Белое солнце

"Восток – дело тонкое", – произнес мужчина выходя из гостиницы следом за мной.

Я придержал дверь, чтобы он пронес свои сумки. Глядя поверх моей головы, он спросил: "Ты кто?"

Я представился, и принялся рассказывать про свои безуспешные попытки заселиться в
несколько Московских гостиниц. Везде я получал один и тот же ответ: "Мест нет".

Мужчина попросил помочь ему добраться до гостиницы "Восток".

Торопиться мне было некуда, и я решил помочь человеку. К тому моменту я уже понял, что мой собеседник слепой.

Одной рукой я тащил тяжелую сумку, а другой держал его за локоть. Медленным шагом, стараясь обходить накатанные ледяные дорожки, мы двинулись в сторону гостиницы.

Дорогу я уже знал, потому что уже был там и получил отказ.

Моего нового знакомого звали Давид. Пока мы шли, Давид рассказал, что приехал он из Баку, чтобы посетить Министерство легкой промышленности. Он хотел добиться утверждения образцов скатертей и покрывал, производимых слепыми людьми на предприятии в котором работал в последнее время.

Когда-то Давид был спортсменом. Он занимал призовые места. Коллекционировал
медали и кубки. Бокс был его жизнью.

Все рухнуло в один вечер, когда однажды отмечая очередную победу в ресторане, он ввязался в драку и его кулак разбил огромное окно.

Стекло разлетелось вдребезги и разрезало лицо и тело на лоскуты. Глаза восстановить врачи не смогли. С тех пор Давид видел лишь неясные очертания людей, домов и белый диск солнца.

К нашей великой радости оказалось, что в этой гостинице были места зарезервированные для Общества слепых, и Давид заявил при регистрации, что я его сопровождающий.

Без всяких проблем нам выдали ключи от двухместного номера. По льготной ставке мы оплатили половину от обычной стоимости за проживание.

Окрыленный удачей, я оставил Давида в гостинице отдыхать, а сам отправился на вокзал, чтобы забрать свои вещи из камеры хранения.

Ночью мы приступили к празднованию новоселья. Первую бутылку водки Давид выпил
сразу. Мне казалось, что на него алкоголь вообще не действует. Я пил чай и слушал его рассуждения о смысле жизни.

Поздно ночью его мозги отключились и Давид принялся носиться по комнате переворачивая при этом мебель, разбивая посуду и громко ругаясь матом.

Когда, наконец, Давид обессилел, я поднял его с пола, уложил на кровать и укрыл одеялом.

Следующие две недели мы с Давидом с утра бродили по длинным коридорам министерств и ведомств. Показывали скатерти и покрывала, подписывали документы и дарили
подарки.

После обеда мы ехали в косметологическую клинику, где я проходил обследование у врачей, сдавал анализы и готовился к операции на лице. Я мечтал избавиться от родимого пятна.

Каждую ночь Давид напивался до потери разума, бесился и неожиданно отключался
в полном изнеможении.

Командировка его заканчивалась, и мне надо было искать новое
жилище.

Как-то вечером Давид предложил заехать в гости к его старым знакомым на улице Горького.

На третьем этаже старинного дома в пропахшей капустой кухне меня познакомили с
коренными москвичами. Пожилая женщина, её сын и невестка отомкнули ключом соседскую дверь и предложили пожить один месяц за небольшую плату.

Вскоре Давид улетел на самолете в Баку, а я перебрался в центр города.

Молодые москвичи мечтали уехать в Иерусалим, изучали иврит с репетитором и готовили экспедицию за снежным человеком.

В маленькой комнатке забитой книгами и восточными сувенирами по ночам собирались путешественники. Они строили планы поимки снежного человека, составляли списки продуктов для похода, чертили маршруты на картах гор,
мечтали привезти мумие.

Мне становилось скучно и я уходил гулять по ночному городу. Бродил по заснеженным
улицам, ел мороженое и искал приключения. Центр Москвы был самым безопасным местом. Ничего не происходило.

Через неделю я лежал на операционном столе и молодой неопытный хирург под музыку
Битлз кромсал мое лицо скальпелем. Звуки музыки унесли меня в детство. Я вспомнил летний день в абрикосовом саду.

Мы с Виталиком сидели под старым деревом и кушали спелые абрикосы.

Через дорогу от сада располагался Республиканский интернат для слепых и слабо видящих детей.

Не всех забрали на лето домой и несколько человек вышли на прогулку с воспитательницей.

Дети шли парами. Они медленно вошли в сад. Под каждым деревом было полно ярких
желтых абрикосов, но дети их не видели. Они давили плоды ногами и отрешенно топтались на месте.

Воспитательница подняла несколько штук и вложила им в руки. Потом она подняла
руку вверх и сказала: "Посмотрите на солнце, оно то же желтое. Кто видит солнце?"

Дети завертели головами по сторонам, и вдруг один мальчик закричал: "Я вижу солнце. Оно белое!"