Я это знаю

О присутствии

«Это не образ для спора.
Это образ для удержания…»



Мне думается так:
если человек не видит и не ощущает Присутствия Всевышнего, нашего Господа Иисус Христос, — это не грех.
Невозможно соблюдать правила, если ты о них не знаешь.
Невозможно отвечать за то, чего тебе не открыли.

Я живу среди иноверцев.
И моя вера в Присутствие Бога даёт мне нечто вроде невидимой защитной оболочки — не внешней, а внутренней. Поэтому, когда речь идёт о Всевышнем, в моём лексиконе нет модальных слов.
Не «возможно».
Не «наверное».
Не «допускаю».

Это не слепая вера и не стопроцентное поклонение.
Это путь.
Сам Господь приоткрыл мне дверь — я говорю образно, чтобы было понятно. Не распахнул, не втолкнул, а именно приоткрыл. Дальше я шёл сам, спотыкаясь, сомневаясь, ошибаясь.

Я не проповедник.
Я обычный грешник.

Я прошу лишь об одном:
ходите в православные храмы Московского Патриархата, укрепляйте верой нашей православной нашу Родину. Сегодня Россия живёт в тяжёлое время: идёт СВО, и на фронте гибнут молодые и взрослые солдаты — для русского человека они священны не лозунгом, а судьбой.

Я уже писал и повторюсь:
всё, что я пишу, — не выдумка.

Я взрослый человек и говорю просто, без пафоса и без украшений:
Бог есть.
Я это знаю.
Есть разница между верой, которую переняли,
и знанием, которое невозможно передать.

Знание не доказывают.
Его не защищают аргументами.
Оно просто есть — как дыхание, как боль, как память.

Когда Бог становится предметом спора,
Он уже не в центре.
Он — на периферии языка.

Я это понял не сразу.
Сначала хотелось объяснять, убеждать, находить слова.
Потом пришло другое состояние:
тишина, в которой не нужно ничего доказывать.

Если человек не чувствует Бога —
это не значит, что Бога нет.
Это значит, что между ними ещё не возникло пространство встречи.
И это пространство не создаётся приказом,
страхом,
или криком.

Мне не близка вера как социальный маркер.
Мне чужда вера как инструмент давления.
И особенно — вера как повод для превосходства.

Бог не нуждается в защитниках.
Он не требует пиара.
Он не измеряется количеством свечей или слов.

Он присутствует иначе.

Иногда — как удержание.
Иногда — как запрет перейти грань.
Иногда — как сила, которая не даёт тебе окончательно расчеловечиться,
когда всё вокруг к этому подталкивает.

Я не святой.
Я знаю свои грехи.
И, возможно, именно поэтому мне не нужно притворяться.

Я не говорю «я лучше».
Я говорю: мне было дано увидеть —
и за это с меня и спрос строже.

Вот почему я осторожен со словами.
Вот почему я не играю в сомнение там, где внутри — ясность.
И вот почему я не навязываю.

Вера не размножается насилием.
Она либо передаётся через живое присутствие,
либо не передаётся вовсе.

И если после всего сказанного
кто-то просто замолчит —
значит, текст был не зря.