Мандельштам в поисках смысла

Сегодня день памяти Осипа Мандельштама, фигуры знаковой и трагической, но, безусловно, талантливой. Всё время думаю, не случись 1917 года, по какому бы пути пошла наша русская литература. За истоками соцреализма видны такие перлы, «которые не снились нашим мудрецам».

Обратимся к прозе Мандельштама. Здесь можно увидеть жемчужины человеческой, творческой мысли, которые были свойственны многим художникам Серебряного века:

«Поэт возводит явление в десятизначную степень, и скромная внешность произведения искусства нередко обманывает нас относительно чудовищно уплотнённой реальности, которой оно обладает.

Любите существование вещи больше самой вещи и своё бытиё больше самих себя — вот высшая заповедь акмеизма.

Мыслить логически — значит непрерывно удивляться. Мы полюбили музыку доказательств. Логическая связь для нас не песенка о чижике, а симфония с органом и пением, такая трудная и вдохновенная, что дирижёру приходится напрягать все свои способности, чтобы сдержать исполнителей в повиновении.

Как убедительна музыка Баха! Какая мощь доказательства! Доказывать и доказывать без конца: принимать в искусстве что-нибудь на веру недостойно художника, легко и скучно.
Мы не летаем, мы поднимаемся только на те башни, какие сами можем построить.

Будем же доказывать свою правоту так, чтобы в ответ нам содрогалась вся цепь причин и следствий от альфы до омеги, научимся носить легче и вольнее подвижные оковы бытия».

Эпоха Серебряного века оканчивается в 1925 году, когда была принята резолюция «О политике партии в области художественной литературы», свидетельствующая о государственном контроле над литературой и знаменующая наступление нового периода.

Стихи Мандельштама объединяют художественные образы глобальных, мировых смыслов с конкретными, предметными, телесными. Как поэт должен был быть востребован именно в эпоху соцреализма, но не срослось, не случилось, вернее, случилось не то. И всё-таки его эпоха пришла, мы его помним, помним его трагическую судьбу и соединяем её с судьбами многих художников разных времён, как соединяется музыка Баха, которую Мандельштам часто упоминает в контексте направления акмеизма, с творчеством самого поэта.

Бах — неразгаданная глыба, которая даёт основание своей музыке, как почва даёт ростку силы, чтобы жить, и одновременно Бах — это часть того, что мы называем Богом, его маленькая частичка, которая крепко прикреплена к своему Создателю и питается, как тот росток от почвы, божественными смыслами, в этом плане мы можем увидеть дуальность музыки Баха, как и усматриваем эту дуальность в поэзии Мандельштама.

Судьба Мандельштама напрямую связана с теми смыслами и жизненными установками, о которых он пишет. Работает главный принцип поэта, которому он следовал: «Существование — высшее самолюбие художника».