Децибелы

Марии Федоровне опять не спалось. В этот раз ей мешал спать не случайно залетевший комар, с этим все было хорошо, так как крепкие сетки закрывали отверстия в форточках, и не муж, часто всхрапывавший так, что казалось - это последний вздох «ПЖ» из фильма « Кин дза-дза», и даже не мысль о том, а что-то в сердце кольнуло, вдруг инфаркт? А что, вон у Верки  на работе случился инфаркт, а она на три года четыре месяца ее моложе. Не спалось Марии Федоровне из-за музыки, что назойливой чередой летела к ней сквозь стену от соседа.
      Все было хорошо последние  два года, пока того соседа не угораздило вернуться из армии. «Мог бы, черт, и прапорщиком по контракту остаться в этой армии, ведь  сейчас им хорошо платят». Про то, что им хорошо платят, она знала точно, опять через ту же Верку на работе, муж которой как раз и был таким случайно задержавшимся бурятским прапорщиком. Он служил срочную в их городе, познакомился с Веркой да и завис  на сверхсрочную и,  как оказалось, навсегда.
      Мария Федоровна глубоко вздохнула и почесала правую ягодицу, ночнушка от этого задралась, но было так лень что-то там поправлять, все равно никто не видит. Музыка утихла. Она обрадовалась этому и повернулась на другой бок, надеясь, наконец, заснуть, но тут  заиграл такой знакомый мотив «Облади, облада, лай гезонтак…!» «Да это же «Битлз»! Как я люблю эту песню! Парень молодой, ладно, пусть немного еще погуляет, все-таки два года служил. С девкой, поди, пусть ее пощупает…  Едрена-матрена, но не сейчас же!» Она пригляделась к будильнику, стоящему рядом на тумбочке, было час сорок семь ночи.
      - Вот, черт, - тихо прошипела Мария Федоровна.
      «Лай гезонтак», наконец, закончился за стеной, но мозг уже завелся и там  крутилась эта приятненькая мелодия. «Ну все, спать!» - Скомандовала  она и, точно бы, заснула, помолчи «Битлз» еще хоть пару минут. Но тут за стеной раздался истеричный девичий смех, потом какое-то шуршание и снова заголосил лидер группы Джон Леннон.
     -- Ешкин кот!
! - Сказала Мария Федоровна.
      Ей так не хотелось вставать и идти на разборки. Она применила очень простое народное средство от ночного шума - постучала костяшками кулака в стену соседу, благо, кровать стояла близко. Странно, Джон Леннон пел дальше, как будто не слышал. Она постучала еще раз, никакого эффекта.
      «Меня там не слышат, значит, стена хорошая. Молодцы строители - в два кирпича положили, не воровали, наверно, премию в конце квартала получили», - почему-то подумала она совсем не в тему.
      Мысли стали приятными и понесли ее куда-то в сторону последней зарплаты, где директор ее очень даже не обидел и она, придобрев, снова бы заснула, но опять не хватило пары минут, так как вместо Джона вступил Пол. Мария Федоровна поняла, что пора ударить по-серьезному. Она прихватила тапку с каблуком на конце, три пятьдесят за пару месяц назад отдала за них в универмаге «Юбилейный»,  и долбанула три раза ею в стену, очень даже сильно приложившись. Музыка стала тише.
      «Ну вот, тоже ведь - человек», подумала она и, наконец, угнездилась. Тихо было, до неприличия, даже не поймешь, есть музыка или так - мурлыкание какое-то и  мотив не разберешь… «Что же это такое? Ну что?» Она даже начала подпевать в уме, чтобы вспомнить слова. «Точно! Это же МАНИ-МАНИ из АВВА!» На секунду она обрадовалась, а потом поняла, что снова проснулась.
      - Черти! - Снова прошипела Мария Федоровна.
      Потом она со вздохом  встала, взяла тапку, подошла к батарее, которая худосочной трубой уходила в соседскую стену, и резко каблуком тапки провела по чугунным ребрам. Раздалась полуметаллическая трещотка, похожая на призыв к войне где-то на островах Папуа Гвинеи. Сосед должен был понять,  что это последнее предупреждение, после таких увещеваний будет только очная встреча. Она прислушалась, музыка умолкла.
      - Ну и, слава богу, значит, не сильно пьяный.
      Мария Федоровна  с удовольствием завалилась спать, но сон ушел. Слегка крякнув, она встала и пошла на кухню, чтобы чего-нибудь съесть. А как еще с нервами справиться?
Съесть - это верный способ, проверенный годами. Толстеть не хотелось, поэтому отрезала  кочерыжку булки среднего ночного  размера, намазала маслом, посыпала сахарным песком и, пока муженек не видит, принавалила. Ей стало хорошо, она запила все это холодным молочком и вновь прилегла. Но только голова ее коснулась подушки, как понеслось - «Гей, гей, Распутин, рашн квин…» Ее, как током, ударило.
      - Ну, ты сейчас получишь.
      Она быстро накинула халат, зажгла свет в прихожей, не глядя в зеркало, поправила вчерашние кудри на голове и пошла. На кнопку звонка пришлось нажимать три раза, похоже, никого не ждали. Наконец, дверь открылась, передней ней стоял ее молодой и такой добрый сосед, в очень хорошем подпитии.
      - Мария Федоровна?
      Сосед с удивлением смотрел на нее. Возможно, что он ждал ее  не сегодня, возможно, завтра, так бывает, когда ждешь непонятно кого и зачем и открываешь дверь в надежде, что это почтальон с ценной бандеролью, пусть и в два часа ночи.
      - Всеволод, я хотела Вам напомнить, что сейчас два часа ночи! Мне утром на работу! Выключите музыку немедленно!
      - Мария Федоровна, извините. Конечно, сейчас все выключу!
      Извинившись, сосед стал как бы ниже. А через пять минут наслаждения тишиной Мария Федоровна заснула.
      В это время недовольный Всеволод сидел на своей кровати, в данный момент исполняющей функции дивана, и объяснял двум гостьям:
      - Ее можно понять, ведь мы уже три часа здесь жужжим. Она - хорошая тетка, даже ментов не вызвала, сама пришла. Пойдемте на кухню, музыку возьмем с собой.
      Всеволод подхватил огромный японский  кассетный  «AIWA».
      - Леночка, бери кассеты, Света - ты закуску, а я вот это чудовище инженерной мысли потащу.
      Через двадцать минут в стену кухни раздался стук чем-то деревянным, это тишины требовал уже Сергей Сергеич из семьдесят четвертой квартиры.
      - Ну, что за люди, сами молодыми не были, что ли? Никакой личной жизни!
      Раздраженно сказал Всеволод, разливая остатки «Агдама» по стаканам.
      И понеслось, и поехало, и заскакало… То октябрьские праздники, то майские, то конец месяца - под расчет, то длинный, полноценный и внерассовый Новый год, потом старый Новый год, тоже сразу не закончишь…! Вдруг  чей-то День рождения и, именно, у Всеволода надо до двух ночи его праздновать, то проводы неизвестно кого, неизвестно куда, то новый альбом у «Депеш мод» вышел, тоже оказывается праздник… А «Бронски Бит» с истошно голосящим гомиком Сомервилом опять  же не послушаешь по-тихому!
      - Хорошо, что хоть не военный!
      Как-то удивленно заметила Мария Федоровна после спокойно прошедшего Дня Военно-Морского флота.
      - Сегодня выспались.
      - Да нет, они просто вчера на дачу уехали, я в лифте их видел, - спокойно ответил ей муж.
      В общем, Мария Федоровна даже предположить не могла, что так можно все подряд отмечать. Да, ладно бы, отмечал, как тихоня Сердюкин из шестьдесят третьей квартиры, тот отмечает так, что никто в доме об этом не знает, кроме его жены, и та, бывает, только утром разглядит,  а потом Марии Федоровне на перемене в учительской скажет вздохнув:
      - Мой-то вчера позволил и ведь только за завтраком я обнаружила, что стакан забыл помыть, сволочь.
      Мария Федоровна пыталась общаться со Всеволодом в ночь, пыталась на следующий день после гулянки, по свежим следам, пыталась объясниться с мамой молодого соседа, пыталась поговорить с ним в лифте, когда неожиданно вверх или низ вместе ехали, пыталась громко и пыталась тихо, пыталась  сердито и мягко. Наконец, через три года постоянных усилий ночные гулянки стали реже и скромней.
      «Правильно мы по философии учили в вузе, убедилась на личном опыте, как работает закон перехода количества в качество. Сколько я с ним разговоров провела. И вот результат! Гулянки стали раза в два реже, а, может быть, и в три. Жаль, что статистику не веду».
      С другой стороны, Мария Федоровна свои заслуги не переоценивала, а больше к ситуации в стране склонялась. Водка стала по талонам, сахар тоже - самогон, бражку не изготовишь особо. Вот молодежь и перешла на чай и на трезвый секс без суеты.
      Но как-то уже в  начале ноября Всеволод ее снова слегка достал. В ночь она ругаться не пошла, а на следующий день вечером зашла к соседу и очень даже решительно заговорила. Он внимательно выслушал ее, прижал рукой свои курчавые черные волосы, видимо, признал свою вину.
      - Мария Федоровна, уборочная закончилась и мы вчера это дело немного отметили. Уж простите. Возьмите в подарок вот кабачок  и картошки пакет могу дать. Свежее все.
      Конечно, она взяла, у самой-то с дачей не сложилось. А тут какая-никакая свежесть овощная с огородов.
      - Как же ты меня достал, Всеволод. Чтоб тебе икалось  с такими же, как ты, соседями. - Искренне пожелала она ему на будущее шепотом в еще приоткрытую дверь.
 
      Всеволод не спал, ворочался, пытался найти уютную позицию, такую, чтобы и мягко голове, и нежарко ногам, и, чтобы, значит, бум-бум не доставал. Он никак не мог понять, откуда бум-бум. Для профилактики Всеволод пару раз долбанул в стену к соседу тяжелой книгой. Поговаривали, что там какой-то молодой парень поселился. Потом он сообразил, что зря, звук был не от соседа. Он встал, сходил на кухню, выпил пару таблеток «Глицина», говорят, что он безвредный, и решил, что надо еще раз прилечь. Он прилег, полезли в голову мысли о работе, длинно, нудно, неотвязно. Бум-бум продолжалось, жена спала. «Надо же, днем любой шорох слышит, а ночью - хоть из пушки стреляй!»
      Он был недоволен женой, после двадцати трех лет совместной жизни хотелось сочувствия и участия в  бум-бумной теме. Было жарковато, он встал подошел к окну и открыл форточку. Мгновенно многократно усиленный звук ворвался в комнату. Всеволод икнул.
      «Ах, вот оно что!» На другой стороне улицы у здания старого пивзавода толпилась молодежь, стояли машины и, вообще, шла какая-то движуха. «Точно, там недавно открыли ночной клуб. Надо будет с ними разобраться». Он еще не знал, как будет с ними разбираться, но знал, что таких нарушений своей ночной жизни больше не потерпит.
      На следующий день, когда с работой стало попроще, залез в интернет, набрал в поисковике - «Громкая музыка мешает спать!», удивился количеству страдающих и еще большему количеству ответов, как поступить с нарушителями, начал со всей серьезностью изучать. Самые страшные советы, типа - облить дверь нарушителя бензином, сразу отмел, так как за такое охранники клуба просто могли дать в морду.
      Самым действенным ему показалось письменное предупреждение нарушителя. Он скопировал себе возможный текст и решил вечером, посоветовавшись с женой, сделать редакцию именно для их проблемы.
      - Ну, что ты выдумываешь? Пусть они там гуляют. Неужели ты думаешь, что твои писульки помогут?
      Жена, вроде как, сочувствовала, он уверенно кивнул, закидывая толстую сосиску в рот.
      - Может быть, лучше тройной стеклопакет в спальню поставить? А то смотри, какие окна - еще сэсэсэровские, щели в палец толщиной, рассохлись.
      Жена надеялась на  новые технологии.
      - Не до окон пока. А насчет бумаг, тогда сам разберусь.
      Он понял, что вечная тема, заведенная женой - давай чо купим и там посмотрим,  что дальше будет, его раздражает. Всеволод пошел в гостиную и включил телевизор, по большому экрану шел  концерт «Пинк флойд», который он недавно скачал с торрентов.
      - Смотри, как громко сам слушаешь.
      Жена пристраивалась рядом на диван и тыкала пальцем в сабвуфер.
      - Сейчас можно, еще только девятнадцать часов. И здесь не бум-бум, а музыка. Шедевр! - И он икнул.
      На следующий день, узнав адрес городской администрации, он отправил письмо в бумажном варианте, так казалось ему солидней. Вот только удивило его странное икание, пока он данное письмо набирал на клавиатуре. Правда, он заметил, что как только он закончил написание, ик прошел.
      Томительно прошли сначала одни выходные, потом следующие и, наконец, на исходе третьей недели ему пришел ответ, где было сказано, что его претензия рассмотрена и контрольно-разъяснительная работа с дископлощадкой проведена.
      Но никаких положительных последствий от работы администрации Всеволод не заметил, так как ночной бум-бум продолжал вторгаться в его спальню, как только он выключал свой компьютер, снимал наушники и отправлялся спать.
      - Ладно, мы люди негордые.
      Придя с обеда, он сел писать следующую жалобу на дискотеку под окном. В течение всего написания его одолевала странная икота, но он справился.
      Вторая жалоба получилась более пронзительной, обоснованной и быстрой в связи с тем, что он ее отправил по электронному адресу администрации, вложив ссылки на свои замеры. Загодя он скачал на мобильник программку для измерения шума в помещении, сделал записи с фиксацией времени и других примечательных подробностей. Администрации оставалось только прижучить бум-бумщиков и закрыть их, к чертям, основываясь на фактах.
      К его удивлению ровно через семь дней, в момент разгара очередной вечеринки в танцевальном клубе раздался звонок домофона и вежливый мужской голос, представившись администратором данного клуба, попросил разрешения войти в квартиру.
      - Да, я готов с Вами поговорить, - сказал Всеволод и нажал кнопку домофона, открывая доступ в подъезд родного дома.
      Через пару минут перед ним стоял большой бородатый дядька с каким-то странным прибором в руках.
      - Я администратор клуба. Меня отправили к Вам для измерения шума в вашей квартире. Можно, я пройду в комнату?
      Мужик потряс перед собой прибором с алюминиевыми гранями, обозначая, что все будет честно и объективно.
      Всеволод верил в приборы и, долго не раздумывая, показал рукой на дверь в комнату.
      - Да, обязательно. Прибор не соврет. Только вот тапочки наденьте.
      Дядька прошел, включил все, что нужно, и начал микрофоном водить сначала в комнате, потом у окна. Бум-бум был хорошо слышен, правда, не настолько хорошо, чтобы танцевать, но ровно настолько, чтобы возникли подозрения насчет спокойного сна.
      - Да, есть немного. А не хотите стеклопакеты поставить?
      - Не хочу. Сэсэссэровские деревянные окна универсальны, у них функция постоянного проветривания, можно форточки не открывать.
      Мужик внимательно посмотрел в прибор.
      - Ничего критичного. Хотя, наверно, спать мешает.
      - Вот  об этом я и говорю, - Вячеслав  вдруг икнул.
      - Так, может, стеклопакеты?
      - Знаете что, Вы шум измерять или окна продавать пришли? -  он снова икнул.
      - Шум замерять.
      - Вот и измеряйте, и фиксируйте. Что там у вас подписать нужно?
      - Да пока ничего не нужно.
      Мужик пошел к двери.
      - Ну и? - Спросил Всеволод одевающего обувь мужика и икнул снова.
      - Что и?
      - Когда меры примите?
      - Это не ко мне, я только децибелы измеряю. Ну, и могу окна Вам поменять…, за счет клуба. А Вы тогда свою претензию заберете из администрации.
      Спокойно сказал мужик, дал визитку и ушел.
      - Вот гады, ведь взятку предлагал.
      Всеволод показал жене визитку, как свидетельство взятки.
      - Этот, значит,  измеряет, второй решения принимает, третий подписывает, четвертый усилители будет опечатывать в дискотеке. А я не сплю, в итоге… Гады! - Он снова икнул. - Да что за черт! Как только шумом начинаю заниматься, так сразу икаю.
      - Это нервное, выпей валерьянки и пошли спать. - Жена протянула пузырек с таблетками. - Может быть, поставим нормальные окна? Ведь это шанс.
      - Пошел он со своим шансом.
      Он упал на кровать, но спать не получалось, зато хорошо получалось нервничать и думать, причем, больше нервничать и ворочаться.
      Он лежал в темноте и вспоминал золотое время своей молодости, когда никакие посторонние шумы не досаждали. Этих шумов просто не существовало в его мире. В его мире была музыка, были разговоры с друзьями во время долгих застолий,  разговоры на работе, какие-то речи из телевизора про политику и цены, редкий шум последнего троллейбуса в полночной тиши, когда он возвращался с какой-нибудь гулянки…  И все эти шумы не раздражали, а сливались в такой цветастый ряд впечатлений, иногда, возможно,  неприятных, но не раздражающих, а просто создающих лоскутную картину, в которой больше светлых тонов.
      Сейчас бум-бум-бум в ночи настойчиво, противно и изматывающе доставало, цепляло каждой своей тупой низкочастотной ноткой. «Как это бестактно и занудно веселиться, когда нормальные люди спят. А самое гадкое в этом то, что там сейчас двести человек трясут задами и пытаются друг другу понравиться. И пьяные девки визжат в восторге, и поправляют лямочки лифчиков и жопы оттопыривают! Как это примитивно! А я из-за них не сплю сейчас!»
      - Ну что ты все ворочаешься? Иди что ли валерьянки выпей!
      Жена повернулась к нему спиной, показывая тем самым, что пора перестать нервы всем мотать. Всеволод икнул в темноту, полежал немного, икнул еще раз.
      - Черт!
      Он встал,  пошел на кухню покурить и принять какую-нибудь таблетку. Его квартира  была расположена на высоком этаже. Из окна можно было наблюдать, как к дискотеке подъезжают модные иномарки, из них выходят девицы, одетые в дорогие короткие шубы и пуховики. При этом ноги девиц лишь слегка прикрыты тонкими колготками и мини-юбки, торчащие из-под шуб, лишь слегка прикрывают сочные ягодицы. Всеволод затягивался и никак не мог понять, почему угораздило какого-то придурка именно здесь открыть дискотеку? Неужели в городе мало помещений, где можно вот такое заведение организовать?
      С утра, оказавшись на работе, Всеволод накатал еще одну телегу в городскую администрацию, отправил по электронке, так быстрей. Сразу стало легче, будто бы и выспался.
      Через три дня - аккурат в пятницу, ему позвонили из администрации и вежливый голос доложил, что его претензия к ночному клубу обоснована, так как замеры показали лишние децибелы.
      - И какие меры Вы приняли?
      - Администрация выписала штраф руководству клуба и предписала уменьшить звучание в ночное время до нормы.
      - Значит, я теперь смогу спать спокойно.
      - Не знаю, наверно, да. - Ответил безразличный голос.
      Он положил трубку и икнул.
      - Вот, суки, не знают они.
      После работы он зашел в рюмочную, так как все его существо горело,  просто - шиздец. Всеволод залил ста граммами послевкусие общения с административной секретуткой, но облегчения не наступило, ик доставал с амплитудой один раз в минуту. Он быстро вышел, рюмочная была не его форматом, да и стыдно было среди мужиков вздергивать плечами во время поганого ика. Те уже начали было оглядываться. Он нашел ближайший «Магнит» и долго стоял у алкогольного прилавка, выбирая, что же ему сегодня поможет? На глаза попался белорусский «Бульбаш». Всеволод икнул, надо было брать.
      - Надежный напиток от «Батьки», буду пробовать.
      За этот месяц борьбы с икотой и бум-бумом в ночном клубе чего только он не делал для своего излечения: и натощак заливал в себя  стакан воды большими глотками, не помогло; потом делал то же, только мелкими глотками, не помогло; задерживал дыхание после глубокого вдоха, не помогло; просто задерживал дыхание, так, вообще, стало плохо, перестарался и чуть в обморок не упал; по методу балерин Большого театра вставал на цыпочки, вытянувшись вверх с руками, и так стоял, сколько мог, задержав дыхание, не помогло, только растянул икры, потом ноги болели; встав к стенке с прямой спиной, стоял, ожидая результата, вроде, помогало, но не будешь же на работе, как придурок, три раза в час к стене прижиматься.
      Потом Всеволод где-то вычитал, что, если нажимать на глазные яблоки в течение двух минут, икота быстро останавливается. В первый раз, организм удивился такой пытке и икота прошла, правда, вместе с ней ушло желание жить, он испугался и больше на глазные яблоки не давил. Наконец, в интернете он нашел простой способ - задержать дыхание, а  во время задержки сделать несколько глотков воды, этого хватало минут на двенадцать, а потом ик приходил снова, приходилось делать это постоянно, в итоге, постоянно бегал в туалет.  В гугле нашел способ борьбы с икотой - сделать затычки для ушей, удивительно, но ик отступил. Этот способ был очень удобен, особенно дома, такое впечатление, что находишься в отпуске один, так бы и ходил. Но тут жена возмутилась, так как он уже три дня с ней не общался, пришлось искать следующий метод.
      Он пришел домой, не спросив жену, достал две стопки, икнул. Смастерил шесть сложно-нарезанных горячих бутербродов, закинул их на большую сковородку, сильно прижал  крышкой, икнул.
      - Будешь?
      Жена с глазами удивленного суслика стояла в дверях кухни.
      - Ты чего это?
      - Отмечаю победу, громкость с  сегодняшнего дня уменьшат! - Он икнул.
      - А чего ты снова икаешь?
      - Да нервяк опять достал!
      - А мне подруги на работе сказали, что это тебя кто-то сглазил. И как только ты вычислишь, кто тебя сглазил, икота пройдет.
      Жена утвердительно кивнула сама себе, достала из холодильника баночку самодельных  малосольных огурчиков.
      - Ну давай, страдалец,  - сказала она, сама разлив по стопкам «Бульбаш».
      Они дружно накатили, сразу показалось  мало, поэтому через минуту добавили. Потом включили «Ретро ФМ», стало лучше. Тут поджарились бутерброды, можно было по третьей под горячее.
      Вдруг таким родным голосом из огромного, старого, винтажного «SHARP 777» ужасно высоко, на пределе мужских связок заголосил Джимми Сомервил. Всеволод, довольный репертуаром, сделал «SHARP»погромче.
      - Вот это - наше. Давай за настоящую музыку, - он снова икнул.
      - Точно, сглазили.
      Они опрокинули по четвертой и вдруг жена быстро-быстро замахала ладошками, будто бы, хватила чистого спирта.
      - Ты чего? - Удивился он.
      - Вспомнила, вспомнила.
      - Что?
      - Вспомнила, кто тебя сглазил. Помнишь, на вторую неделю нашего знакомства мы к тебе пришли отмечать освобождение Нельсона Манделы из тюрьмы? Еще «Взгляд» был с Любимовым, посвященный этому событию.
      - Ну иии?
      Недоверчиво кивнул  Всеволод, потому как Любимова любил и помнил, а про Нельсона жена, похоже, заливала.
      - Соседка твоя заходила ругаться.
      - Ну, вроде, заходила. Она часто заходила, но больше в стену стучала.
      - Ну, так вот, ты ей тогда каких-то овощей дал, а она, когда в дверь выходила, что-то там про икоту проговорила вскольз, но очень с чувством. Мы тогда с тобой внимания не обратили, а видишь, через сколько лет икнулось.
      - Да ну тебя, выдумываешь ты все.
      - Как хочешь, можешь не верить. Только знающие люди говорят, что надо прощения попросить у того, кто тебе такое сделал, и все пройдет. Ты, вроде как, перед ней виноват, спать мешал.
      - Где же я ее найду-то?
      Всеволод не то что согласился с доводами жены, а принял к сведению, уж больно икота достала его.
      Потом они посмотрели новости. Новости - это хорошо, особенно про английский брэксит, он настолько сочувствовал англичанам, что забывал и про бум-бум, и про не проходящий ик. А икота, видимо, в это время забывала про него.
      - Новости тебе помогают, - вдруг заметила жена.
      Собрались спать, бум-бума почти не было, значит, громкость уменьшили. Всеволод, довольный, уснул. Ночью приснилась ему его бывшая соседка.
      - Ну что, Всеволод, как здоровье?
      - Все нормально, Мария Федоровна.
      - А чего ты все икаешь?
      - Жена говорит, что это Вы меня сглазили.
      - Было дело - рассердил ты меня тогда.
      - Простите меня, я тогда молодой был, шумный. Сами понимаете, гулять хотелось, а соседей не замечаешь в таких ситуациях.
      - Прощаю тебя, Всеволод, живи и не икай.
      Всеволод вздрогнул и проснулся. Рядом мерно посапывала жена. Как ни странно, с этой ночи икота его больше никогда не преследовала, хотя, ночной клуб через пару недель вернулся к своей нормальной громкости, а тройные стеклопакетные окна они так и не поставили, все недосуг да не до того было.