Лесные рассказики Весенние радости

К юным читателям

Всё, о чем вы прочтете, на самом деле случалось в жизни животных, которые обитают рядом с нами или в лесу. В чём-то вы можете сами убедиться, если внимательно понаблюдаете за птицами хотя бы из окна городской квартиры. Возможно, на своем языке они даже обсуждают свои проблемы, только нам не понять их разговора и остается домысливать.

Почти в каждом рассказике о жизненных заботах птиц и зверей появляется Ворона. Это вездесущая любознательная птица. Она умна, хитра, бывает злой и коварной. Часто пытается обидеть беззащитных, но иногда и помогает слабым. Вы, юные читатели, сами решите, как относиться к главному герою рассказов о природе. Не говорить же о ней нельзя уже потому, что она чаще других попадается на глаза человеку. Остальных же героев вы обязательно полюбите. Они никому не причиняют зла, радуются жизни и друг другу.

Наверное, о некоторых особенностях поведения животных вы прочтете в первый раз. Я сам не так давно узнал, что неутомимые летуны стрижи проводят всю ночь в воздухе. Это установили ученые. А что озерные чайки на лету ловят жуков, мне самому довелось наблюдать в пригородном сквере.

Прочитав рассказики, вы узнаете что-то новое и интересное о нашей родной природе и лучше поймете, насколько скучнее станет наша жизнь, если рядом с нами не будет леса, луга, речки и их многочисленных обитателей. Вы постепенно научитесь узнавать их, полюбите и будете по мере сил заботиться о разных диких животных. И как настоящие друзья они будут доставлять вам много радостей.
 
С уважением автор.

Оглавление

Первая лужица

Свой дом

Хитрый Поползень

Воробьиная многоэтажка

Горе Жаворонка

Странная птица

Незаметная Утка

Добротное строительство

Кошачий крик

Первая лужица

Солнце стало подниматься всё выше, припекать всё горячее. Засиял, заискрился снег под его лучами. Полетели с крыши звонкие капли. Вслед им вытянулись длинные сосульки. Под ними первая лужица появилась. Вода в ней — хрустальная, холодная.

Голуби совсем недавно сидели нахохлившись: от ледяного ветра прятались. Теперь оживились. По дорожкам побегали, над домами полетали, нашли лужицу — напились. Долго клювами воду сосали…

Потом самый смелый в лужицу залез, так стал трепыхаться, что чуть всю не расплескал. Остальные спинки на солнышке греют, воркуют негромко:

— Хорошо, хорошо, тепло, тепло…

Грач на столбе сидит, хвост веером распустил, бормочет, соглашается с голубями. А спускаться не стал, чтобы свежей водички попить. Привык за долгую зиму снежок клевать — жажду утолять.

Зато воробушки прилетели, зачирикали радостно вразнобой. Возле лужицы расселись, каплю подхватят клювиком, его вверх задерут и проглотят водичку. Заодно тоже покупались, побрызгались. Всю воду расплескали. И все время каждый свое повторяет:

— Жив, жив, жив… — заладил один.

— Пил, пил, пил…— второй старается.

— Пой, пой, пой… — третий советует.

А Синичка прилетела — на землю не спустилась. Не очень-то она любит по снегу скакать. За сосульку уцепилась лапками, каплю на лету ухватила, потом вторую — так и попила свежей воды. На ветку перепрыгнула и закричала громко:
— Вес-на, вес-на, вес-на…

Подружка издали ей откликнулась:

— Где вес-на, где вес-на, где вес-на?..

Прилетела, лужицу увидела — обрадовалась.

— Лу-жи-ца, лу-жи-ца, лу-жи-ца!..

Тут уже и Ворона не утерпела, собственной персоной прибыла. Сначала каркнуть хотела — возмутиться шумом. Орать она любит. Но на этот раз передумала. Солнышко светит, лужица и в самом деле на месте — чего уж тут крик поднимать. Скоро весна. Скоро гнездо строить, птенцов выводить. Хлопот и тревог впереди много, поэтому и стала ворона повежливее.

А капли свое дело знают.

— Кап-кап, кап-кап, кап-кап…

Наполняют лужицу.

Свой дом

Долго зима тянулась. День за днём две синички-гаички на всяком дереве осматривали каждый сучок, трещинку в коре, сухой листок, сохранившийся на еловой лапке. Не часто в укромных местах найдешь личинку или заснувшую букашку — с утра до ночи надо трудиться. Знакомые синички-лазоревки улетали не раз к домам людей, где сытнее бывает, с собой звали. Не согласились гаички родной лес оставлять. Хоть и впроголодь зимовали, да лишнего шума не слыхали.

Наконец и весна пришла. Настала пора про дом для детей подумать. Не одно дупло они за зиму приметили, в некоторых прятались от студеного ветра долгими ночами. В каждом из них можно было бы гнездышко свить.

Заглянули гаички в одно, а оттуда уже Большая Синица выскакивает. Почти всю зиму в лес не наведывалась, а тут объявилась и самый лучший дом заняла.

— Ничего страшного, Пухляк — говорит Гаичка своему супругу, которого она так называла, — все равно очень уж большое дупло, зачем нам такое неуютное, страшно было бы в нём, огромном таком.

Полетели они дальше. Хотел Пухляк осмотреть небольшое дупло на высокой осине, да Гаичка не согласилась.

— Высоко уж очень. Всегда там ветер, всегда там всё качается — не поесть деткам спокойно, не поспать.

Видят тут они, под елью щепки свежие белеются, взглянули выше — дупло. Хорошо, что не сунулись. Как увидели, что это Дятел себе дом отстроил, так скорее подальше отсюда. Знают Гаички, как может он своим клювом любой синички дом разрушить и разграбить. Лучше от него подальше селиться.

— Сами дупло сделаем — и уютное будет, и в подходящем месте, — решил Пухляк. Гаичке это понравилось.

Сначала приглянулась Пухляку толстая давно засохшая ольха, у которой уже и кора начала отставать. Гаичка же сразу поняла, что в крепком дереве своими клювиками не сделать им дупла. Зато неподалеку низкий берёзовый пенек стоял, такой старый и мягкий, что непонятно, как и держался. Попробовали они отщипнуть от него щепочку — получается. Принялись за работу. Пухляк первым начал, наковырял полный клювик древесной трухи, только хотел выбросить, а Гаичка ему и говорит:

— Забыл, как дупло Дятла мы нашли по щепкам? Так и наше найдут. Подальше отнеси.

Так Пухляк и сделал. По очереди они трудились, трудились, выщипали себе дупло по вкусу. Хотелось бы поглубже сделать, да уж больно много времени понадобилось бы. Пухляк думал, что и всё на этом. Гаичка не согласилась.

— Хоть и не очень твердая труха внутри, а все же гнездышко надо мягким и теплым сделать.

Стали они сухой мох собирать, перышки разные тоже подбирали, клок белой заячьей шерсти очень пригодился. Не нарадуются гаички — хороший дом получился. Полностью свой дом.

Вскоре и птенцы появились. Хорошо им в теплом дупле: ни ветер ни дождь не страшен. Взрослые же гаички несколько раз страху натерпелись. Однажды Дятел поблизости объявился. Да только он старую ольху обстучал, короедов собрал, а березовым трухлявым пеньком не заинтересовался — гнездо не обнаружил. В другой раз Кабан мимо проходил. Хорошо, что не вздумал об их пенёк чесаться, вмиг бы его свалил. Он в крепкую ель боком как упёрся, так даже она зашаталась. А вот Вороны они не испугались, хотя она прямо на пенёк было уселась. Ей до птенцов не добраться.

Подросли у гаичек детки и выпорхнули из гнезда. Стали сами по пенькам и веточкам всяких червячков и личинок собирать. Стали по всему лесу летать.

Как-то решили гаички всем семейством в старый дом заглянуть. Подлетели и видят, что возле пенька огромный лось листья и ветки с осины срывает. И такой он неуклюжий, такой тяжелый — как шёл, голову вверх задрав, так и пенёк свалил и даже не заметил.

Вскрикнула было Гаичка, да сама же потом и сказала:

— Уже не страшно, а следующей весной новый дом построим.

Хитрый Поползень

Посветлело в лесу. Солнце теперь долго по небу ходит и греет хорошо. Реже тучи появляются. Снега на полянах совсем мало осталось.

Все весне радуются. Один Поползень, как и зимой, всё вниз головой по деревьям бегает. Ворона, как присела на сосну, так сразу на него накинулась. Такая уж бесцеремонная птица.

— Тепло, светло. Все птицы песни поют, а ты и весной никак прокормиться не можешь, носишься как угорелый.

Поползень молчком от нее подальше. Нечего Вороне объяснять, что у него важная забота появилась — срочно нужно найти дупло для гнезда. А где его сыщешь? Знает он в лесу каждую трещинку на стволах. Дупла — все наперечёт. Иные заняты, другие не годятся. Хорошо Дятлу. Раз-другой стукнет, глядишь, настоящий дом готов. Нет, чтобы помочь соседу. Да разве допросишься.

Размышлял, размышлял Поползень и смекнул, что делать. Полетел к новому дуплу Желны.

— Слушай, Желна, — говорит, — неужели это ты таких щепок из крепкой ели наломала?

— А то кто же, — отвечает важно Желна.

— Не поверю, — говорит Поползень. — Да они по длине больше меня. Хоть у тебя клюв — долото, но и ель — дерево крепкое.

— Да что тебе рассказывать, смотри...

Ударила Желна клювом по дереву... Поползню только это и надо.

— И вправду щепки, что бревна, — подзадоривает он Желну. Но видит, что она долбит такое же огромное дуплище, которое и себе приготовила.

— Погоди, Желна. А разве ты поменьше щепки крошить не умеешь?

— А зачем? — Желна пуще прежнего старается.

Полетел Поползень искать Пёстрого Дятла. Нашел на осине.

— Здравствуй, Дятел, — говорит. — Летал я по лесу и понял: никто не умеет у нас делать хорошие круглые дупла.

— Как это никто? — обиделся Дятел. — Да я могу такое дупло сделать. Хотя бы и на этой осине.

И давай работать. Только щепки летят.

— Да, аккуратно работаешь, — нахваливает Поползень.

— Это тебе не Желна. Я лучший строитель, — крикнул Дятел и улетел.

Поползню только это и надо. Осмотрел дупло. Великовато и это оказалось, но исправить можно. Не мешкая, полетел к знакомому обрыву за мягкой глиной. Не прошло и полдня — не узнать дупла. Везде глиной облеплено, отверстие — только-только Поползню пролезть, да и не видно со стороны. Даже строитель Дятел в такое жилище не сможет залезть.

Вот теперь и Поползню можно песни запеть, а не шнырять по стволам. И у него дом готов.
 
Воробьиная многоэтажка

Воробышек, как с родительского гнезда вылетел, так все оставшиеся дни лета туда и не наведывался. Незачем было.

Осенью чаще стали идти дожди. По ночам задули холодные ветры. Неуютно стало Воробышку с братьями и друзьями в кусте сирени, где они так хорошо летние ночи коротали. Да и сирень начала уже терять листья. Того и гляди, ночью сова выследит.

Перебрался Воробышек вместе с остальными под крышу ночевать. Иногда и в старое гнездо забирался. А когда там места не было, пристраивался в разных уголочках, куда ветер не залетал, дождевые капли не западали.

Так и пережил долгую зиму, дождался теплых дней.

Тут у него новые заботы появились. Пора было подумать о собственной настоящей квартире. И он стал приглядывать место для неё.

Далеко летать не понадобилось. У дороги берёза растёт, а на ней скворечник висит. Юркнул Воробышек вовнутрь, осмотрелся. Понравилось ему: сухо, щелей нет — ветер не задувает. Правда, входная дыра великовата, да сойдет и такая. Назавтра совсем уже хотел начинать гнездышко вить в приглянувшемся скворечнике, да увидел, что Галка туда залезла. Как только в узкую «дверь» и протиснулась. «Этак и непрошеные гости начнут захаживать», — думает Воробышек. А того не подумал, что с Галкой ему за жилплощадь не поспорить. Займёт дом, а его и близко не подпустит.

Вскоре получил урок. Выбрал скворечник ещё лучший. Начал уже травинки, пушинки собирать да в жильё носить. Но тут законный хозяин из тёплых краёв возвратился. Сначала уселся на сучок, «заскворчал», засвистел на все лады, а потом в скворечник наведался и все собранное Воробышком вышвырнул. Тот было драться кинулся, да вовремя сообразил — силы неравны. Улетел подальше от беды. Снова искать стал.

Нашел старенький похилившийся скворечник. Щелей в нем не счесть, да и сам, того и гляди, развалится. В отверстие Воробышек выглянул и солнца не увидел: с другой стороны дерева оно светит, греет. То-то ни один Скворец на такой домик не позарился. «Придётся потрудиться, позатыкать дыры да и жить», — думает Воробышек. Полетел он мягкие травинки-пушинки собирать.

Обратно вернулся — чуть от страха не умер. Сидит на крыше его домика Кошка и в дыру заглянуть пробует. Даже Ворона, когда такое увидела, с досады каркнула. Хотела пугануть птичьего врага, да не решилась связываться.

— Летел бы лучше к Аисту, там твои друзья уже чирикают, —посоветовала Ворона Воробышку. Злая, горластая птица, а сделала доброе дело.

Не очень-то поверил ей Воробышек, но полетел к старой липе, где Аист проживал. Дом у него огромный, да сложен кое-как. Между сучьев такие ниши, ходы, что там все деревенские воробьи поселиться могут. Некоторые так уже и сделали, заняли свободные квартиры, обустраивают их. Поскорее и наш Воробышек стал таскать былинки, соломинки, перышки, шерстинки и между сучьев их прилаживать. Не успел оглянуться, как свил себе уютное гнёздышко. Говорит соседу:

— Спасибо нашему другу Аисту: такой многоквартирный домище отстроил. Мы Аиста всегда отблагодарим. Если Кошка появится, такой гвалт поднимем, что он с болота вернется и её прогонит.

Сосед отвечает:

— Она сама сюда боится показаться. Кому хочется, чтобы его огрели таким  клювом, как у Аиста.

Так и зажил Воробышек. Аист у себя наверху птенцов кормит. На нижних этажах воробьи и воробьята чирикают.

Горе Жаворонка

Вчера вернулся Жаворонок в родные края после долгой зимы, а внизу всё бело. И вокруг снежинки роятся, да так густо — свету белого не видно. Насилу отыскал прогалинку у ручья, поклевал зёрнышек.

Зато сегодня — благодать. Не нарадуется Жаворонок. До чего привольно над полями. Солнце выглянуло, ветерок теплый примчался, сообща они враз слабый снежный пушок в воду превратили. Побежали ручейки, зажурчали...

Не удержался Жаворонок, затрепетал крылышками, стал в небо подниматься да и залился колокольчиком. За ним и друзья его подниматься начали...

Зазвучала над полями радостная весенняя музыка.

Песни песнями, но и о гнезде пора думать. Самочка среди огромного поля выбрала ямочку, травинками ее обложила — хорошее гнёздышко получилось. Уселась — и не видно её, хоть и голо кругом, только земляные бугорки, камушки, редкие травинки. Перышки у нее по цвету точь-в-точь как у земляных комочков. И рядом пройдешь — не заметишь.

Жаворонок с высоты одну былинку приметил, другую, белый камушек — хорошо знает, где гнёздышко. Поёт песенку и видит: Ворона на поле приземлилась. Перестал Жаворонок крылышками махать, как лист с дерева начал падать. У земли крылышками взмахнул и уселся на бугорок неподалёку от Вороны.

— Явился, не запылился,— говорит Ворона.— То-то, слышу, песни начал распевать. Когда холодно, да снегом всё завалено, так вас нет, а как тепло стало — прилетели.

Грубая птица Ворона, любит обижать всех подряд. Жаворонок внимания не обратил на её слова. Чтобы непрошеную гостю спровадить, говорит осторожно:

— Заблудилась ты, наверное, Ворона, залетела на пустое поле. Вон ты какая большая, а здесь и я с трудом зернышко-другое отыскиваю.

— Знаю, к чему ты клонишь, Жаворонок, — Ворона отвечает. — Боишься, попадётся мне на глаза гнездо твое. Больно мне оно надо...

Так и поверил ей Жаворонок. Хорошо знает он Ворону и ее разбойничий характер. А та продолжает:

— Сегодня мне делать тут нечего. Вот завтра — другое дело. Прилечу вместе с подругами, червяков вдосталь насобираем.

Испугался Жаворонок такого нашествия.

— Какие же здесь червяки? Ни одного не видел.

— Нечего на зиму далеко улетать, — Ворона снова старое вспомнила.— Ничего-то ты не знаешь. Скоро трактор сюда придёт, пахать начнёт, червяков для нас выворачивать. Сам бы поостерегся, с гнездом бы не очень торопился, а то зароют его. Летел бы лучше на зелёное поле, его пахать не будут.

Пуще прежнего испугался Жаворонок. А Ворона тем временем улетела.

Назавтра всё так и случилась, как Ворона сказала. Зарокотал, задымил трактор, потащил за собой большие плуги, стали они землю рыхлить, переворачивать целыми пластами. Ворон за ним собралось видимо-невидимо.

Напрасно Жаворонок перепархивал под самым носом у трактора. Разве такая махина услышит, увидит, остановится. Еле успела вспорхнуть самочка с гнезда. Через секунду и следа от него не осталось.

Погоревали, погоревали они и перебрались на зеленое от листочков озимой пшеницы поле. Там гнездышко свили и благополучно птенчиков вывели. Никто их там не потревожил.

Странная птица

Тепло весной. Весело. Ручейки журчат, цветочки всеми красками радуги сияют. Но и голодновато в эту пору. Вкусное семечко не всегда отыщешь. Козявочек, гусениц тоже еще мало — не насобираешь вдосталь. Конечно, с недавними днями не сравнить, зимой намного хуже было.

Думает Воробей, где бы ещё подкрепиться, и ничего путного придумать не может. Утром куры пшеницу клевали, и он присоединился. Да разве за ними угонишься. Пока он зернышко схватит, на крышу сарайчика взлетит, пока зернышко клювиком разломает, раздавит, пока кусочки проглотит, куры тук, тук, тук... — всю пшеницу склевали. Да и надоело за зиму твердое зерно, хочется чего-нибудь свеженького.

Хотел было Воробей за советом к Скворцу обратиться, но посовестился. Тот на макушку высокого ясеня уселся, крылышки оттопырил и насвистывает себе разные песенки, аж мелкие пёрышки под клювом трепещутся.

— Чего сидишь, Воробей? — вдруг слышит он вопрос. Повернулся, а рядом на коньке крыши — Ворона. Раздумался — не заметил, когда и появилась. На всякий случай немного в сторону перескочил. А Ворона не унимается:

— Заслушался, что ли? Нашёл кого слушать. Спела бы я, да некогда: огород вон за теми кусточками только что распахали, червей вырыли видимо-невидимо. Хочешь, присоединяйся.

Воробей так и подскочил от радости. А потом подумал — обманывает. Насмешливая птица — обмануть и насмеяться ей ничего не стоит. Она тем временем к Скворцу повернулась.

— Хватит петь. Подкрепиться пора. Огород распахали.

Скворец крылышки сложил, отвечает:

— Дельное предложение. Действительно, пора.

Сорвался с дерева и полетел, куда Ворона указала. Та следом, да где ей за быстрым Скворцом угнаться. А Воробей так еще три раза на веточки присаживался — отдыхал, пока долетел. Откуда-то Галка появилась, за ними увязалась.

На огороде Ворона, конечно же, первой шествует. По крупным земляным комьям идет уверенно, некоторые даже и переступает. Нет-нет да и склюнет червяка. Галка от нее не отстает, хоть и труднее ей на неровном месте пешком поспешать. И Скворец семенит за ними, иной раз в ямку забежит — и не видно его.

А Воробей прыг-скок с одного бугорка на другой да что толку: червяки все ниже, в расщелины между комьями заползли, и не достать ему их. Да и большие они. Видит Воробей, что останется голодным — полетел обратно к родному сараю.

Меж тем троица в черных «костюмах» так увлеклась поисками, что никто из них не заметил, как Ястреб приблизился. Спохватились, когда совсем рядом крылья его зашумели. Скворец с Галкой взлететь хотели, да Ворона вдруг крикнула:

— К кустам побыстрей!

И сама вприпрыжку кинулась к близкому лозняку. Остальные за ней. Подбежали под низко наклоненные ветки. От страху еле живы. Ястреб за ними сиганул, но у куста на землю опустился: в густоте веток все перья пообломаешь, если лететь будешь. Пешком сделал два шага и чуть не запутался в травах. Непривычен он к ходьбе.

— С такими кривыми да длинными когтями не походишь, — из куста ему Ворона молвила сердито, и ехидным голосом совет дала: — Постриг бы когти...

Ничего не ответил ястреб, взлетел и умчался.

— Спасибо тебе, Ворона, спасла ты нас, — говорит Скворец.

— Вот еще, — хихикает Ворона, — больно надо мне вас спасать. Просто в компании и догонять, и удирать веселее.

Странная птица — Ворона. Другая на её месте такого бы наговорила про свои подвиги, что слушать надоело бы. А она хорошее дело сделала и не призналась.

Незаметная Утка

Себя Ворона красивой считала. И скромностью своей гордилась: ведь красотой никому не хвасталась. «И веду себя тактично, — думала она, особенно когда видела, как недалеко на камушке сидит Селезень Кряквы. — Этот, ишь, вырядился…»

А у того и вправду наряд отменный: клюв желтый, голова яркой зеленью под солнцем переливается, на боку зеркальце фиолетовое сияет, на хвосте два перышка колечками завиваются, лапки оранжевые.

Сама Ворона по берегу прохаживалась. Любила она весной сюда прилетать, поживы поискать. Действительно, то выброшенную волной рыбку найдет, то ракушку прямо из воды вытащит. Главное же, птиц здесь много, значит, и гнёзда скоро начтут встречаться. Вот тогда Вороне еще лучшая пожива — яйцо можно украсть, беспомощного птенца схватить. Пока же присматривается, кто и возле какого кустика держится.

Селезень не просто так сидит — Уточку свою оберегает. Она рядом пёрышки чистит, прихорашивается, а заодно зорко по сторонам посматривает. Приметила, что Ворона отвлеклась, да тихонько и юркнула за прошлогодние тростники. Там на кочке в сухой осоке Утка гнездо сделала.

Поднимает Ворона голову — Селезень уже один сидит. Что за чудо? Куда же Утка подевалась?.. Не взлетала, не уплывала… Значит, близко где-то. Не такая птица Ворона, чтобы не разобраться — взлетела. Будто по делу куда торопится, направилась вдоль берега, вниз смотрит, то в одну сторону, то в другую. Тростники видит, сухую осоку на кочках видит — Утки нигде нет. А та сидит неподвижно, даже глазом не ведет, только тень от Вороны над ней проскользнула.

Назавтра Уточка и Селезень к своим камушкам подплыли, стали прихорашиваться. Ворона на том же берегу прохаживается, говорит:

— Красив ты, Селезень, ничего не скажешь, так и сияешь на всю округу. Вот только Утка твоя совсем неприметная, серая. Она же вся, как прошлогодняя осока. Ты её от себя не отпускай, иначе и не найдёшь. — А сама думает: «Его я издали замечу возле гнезда».

Селезень «жвякнул» насмешливо и говорит:

— Мы друг друга всегда найдём. Она зеркальцем махнет — я и увижу.

Утка крякнула слегка, крыло приподняла — её яркое фиолетовое зеркальце и мелькнуло на солнце.

Ничего не оставалось делать Вороне, как каркнуть с досады и улететь.

Утка тоже поднялась в воздух. Осмотрелась с высоты, убедилась, что нигде нет Вороны, приметной издали своей чернотой, и опустилась на воду неподалеку от гнезда, чтобы, как и вчера, незаметно юркнуть за тростники.

Там она отвернула серый пух, которым укрывала яйца, села на них и затихла. Перышки цвета прошлогодней травы сделали её совершенно незаметной.

Ещё много дней придется Утке таиться от всех, пока, наконец, не появятся маленькие пуховые комочки — её утята. Но и тогда она ещё долго будет прятать их под своими малозаметными крыльями.

Добротное строительство

Давно проклюнулись зеленые листики, появились первые цветочки, зажелтели, заголубели под солнцем. Разные птицы давно начали гнезда строить. Только Дрозд-рябинник все ещё место для своего дома выбирает.

Один из друзей его нашёл на сосне два сучка рядом да и сплёл между ними и стволом уютное гнёздышко. Другой в орешнике подыскал рогатую ветку и там гнездо заложил. Пока строил, листики все больше становились, всё лучше прятали птичий домик от любопытных глаз.

Не понравилось дрозду ни первое, ни второе гнездо.

— Смотри, обломаются сучки — свалится дом, — первому другу сказал.

— Укачает ветер твоих деток на гибких ветках, — предостерег второго.

Сам думает: «Нельзя так строить, нужно искать добротный фундамент под гнездо».

И стал гнездо вить прямо на высоком пеньке. Хороший пенёк нашел, ровный, и щепка с боку осталась — есть к чему домик прислонить. Роскошное гнездо получилось. Стенки из веточек и стебельков сплел, глиной обмазал, внутри мягкими лычками, травинками выстлал. Стоит гнездо на прочном пеньке — прямо как на троне. Не нарадуется Дрозд.

Ворона мимо пролетала, на березу опустилась. Посмотрела, посмотрела, говорит:

— Где же твоя голова, Дрозд? Лиса тебя из такого низкого гнезда мигом вытащит.

Но тут друзья-соседи налетели, загалдели. Все вместе прогнали Ворону. Сами-то они ее не опасаются, а вот птенцов от этой разбойницы охранять надо, иначе мигом украдёт. И соседи удивились, что Дрозд так низко гнездо построил.

— Зато на прочном основании, — гордо Дрозд отвечает.

Назавтра не успел он к новому дому подлететь, как откуда ни возьмись — Лиса. Подбежала, на задние лапы стала и в гнездо нос сует. Еле-еле Дрозд вспорхнуть успел. Лису тоже прогнали сообща. Такой шум все друзья-соседи подняли, что она быстро в кусты шмыгнула. Но к гнезду Дрозд побоялся подлетать: страшно.

А через несколько дней узнали соседи, что готов у Дрозда другой дом. Дивятся птицы. Опять Дрозд на крепком фундаменте построился. Высоко на старой осине нашел широкий гриб-трутовик и на нем добротное гнездо соорудил.

— Главное, основание прочное, — опять Дрозд гордо заявил.

Опять у него гнездо прямо как на троне.

Кошачий крик

Хорошо в мае на опушке. Среди темной зелени елей и сосен везде выглядывают светлые ветки берёз, по-праздничному убранные молодыми листочками. Цветущая пышная черёмуха не только сама светится белым цветом, но и как будто освещает соседние деревья. Кое-где и лесная яблонька зажгла крупные розоватые звездочки-цветочки среди сплетения ветвей.

Даже Ворона, которая к красоте пренебрежительно относится, и та не выдержала, каркнула:

— Хо-р-р-ро-шо!..

Правда, черёмуха её не больно-то заинтересовала, она же не какой-нибудь там Дрозд, чтобы лакомиться такой мелочью, как черемуховые ягодки. К тому же, они не скоро ещё созреют. Ей больше хочется знать, какие птицы прилетели из тёплых краев, да где они гнёзда собираются вить. Разорить птичий дом ей ничего не стоит.

Уселась Ворона на большой дуб, стала осматриваться. Ничего интересного не обнаружила, хотела дальше двигаться, да тут такое началось... Сначала где-то неподалеку Кошка очень громко заверещала — напугала Ворону. Потом сорвались с берёзы две птицы, друг на друга накинулись, затрепыхались — не удержались и вместе на землю упали. Опомнились — ни секунды не дрались на земле, разлетелись в разные стороны. Одна неподалеку от Вороны присела на ветку, засвистела протяжно. Как тут не узнать Иволгу — желтобокую красавицу-птицу с мелодичным голосом. Нет, чтобы пожурить её за драку, наоборот, стала Ворона её дразнить и советы давать:

— Что ж это ты не дала ей как следует? Силёнок, что ли, не хватает? Зяблики бы получше дрались, на земле бы ещё тузились. Ты учись у них — не пропадёшь в следующий раз.

А сама решила тем временем, что раз Иволга птица драчливая, то легче будет возле нее поживиться. Кто же драчуну на помощь придет?

Вскорости ещё раз наведалась Ворона на опушку. Посидела тихонько, приметила, как Иволга высоко на самом конце березовой ветки гнездо строит, и улетела.

Не забыла разбойница про найденное гнездо, выждала несколько дней и полетела. Авось, думает, без присмотра новый дом, в котором уже и яички лежат. Только присела на знакомую березу, как рядом такой громкий кошачий крик раздался, что Ворона аж с ветки свалилась... Замахала крыльями, хотела снова «приветвиться», а тут опять крик. Не очень-то Ворона Кошку боится, сидя на дереве, но поневоле отлетела от опасного места. А тут накинулась на нее птица... Вороне она со страху показалась огромной — не сразу Иволгу узнала.

Только хотела прикрикнуть на нее, как видит — другая птица на неё налетает... Вот-вот ударит с лёта. Да в придачу опять Кошка громко прямо над ухом закричала...

Так сильно замахала Ворона крыльями, что вмиг далеко от леса оказалась. Убедилась, что погони нет, присела на куст лозняка отдышаться. Сообразила, наконец, что это Иволга так страшно кричала, когда гнала её от гнезда, а другая на помощь торопилась. А если бы и третья появилась, то, может, и крылья не унесла бы с опушки.

До конца лета Ворона лесок стороной облетала, все ей кошачий крик мерещился, когда издали памятную берёзу видела.