Мир глазами брошенного кабеля

Я — Кабель. Когда-то я был сосудом. По моим медным жилам пульсировали электричество, информация, голоса, что соединяли города и континенты. Я был связью, нервом, позвоночником. Теперь я — обрывок, грязная, спутанная змея, брошенная у обочины. Моя изоляция растрескалась, мои жилы обнажены, но в них больше нет тока. Я бесполезен. Мой мир — это пыль, мелкий мусор, окурки, редкие капли дождя и бесконечный парад ног, что переступают через меня, не замечая или раздражённо обходят. Я лежу, скрученный, как старый, забытый сюжет, и смотрю на мир снизу, из-под колес и каблуков, видя лишь самое дно человеческого бытия.

Сегодня, когда солнце превращало мои медные жилы в тонкие, обманчивые нити золота, у самого моего края разыгралась та драма, которую я, Кабель, слишком хорошо помню. Драма, полная искр, но не тех, что неслись по мне.

Две фигуры. Одна — тонкая, её движения беспокойны, словно помехи на линии. Другая — массивная, её поступь тяжёлая, как удар короткого замыкания. Они остановились прямо над моей брошенной сущностью.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться? — Голос, низкий, пропитанный тем липким напряжением, что предшествует разрыву связи. В нём нет просьбы, только владение, которое я, Кабель, когда-то сам обеспечивал.
Тонкая фигура отшатывается назад, её движение — это обрыв, прерывание линии.
— Ты что? Никогда! Руку из-под юбки убери! Ааааааа?

Её крик — это резкий, пронзительный диссонанс. Это треск помех на несуществующей линии, звук, который я когда-то мог бы заглушить, но теперь лишь пассивно впитываю. В нём — не только страх, но и возмущение, как скачок напряжения, что пытается пробить изоляцию.

Голос наставника: Поддай ей жару, наподдай! Пусть знает своё место, эта неженка! Город любит сильных.

Голос наставника! Он не звучит сверху или снизу. Он — это гул, который вибрирует в каждом моём обрыве, в каждой медной жиле. Это голос самого бетона, стали, самой земли, что меня поглотит. Это та первобытная, грубая сила, что всегда стремилась нарушить мою идеальную связь, мой порядок. Наставник — это хаос, который я когда-то пытался удержать в своих жилах, но который всегда прорывается наружу, беспощадный и бесцеремонный.

Массивная фигура делает шаг вперед, её тень падает на меня. Тонкая фигура пятится, почти наступая на мои спутанные провода. Я чувствую их страх, их агрессию, их столкновение, как две противоборствующие волны, которые пытаются разорвать друг друга.

И тут происходит то, что я, Кабель, воспринимаю как внезапный сбой в системе. Над моей головой, на ветру, внезапно начинает раскачиваться старый, полуотвалившийся рекламный щит. Он скрипит, стонет, его крепления ослабли. На нём изображена улыбающаяся семья, рекламирующая идеальный дом, где, конечно же, всегда есть безупречная связь. Ветер усиливается, и щит начинает раскачиваться всё сильнее, словно старый маятник, отсчитывающий не время, а чьи-то последние секунды.

Массивная фигура уже почти настигла тонкую. Его рука тянется. Но в этот момент скрип щита становится невыносимым, его раскачивание — угрожающим. Кусок старой фанеры, отломившись от щита, с грохотом падает на асфальт совсем рядом с ними, поднимая облако пыли.
Мужчина, отвлеченный этим неожиданным грохотом и облаком пыли, инстинктивно отшатывается, его глаза смотрят вверх, на угрожающе раскачивающийся щит. Девушка, увидев эту внезапную "угрозу с неба", бросается прочь, её шаги — это теперь не паническое бегство, а импульс к свободе, подаренный ветхим куском рекламы.

Голос наставника: (Его громогласное эхо на мгновение стихает, заменяясь удивлённым, почти обиженным бормотанием.) Что это было? Не по правилам… эта хрень старая… она помешала…

Наставник ворчит. Его голос, привыкший к прямолинейности, теперь звучит растерянно. Он не понимает, что даже самый бесполезный, самый сломанный элемент города может вмешаться, нарушить его прямой, безжалостный ход. Я не смог соединить их, не смог передать сигнал помощи. Но я был свидетелем того, как старый щит, рекламирующий идеальную, но несуществующую жизнь, случайно создал помеху, которая спасла чью-то реальную.

Я, Кабель, остаюсь лежать, мой мир — это хаос и пыль. Я не герой, не спаситель. Я лишь обрывок прошлой связи. Но я знаю, что иногда, чтобы изменить ход человеческой драмы, не нужны слова или героические поступки. Иногда достаточно просто, чтобы на старом рекламном щите отвалился кусок фанеры. И мир, который когда-то проходил по мне, продолжает жить, полный сбоев, помех и неожиданных разрывов, но всё же живет, и в этом его непредсказуемая, хаотичная красота.
- Девушка, а можно с Вами познакомиться? – переспросил молодой человек.
- Знакомься сам со своим наставником! – засмеялась девушка.
Но молодой человек не понял юмора и пошел дальше знакомиться.
(с) Юрий Тубольцев