Мои милые хроники

Однажды товарищ, по профессии прораб, предложил мне халтурку. В качестве экспедитора сопроводить груз со стекольного Ирбитского завода на строительство в один из уральских городков.

Упаковка стекла представляет собой невозвратный деревянный ящик. В ящике стекло 1300 мм  на 1500 мм . 50 штук. В целостности стекла можно убедиться на просвет. И вот что-то мне на просвет - будто стрелка внутри блеснула. Хочешь - не хочешь, а хозяевам пришлось  весь блок  перебрать. Мне за ту привередливость еще до сей поры стыдно. Ведь до места мы с шофером так ни одного стекла и не довезли. Штук 40 растрескались по Россейским дорогам. Оставшиеся 10 выгрузили ко мне в гараж на передержку. Я в ту пору учился на права и, упражняясь в парковке, побил расставленные вдоль стенок гаража все оставшиеся стекла за исключением одного. Которое и примастил дома на лоджии - вдруг пригодится.

В том же году случилось мне побывать ,в качестве туриста , на Японском море и в качестве трофея привести оттуда внушительную связку сушеных трепангов. Что с ними делать, было известно, только никому не было до того охоты. Так они и обитали в своем виде на той же лоджии, среди всякой ерунды.

Через недолго , довелось мне ,   не на безделии , а из профессионального интереса, залучить в гости знаменитого в прошлом и любимого до сей поры всеми ,без исключения , болельщиками города Свердловска , футболиста супербомбардира команды "Уралмаш" Епишина Геннадия. Жена ушла утром на работу, и мы на пару выпили водки . Геннадию , не в пример предыдущему опыту , чрезвычайно интересно было пообщаться с журналистом без диктофона, да и говорили мы больше совсем  не о футболе . Оказалось, что в в ранней молодости  оба мы трудились на заводе модельщиками по дереву и, конечно, обучались этому мастерству в ПТУ. Он у себя в Миассе , я здесь в Свердловске , теперешнем Екатеринбурге . И уж такие мудреные слова как "зензюбель, цинубель , фальсхебель", были нам не в диковинку и радовали слух. Да еще и оба как оказалось , проходили службу на Дальнем Востоке. Я в качестве старшего матроса, а он играл за Владивостокский "Луч" и даже забил гол самому Льву Яшину в игре на кубок СССР.

 ... -Очень, - говорит, - полюбил я морепродукты, особенно трепанги. Только где их теперь здесь сыскать (дело было в начале 90х). Я говорю:
- Так у меня есть, чего же искать.

И в качестве презента всю связку ему. Счастливее человеческих глаз с той поры я  не встречал.      

Этот рассказ, правда, в более пространном виде , я пытался пристроить в одной из областных газет , но тамошний редактор сказал:

- Так он же хронический алкоголик, жутко пьет. Напиши лучше про защитника , хорошего.
Но про защитника я писать не стал.

Да, про стекло-то чуть и не забыл. Перед тем, как попрощаться, Гена встал из-за стола и, не удержав равновесия, повалился назад всем телом, напрочь обрушив оконный проем (невозвратной тары от алкоголя образовалось многовато ). Жена вернулась вечером домой, а стекло целехонько. Как метко сказал один из героев рассказа Чехова Антона Павловича:
- Ты, Каштанка, недоумение, супротив человека ты все едино, что плотник супротив столяра. 

Стекло, то, что пылилось на лоджии, порезали, как надо, и установили. Модельщик по дереву - это элита и не уступит столяру. Пригодилось всё: и навыки работы со строительными материалами, и стекло, и особенно трепанги. Все счастливы.

Прошло время. Иногда представляю себе: как ввечеру после игры или тренировки вразвалочку, не спеша, помахивая авоськой, гребет по Гагарина в сторону хлебного магазина, что у кинотеатра "Искра", популярный быстроногий краёк "Уралмаша" Сергей Охремчук. И за ним, на почтительной дистанции - толпа болельщиков. Я не оговорился. Епишин с удовольствием рассказывал много хорошего и веселого о друзьях-футболистах. И ничего почти - о себе.

В 1992 в журнале "Театр", в двух летних номерах подряд, был напечатан большой материал - воспоминание друзей о писателе Веничке Ерофееве ( Москва - Петушки). Так, среди прочего интересного, я обратил внимание на малопримечательный эпизод из жизни гения.  Так, среди бумаг писателя обнаружилось письмо, в котором некий гражданин благодарил Венедикта за то, что тот посвятил ему целый день своей драгоценной  жизни, пив с ним на пару, с утра до вечера спиртное. Ну вот, как-то так.