в д. Черныши нагрянули немцы, которые привели не раненых, не пленных, а целый обоз, на котором лежали белые валенки и полушубки, залитые кровью, пробитые пулями, иссеченные осколками снарядов... Финн-переводчик приказал женщинам построиться, а затем разгрузить сани и перестирать все полушубки.
– Стирать чисто! Ваш сибиряк испачкал Kleidung (одежду). Кто будет спать, я - пуф-пуф! – прокричал фашист и рукой в кожаной перчатке сильно ударил одну из женщин по лицу с такой силой, что та упала, как подкошенная, без памяти.
В теплом помещении замерзшие ржавые сгустки на полушубках растаяли и потекли ручейками. Запах крови наполнил воздух. Переводчик, брезгливо зажав нос белоснежным платком, поспешил выйти. Перед уходом еще раз напомнил: «Стирать быстро! Ваш Soldat испачкал одежда!»  И, глядя на печальные, увядшие от голода и страданий лица, зловеще ухмыльнулся своей страшной шутке.
Тоскливо и безутешно завыл за маленьким оконцем ветер. А в баньке, согнувшись над белыми полушубками, лили на алую кровь сибиряков свои горькие чистые слезы деревенские бабы. Истерзанным за этот страшный год сердцам вдов, еще не знающих, что они вдовы, матерей, еще не знающих о гибели своих сыновей, невест, еще не знающих, что их женихи сложили головы на полях сражений, предстояло вынести еще и это страшное испытание. Но когда из кармана полушубка выпала детская распашоночка, которую сибиряку дала как оберег его жена, женщины онемели. Лишь одна из них, которая в этом году потеряла своего четырехлетнего сыночка, не выдержала и, упав на полушубки, зарыдала и завыла, да так, как плачут у гроба, провожая самых близких. А с нею заплакали все до одной. Ни одна плакальщица на Руси так не причитала, как причитали эти деревенские бабы. И тогда самая старшая из них достала завернутую в холстину Псалтырь, и зазвучала молитва об упокоении убиенных воинов, и повторяли за ней, роняя слезы на белые полушубки, все женщины деревни. И души погибших бойцов незримо стояли возле белых, залитых кровью полушубков, над которыми при свете лучины, обливаясь слезами, читали заупокойную литию бельские женщины из оккупированной немцами деревни Черныши.

Сибиряки лежали на поле брани до весны. А когда в марте 1943 г. растаял снег, местные жители обнаружили тысячи убитых советских солдат. Темное поле брани было словно покрыто островками снега из-за огромного количества белых полушубков. Всех погибших собрали и похоронили. А в Сибири все еще ждали и надеялись. Похоронки ходили медленно. Лишь через несколько месяцев зашлись в крике и плаче матери сыновей, чьи полушубки лежали на оттаявшей земле под городом Белый, застонали вдовы и невесты ушедших на фронт безусых мальчишек...