Тьма

Все началось с того, что господин У., городской часовщик — известный, однако,  более как завсегдатай рюмочной "Дикий гусь", нежели как часовых дел мастер, — однажды вечером завалился по своему обыкновению за столик к своим приятелям, с которыми регулярно делил бутылку, и ни слова не говоря выпил две рюмки подряд, что на него совсем не похоже, а причинили его восприняли едва ли не как оскорбление: как это можно — ни поздороваться, ни сомкнуться, без тоста?.. Впрочем, господин У., не дав им опомниться, начал говорить.

Из его бессвязной, но очень многословной болтовни его собутыльниками удалось понять только, что один угол в комнате господина У. ни с того ни с сего стал темным.
— Так отнеси туда лампу! — выкрикнул один из них, а остальные громогласно загоготали. Напрасно господин У. объяснял, что он носил туда и свечу, и лампу, но никакого эффекта на угол они не оказывали: стены вокруг освещал яркий свет, а сам угол продолжал оставаться темным — добиться понимания ему так и не удалось. То ли они сочли это розыгрышем, то ли восприняли как помутнение рассудка вследствие неумеренного употребления спиртного, но господин У. вскоре покинул рюмочную с самым прескверным выражением лица. Перед уходом он попытался рассказать эту историю официантке, но та не захотела его слушать.

На другой вечер он появился еще мрачнее, чем накануне; пить не стал, а сказал, что темнота из угла выросла и теперь достигала задней спинки его кровати, из-за чего ему приходится спать, поджав под себя ноги, так как он опасается, что она доберется и до него. Однако приятелям его рассказы про тьму уже наскучили, и они обругали его, сказав, что во второй раз рассказывать такую глупость не смешно.

После этого господина У. несколько дней подряд видели снующего по городу: он приставал к полицейским, водопроводчикам и просто к случайным прохожим, уверяя, что его собственную спальню съела темнота. Его закономерно поносили грубыми словами, и лишь одна девушка дала ему монетку.

Спустя какое-то время некоторые из его приятелей, обеспокоенные его долгим отсутствием в "Диком гусе", решили проведать господина У. и отправились к нему домой. Каково же было их удивление, когда они нашли его спящим на грязном матрасе перед собственным порогом, прямо на улице! Господина У. немедленно разбудили, и хотя первым делом предположили, что он мертвецки пьян, выяснилось, что это вовсе не так и совсем даже наоборот: господин У. уже неделю ни капли в рот не брал. На вопросы о его странном выборе места для ночлега он совершенно серьезно ответил, что не может попасть в собственный дом, поскольку тьма поглотила его полностью. Один из присутствующих решился-таки проверить, что там внутри, и открыл дверь, но на пороге так и замер.

Комнат внутри не было; сразу за порогом начиналась абсолютная тьма, непрогляднее той, что бывает самой глубокой ночью. Внутренностей дома не было видно совершенно — невзирая на то что прямо из-за спины смотрящего светило яркое утреннее солнце. Не решаясь войти, он подобрал валявшийся на улице обломок кирпича и бросил внутрь — но звука падения так и не услышал. Остальные же, увидев такой поворот дел, пришли в смятение; только самые хладнокровные решили испытать судьбу еще раз и отправили во тьму старую доску, предварительно привязав к ней веревку с намерением вытянуть обратно. Это им, впрочем, не удалось, поскольку веревку вслед за доской засосало внутрь, едва не утянув вместе с ней и державшего ее.

К тому моменту на улице собралась изрядная толпа зевак, которые видели все происходящее своими глазами и после исчезновения веревки разбежались кто куда. Был среди них и полицейский, поспешивший написать о случившемся рапорт и немедленно представить его своему начальству. Начальство, разумеется, не поверило ни одному его слову, но отправило на место происшествия бригаду в специальных костюмах, полагая, что имеет место массовая галлюцинация на почве отравления каким-то газом. Прибывшая бригада имела негласные указания оценить масштабы опасности и эвакуировать всех находящихся поблизости, что они и сделали.

Вскоре после этого весь район был оцеплен под предлогом реконструкции; лесами перекрыты даже улицы, хотя никаких стен за ними не было. Доступ в эту зону был строго запрещен, а рабочих никто не видел, что дало основания для множества кривотолков. Кое-кто даже утверждал, что никакой стройки внутри не ведется, а тьма вырвалась из дома господина У. и распространилась на соседние здания, постепенно поглощая и их.

Потом, правда, в газетах появились сообщения, в которых говорилось об опасности, имеющей место быть в закрытом районе — объясняя ее, однако, наличием некого летучего вещества, которое не только влияла на органы восприятия, но также было пагубно для легких и разъедало кирпич (потому, дескать, и объявлена реконструкция). Для решения проблемы со дня на день ожидалась бригада специалистов.

Жители после этого жаловались на промедление, но паника утихла; самого же господина У., который продолжал настаивать на том, что город захватывает тьма, объявили сумасшедшим.

Впрочем, никакого проку из этого не вышло: в один прекрасный день разрастание тьмы резко ускорилось, и она в одночасье поглотила весь город вместе с улицами, жителями и господином У. — после чего исчезла так же внезапно, как и появилась, не оставив после себя никаких свидетельств того, что на этом месте когда-то кто-то жил. Пустое пространство вскоре заросло редким кустарником, а слышавшие впоследствии название исчезнувшего города люди недоумевали: вроде что-то знакомое — но ничего подробнее вспомнить никак не могли.