Подарок судьбы

Жена стянула с себя колготки, повесила их на крюк в прихожей и пошла принимать душ. Этот элемент женской одежды напоминал старую кожу линяющего геккона. Мужчина вошёл в прихожую, сел на скамеечку и стал ждать, когда обновлённая, свежая, сегодняшняя жена выйдет из ванной.

Вчерашнюю жену он больше не хотел. Она была злой, постоянно чем-то недовольной и всё время требовала денег.

— Вдруг произойдёт чудо, и я получу в качестве новогоднего подарка добрую жену? — фантазировал он.

Для доброй жены мужчина приготовил подарок: годовой абонемент в спа и подарочную карту в парфюмерный магазин. От супруги он ничего особенного не ждал. Лучшим подарком для него было бы, если бы она смыла сейчас в душе с себя всю стервозность.

«А если взять её колготки и сжечь их на балконе, предварительно загадав желание? Чтобы она стала хоть чуть-чуть ко мне добрее. Чтобы пилила хотя бы через день, а не по нескольку раз за сутки…»

Он на цыпочках подошёл к вешалке и уже хотел снять колготки с крюка, как вдруг ощутил едва уловимый запах жены.

Он уткнулся в них лицом и застыл. Голова закружилась. Нет, он никогда не сможет уничтожить даже малейшую частичку своей любимой женщины, пусть даже такую эфемерную, как её аромат.

Он развернулся, сел на стул, вытащил из кармана пиджака подарок и положил его на тумбочку.

В этот момент раздался звонок домофона.

— Доставка цветов.
— Третий этаж, квартира двенадцать, — ответил он и разблокировал дверь подъезда.

Через пару минут он расплатился с курьером и дал щедрые чаевые. Тот пожелал счастливого Нового года.

Жена явно что-то услышала, и из ванной донеслось:
— Ты там уснул, что ли, тюфяк безмозглый? Шевели ластами, открой дверь — кто-то пришёл!

«Новой жены не будет…» — мелькнуло в голове у мужчины.

Он поставил букет рядом с подарком, затем вытащил из кармана бумажник, оторвал жёлтый стикер, написал на нём пин-код своей банковской карты и приклеил его к карте. Положил карту поверх подарка.

После чего навсегда вышел из квартиры.

Прошло три года.

Отель на Бали. Кто-то из гостей, ожидая заселения, нашёл российские каналы и стал их переключать. На одном из них остановился — показывали репортаж из женского монастыря. Спустившийся со второго этажа Константин, менеджер отеля, замер и тоже стал смотреть.

Вдруг всё его тело пробила дрожь, по спине потёк холодный пот. В одной из скромных послушниц он узнал свою жену, от которой ушёл в неизвестность три года назад, так и не дождавшись, когда она выйдет из ванной.

— Что вас подтолкнуло к этому шагу — уйти в монастырь? — спросила корреспондентка.
— Когда от меня ушёл муж, я сначала восприняла это как подарок судьбы. Всё давно шло к разводу, мы просто физиологически не могли больше терпеть друг друга.
— Под «мы» вы имеете в виду вас обоих? Это было обоюдное желание?
— Сейчас я уже ни в чём не уверена. Тогда казалось — да, а теперь… — послушница Екатерина заплакала.
— А что было потом?
— А потом с каждым днём я стала понимать, что не могу жить без этого человека, которого, как мне тогда казалось, ненавидела. Когда терпеть стало невозможно, я пришла в эту обитель.
— Екатерина, вам что-нибудь известно о дальнейшей судьбе мужа?
— Очень мало. Только то, что он уехал из страны. Первые трое суток я вообще не верила, что он ушёл. Думала, это глупая шутка. Через неделю позвонили с его работы — спрашивали, не знаю ли я причин его ухода. Они были готовы поднять ему зарплату на тридцать процентов, лишь бы он вернулся. Потом стали звонить его друзья и знакомые, которым он занимал небольшие суммы — хотели вернуть деньги. А я всё это время думала, что он тратит деньги на женщин лёгкого поведения. Затем объявились представители благотворительных организаций, обеспокоенные тем, что их волонтёр перестал выходить на связь…

Сначала я убеждала себя, что теперь свободна и могу делать всё, что захочу. Пустоту внутри почувствовала лишь месяца через два. Вдруг стало не хватать воздуха. Вернее, он стал другим — пресным, как вода. Еда потеряла вкус. Мне стало всё равно, что есть. Нет, я ощущала солёность, сладость и пряность еды, но как бы со стороны. Потом стало всё равно, что носить. Не для кого было носить. И незачем было жить. Пропал вкус к жизни. Я поняла, что опускаюсь, что падаю на дно, и пришла сюда — отмолить всё зло, которое причинила другим.

Интервью прервала настоятельница монастыря. Хрупкая женщина, словно из стекла, с гордой осанкой, подошла и взяла микрофон.

— Константин, я чувствую, что ты сейчас меня слышишь. Екатерина любит тебя всей душой. Приезжай и забирай её. Её место не в монастыре, а рядом с тобой. И в печали, и в радости…

Через две недели у стен обители стоял мужчина средних лет — в пёстрых шортах ниже колен и такой же цветастой рубашке. В таком виде его внутрь не пустили. Он ждал уже полчаса. Наконец ворота отворились, и монахини под руки вывели Катю — ту самую, родную. Она была в длинном простом платье и косынке.

Они бросились друг к другу. Монахини, явно стесняясь такой картины, отвернулись.

Подошла настоятельница Агафья.
— Выпороть бы вас… да сами вы себя уже наказали. Что ж вы, как дети малые, не бережёте такой небесный дар? Почему любовь свою не храните? И в печали, и в радости…

27.12.2025