Уроки английского. Часть-22

Уроки английского. Часть-22.

Разговоры о сложностях семейной жизни, вернули ребят к «Евгению Онегину».  А зацепила она их «общественным мнением»  которое, собственно, и было основной причиной убийства Ленского. 
«И вот,  общественное мненье  – причина чести, наш кумир, и вот на чём вертится мир».
 - Как вы думаете, - спросила Вика. – Может ли оно быть  основой  той  четвёртой власти, которой считают печать, телевидение и интернет?

 - Так а печать, телевидение и интернет – это никакая не власть, это обслуга власти,  и прислуга.
 - Ну, печать и телевидение может быть, а интернет  самостоятельно варится,  пока ещё.
 - Интернет – это инструмент. Он может только помочь или помешать  осуществлению власти.  А в основе любой идеи  лежит  общественное мнение, как практический результат. Это положение вытекает, во-первых, из признания правового обычая основой законотворчества; а во-вторых,  из демократического принципа народовластия, к которому, в идеале, всегда стремится общество. 

 - Эк, ты завернул. А попроще нельзя?
 - А проще будет – противоречие между обществом и элитой, которая  тоже всегда будет стремиться усилить свою власть, и у которой  может быть своё мнение, отличное от  народного.
 - То есть, у народа и элиты мнения разные?
 - Не всегда, но часто.
 - И в случае с Ленским, это было элитарное общественное мнение, и оно сыграло отрицательную роль.
 - Потому что элита чаще подвержена идеальному, а народ,  обычно,  более практичен. Народ такой глупости никогда бы не допустил.
 - У народа могут быть другие глупости.
 - Например?
 - Например, много времени рассуждать «о штуке, болтающейся между ног».
 - Ну так-то, это одна из самых важных «штук» у человека. Почему бы и не поболтать, если есть время.
 - Потому что это безнравственно.
 - В этом случае Вика-Ника спрашивает, обычно – а что такое нравственность?
 - Виктория Николаевна, а почему к слову «нравственность» вы относитесь как-то предвзято.
 - Вы правильно заметили, что так отношусь я к слову. А от слова до дела может быть, как до луны. А чтобы это расстояние сократить, надо чтобы это слово стало более конкретно.  В наше же время нравственность  обычно подменяется  её  синонимами   (доброта, честность, справедливость и пр.) которые  не конкретны сами по себе. А это означает, что в  разных  практических случаях, они могут характеризовать  ситуацию по-разному.

 - А вот, я хочу стать таким же умелым педагогом, как Вы. Но стать столь же умной я смогу только годам к тридцати-пяти.  Значит ли это, что я должна в точности повторить Ваш жизненный путь?
 - Нет, совсем не значит. Ученик должен перерасти своего учителя  «чтоб было у кого потом учиться». Учитель не  обязан всё знать, и не обязан всё уметь. Он живой человек, и имеет право таким и оставаться. А для удобства работы он может применять всё что умеет.  Я была очень (может быть – чрезмерно) любопытной, и потому многое узнала. И по большому счёту, подача готовых  знаний – это нарушение моего же основного принципа педагогики – самостоятельности познания школьника и воспитуемого.  Но  воспользовалась я этим только потому, что  наше государство, в своё время,  подменило естественное воспитание искусственным, что сильно исказило наши  нравственные характеристики. 

 - Вы же постоянно говорите, что все государства развиваются одинаково.  Значит, дело не только в нашем государстве?
 - Меня не интересуют другие государства, меня интересует своё.
 - А как вы думаете, мир должен развиваться многополярно,  или  однополярно, или биполярно?
 - Я эволюционистка. Это, наверное,  моя идеология. А эволюция  всегда будет многополярной.
 - А мы должны вам верить на слово?
 - Ни в коем случае –  «доверяй, но проверяй». Во всём надо сомневаться. Кроме  конечных  ситуаций, когда проверка невозможна, или противоречит твоим, уже сложившимся убеждениям. Верить надо практике, а не слову.
 - Правое дело?  Но мы это уже проходили.
 - Видимо, ещё не прошли.
 

 - Виктория  Николаевна,  мы хотим поставить оперу «Евгений Онегин», вы нам поможете ноты прочитать?
 - Если честно, я их плохо знаю, а вокал там сложный. Да и зачем вам ноты – пойте по-своему.
 - Как это – по-своему? Мы же мелодику элементарно не сможем выучить, даже если сможем напеть.
 - А и не надо заучивать. Заучивание по нотам – это всегда музыкальный монополизм. Для монопольных концертов он хорош, а для образования вреден. Для образования надо тренировать  слуховую память, и отрабатывать  собственное представление о напеве, в соответствие с сюжетом и своими возможностями.
 - А если актёр сменится?
 - И отлично. Каждый будет петь по-своему. Главное стихи  хорошо  запомнить, а музыку будете сочинять на ходу.  Наша же задача – подключить максимальное количество участников, и не просто исполнителями, а творцами, композиторами… И  кстати, вы хотите ставить по либретто  Чайковского?
 - А что есть другие?
 - Не знаю. Но либретто мне вообще не нравится, дух Пушкина сильно искажается. На мой, конечно,  далеко не профессиональный взгляд,  опера выигрывает чисто техникой исполнения, а сюжет присутствует только фоново…  Может быть попробовать напеть  стихи как есть,  с минимальными изменениями и сокращениями, и даже с чередованием  стихотворного  чтения?   
 - Как-то плохо представляю…
 - Представить всегда трудно. Надо начать и делать  прямо на сцене. 

 - Жаль только что у Пушкина нет сценок крестьянского застолья, а хорошо бы включить в противовес  помещичьему.
 - К сожалению правдивых крестьянских произведений нет совсем. Везде одна чернуха.
 - Это революционная идеология и, кстати, в других странах так же.
 - Значит, не революционная, а элитарная.
 - Значит, классовое противоречие сохраняется? Всё по Сталину?
 - По Сталину оно должно усиливаться. А на самом деле это обычная эволюционная борьба, и кроме классов есть нации, религии, которые тоже наготове стоят около пирога.
 - С ножами и вилками.
 - И  табакерками…   

 - Погодите с политикой.  Давайте прямо сейчас попробуем напеть…  А слова  автора?
 - Слова автора отдадим самому автору.  Подберём человека  три-пять,  и загримируем под  Александра Сергеевича.
 - Виктория  Николаевна,  а учителя никто не согласится сыграть  взрослых?
 - Думаю, что нет.  Да и зачем вам? Больше используйте маски, и учитесь вживаться в образ.
 - Так Вы предлагаете использовать полный текст, но это же  растянется часов на пять.

 - Ничего страшного. Своим вы неспеша покажете за месяц, а если удастся выйти на большую сцену – покажете выборочно.  Но  сократить что-то всё равно придётся, например: «… и, мнится, с ужасом читал над их бровями надпись ада – оставь надежду навсегда – внушать любовь, для них беда, пугать людей для них отрада…»;  хотя лично  мне жалко каждую строфу. Но в основном, я думаю, надо напирать  на обычаи и роль в них  воспитания. Например: «Но был ли счастлив мой Евгений, свободный в цвете лучших лет, среди блистательных побед, среди вседневных наслаждений?»
 
Викин напев встретили бурными овациями.
 - Как у вас хорошо получается!
 - Я напеваю иногда дома стихи известных поэтов.
 - Теперь я, кажется, начала понимать. Напойте что-нибудь ещё.
 - «Онегин полетел к театру, где каждый вольностью дыша, готов охлопать антраша, обшикать Федру, Клеопатру, Моину вызвать, для того, чтоб только слышали его»…  И ещё – в операх, обычно, главным становится вокал и игра актёров, в нашем же случае, главным должен быть смысл и сюжет. Поэтому пение должно быть максимально понятно, чётко, внятно. Хотя личные особенности исполнителя  надо приветствовать.

 - Виктория Николаевна, а у Вас есть, наверное, своё мнение к строке – «плетётся рысью, как-нибудь»?
 - Есть. Мне кажется, что это была типографская ошибка, а Пушкин просто не захотел её исправлять, с ним, говорят, такое бывало, тем более,  что больше его критиковали  за другие вещи.  Я насчитала не менее пяти вариантов, которыми можно было бы её исправить, а поэт их нашёл бы, наверное, с десяток. Указания же критиков на то, что лошадь могла бояться первого снега, или застревать в сугробах, снимаются параллельной картинкой, где «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая…»
  \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\