Сияние Софи. Часть 3. Глава 8

                Глава 8.

   Татьяна и мать только что закончили обедать и теперь неторопливо прибирают на кухне.
   — В общем вот так, мама, — говорит Татьяна, ставя тарелки в мойку. — Дома его не оказалось, и мне пришлось разговаривать с его тёщей.
   — А она на тебя ничего там, не накричала? — с тревогой спрашивает мать.
   — Нет. Мы спокойно поговорили.
   — А почему только сейчас мне об этом рассказываешь? —  недовольно хмурится мать.
   — Я хотела ещё раз позвонить и с ним переговорить. А потом уже и тебе рассказать. Понимаешь…
   Но внезапно их беседу прерывает резкий звонок в дверь.
   Мать вздрагивает и привстаёт со стула:
   — Кто это может быть?
   — Не знаю, — удивлённо отвечает Татьяна. — Наташа, соседка, обычно стучит в дверь. Может, кто с работы? Пойду, посмотрю.
   — Только осторожно, — строго говорит мать. — Не открывай сразу. Сначала спроси — кто, и в глазок посмотри. Сейчас воров по-развелось…
   Татьяна кивает и идёт к двери.
   — Кто там? — настороженно спрашивает она.
   Из-за двери слышится мужской голос, ровный, незнакомый:
   — Дроздова Татьяна Борисовна здесь проживает?
   — Да… — отвечает она удивлённо и, сбросив цепочку, отпирает замок.
   Дверь открывается, и на пороге появляется Щербаков в военной камуфляжной форме. В руках — букет свежих цветов.
   — Разрешите представиться, — говорит он бодрым голосом, улыбаясь и протягивая букет. — Майор Лебедев Игорь Константинович. Вы, наверное, удивлены моим визитом?
   Татьяна берёт цветы — машинально, почти не глядя на них. Говорит с растерянностью:
   — Да… собственно…
   — Вы меня не знаете, — сразу добавляет он, будто спешит успокоить. — Но я знал вашего мужа, Андрея. Мы вместе в Афганистане служили. Вернее, наши части рядом стояли. Потом была передислокация, пути разошлись. Позже я узнал… от сослуживцев, что он погиб в автокатастрофе. Примите мои соболезнования, — Игорь на секунду склонят голову и продолжает уже более весёлым тоном:
   — А в вашем городе по личным делам. Невеста у меня здесь живёт. Воспользовавшись случаем, узнал в справочной ваш адрес и вот, решил навестить.
   Напряжение в лице Татьяны спадает. Она тепло улыбается и отступает в строну, приглашая:
   — Что же мы стоим тут… проходите в зал. Обувь можете не снимать.
   Игорь благодарно кивает, делает шаг внутрь, и в этот момент из кухни выходит её мать. Татьяна тут же спешит их познакомить:
   — А это моя мама, Светлана Михайловна.
   — Очень приятно познакомится, — вежливо произносит Игорь, слегка наклоняя голову и добавляя: — Лебедев Игорь Константинович.
   Мать, окинув его внимательным взглядом, гостеприимно предлагает:
   — Может, вас чаем напоить?
   — Да не отказался бы от кружечки, — охотно отзывается он, снимая фуражку и вытирая ладонью пот на лбу. — А то на улице такая жара смертная стоит.
   Они вместе проходят в зал. Татьяна ставит букет в вазу, мать уходит на кухню, а Игорь украдкой оглядывает комнату.
   Через минуту мать вновь появляется, неся поднос, на котором аккуратно расставлены три чашки, заварник, ваза с конфетами. В другой руке — небольшой чайник. Всё это она уверенно ставит на журнальный столик перед гостем.
   Чаепитие проходит непринуждённо, в разговорах о погоде, ценах, реформе коммунальных услуг… Игорь держится тактично, вежливо, изредка бросая на Татьяну изучающие взгляды.
   Татьяна, допив чай, отодвигает чашку и, словно между делом, спрашивает:
   — Так вы надолго в наш город?
   — Нет. Завтра возвращаюсь обратно. В Прибалтийск. – Отвечает Игорь, исподволь внимательно отслеживая реакцию на это Татьяны.
   — Так вы сами из Прибалтийска? — едва скрывая радость, переспрашивает Татьяна.
   — Да, — кивает он, не отводя взгляда. — Наша часть там дислоцируется. Временно.
   Затем, быстро окинув взглядом комнату, заинтересованно спрашивает:
   — Если я правильно понял по вашей живой реакции… у вас там кто-то из близких? Родственники, знакомые? Если нужно, то могу посылку от вас передать, приветы… Для меня это будет не затруднительно.
   — Да как сказать… — тихо произносит она, слегка смущаясь. —  Подруга моя там живёт. Вместе в пединституте учились. Давно не виделись. Так, переписываемся иногда. В гости зовёт! Она сейчас в университете преподаёт. И дочь свою недавно туда отправила, поступать на учёбу. Вот, собиралась в ближайшую неделю съездить к ним в гости. Я сейчас в отпуске нахожусь…
   — Так и поехали вместе! — обрадованно восклицает Игорь. Я как раз собирался заехать от вас на вокзал за билетами.
   Столь неожиданное предложение конфузит Татьяну, и она на секунду теряется:
   — Понимаете… у меня сейчас…
   Но Игорь перебивает её твёрдым, почти командным тоном:
   — Никаких возражений! Билет я куплю. Помочь супруге боевого товарища — у военных это святое.
   Татьяна машинально переводит взгляд на мать.
   — А что тут думать, — откликается та. — Всё равно собиралась ехать, так вдвоём — и надёжнее, и веселее. Игорь, если что, поможет в Прибалтийске. Всё-таки не с чужим человеком добираться.
   — Конечно! — подхватывает Игорь. — Ваша мама правильно говорит. Соглашайтесь.
   Татьяна снова смотрит на мать. Та, не колеблясь, одобрительно кивает.
   — Ну… хорошо, — наконец уступает Татьяна. — А как я узнаю  насчёт билета? Хотя я не это имела ввиду.
   — Я всё понял! — останавливает её взмахом руки Игорь. —  Считайте, что это моя инициатива, и расходы, в связи с этим, беру на себя. — И уже более буднично, но всё так же уверенно добавляет: — С билетами проблем не будет. Завтра, в половине восьмого вечера, заеду за вами на такси — сразу на вокзал. Вас устраивает такой вариант?
   — Вполне, — коротко отвечает Татьяна.
   — Ну, тогда мне пора, — говорит Игорь, вставая с дивана. —  Надо ещё кое-какие дела завершить.
   Расстаются они уже как хорошие знакомые.

  Выйдя из подъезда, Игорь огибает дом, сворачивает за угол, где его поджидает машина. Заранее изучив расположение окон в квартире Татьяны, он точно знает, что с  этой стороны его никто не увидит.
   Открыв дверцу, садится в салон и, не глядя на водителя, коротко бросает:
   — В управление.
   Захлопывается дверь, и машина мягко трогается с места.

   Через двадцать минут Игорь уже находится в кабинете генерала с докладом:
   — Она согласилась ехать. Завтра вечером выезжаем поездом в Прибалтийск.
   — Замечательно… — генерал с удовлетворением хлопает ладонями по подлокотнику кресла. — И какое у вас сложилось впечатление о ней?
   Игорь на мгновение задумывается.
   — Не простая женщина… далеко нет… Вот вроде бы в разговоре кажется открытой, даже простоватой, но чувствуется, что характер у неё волевой и сильный. Трудно придётся с ней. Как бы нам с легендой не переборщить…
   Генерал с интересом хмыкает, затем, немного помедлив, спрашивает, понижая голос:
   — А эти… самые… У неё не наблюдали?
   — Кого?! — Игорь удивлённо смотрит на него.
   — Ну, эти… волны! — генерал делает неопределённый жест рукой. — О которых профессор говорил.
   Игорь не отвечает, лишь тяжело вздыхает, слегка покачивая головой.
   — Да ладно-ладно… — с лёгкой неловкостью отмахивается генерал и, наклонившись вперёд, подвигает к себе телефон. Снимает трубку.

                * * *

   Поезд на Прибалтийск отходит с перрона Рогачёва точно в 21:30. Согласно расписанию, в пункт назначения он должен прибыть к 14:00 следующего дня.
   В купе железнодорожного вагона Татьяна и Игорь едут не вдвоём — соседкой у них оказалась пожилая дородная женщина.
   Когда за окном уже совсем темнеет и в купе становится тесновато от жары и тишины, Игорь предлагает Татьяне:
   — Может, сходим в вагон-ресторан? Поужинаем?
   Татьяна сначала колеблется, но затем сдержанно кивает:
   — Давайте. Почему бы и нет.

   И вот они уже сидят за столиком у окна: напротив друг друга, в жёлтом свете настенного плафона и о чём-то оживлёно беседуют.
   Напротив них, через проход, сидит шумная компания из трёх мужчин в дорогих пиджаках и рубашках, с броскими часами на запястьях. Они держатся раскованно, почти вызывающе. В каждом движении — то самое самодовольное ощущение, знакомое по новоявленному термину — "новые русские".
   Всё их поведение выдаёт тех, кто считает себя хозяевами положения. Не только за своим столиком, но и во всём вагоне-ресторане. Да что там — во всём поезде.
   У щедро башляющих посетителей непрерывно шныряет официант, то и дело поднося свежую закуску, выпивку, и унося обратно подносы полные уже пустой тары.
   Тут один из них, с блестящей, словно бильярдный шар головой и толстой золотой цепью на потной шее, тупо косится на Игоря с Татьяной. Затем он медленно встаёт и, покачиваясь, подходит к их столику. Плюхнувшись на свободное место рядом с Татьяной,  бесцеремонно кладёт руку на её плечо. Раздувая ноздри, произносит с пьяной наглостью:
   — Ну чё ты, а? Чё, в натуре, ломаешься? Пошли за наш столик. Да?..
   Брезгливо сбросив с себя его руку, Татьяна молчит, вопросительно глядя при этом на Игоря.
   Уловив её взгляд, Игорь отставляет чашку, берёт салфетку,  спокойно вытирает пальцы. Говорит ровным голосом:
   — Послушай, земляк… Женщина, вроде как, уже и занята.
   Тот нехотя поворачивает в его сторону голову, долго смотрит мутными глазами на форму, затем лениво цедит:
   — А… Это ты, сапог, тут вякаешь… Не въехал ещё, что тебе пора линять отсюда?
   У Игоря на скулах тут же заиграли желваки, а кулаки сжались так, что побелели косточки на пальцах. Конечно, справиться с этой пьяной компанией ему не составило бы особо труда. Но это могло поставить под угрозу срыва всю запланированную операцию. Но какое-то решение всё же надо было срочно принимать, так как обстановка за столиком с каждой секундой всё больше накалялась.
   И вот снова этот, с лысой башкой, наклоняется к нему, злобно ухмыляясь:
   — Ну, ты чё, не понял? Или прямо здесь тебе в табло въехать?
   Уже с трудом сдерживая себя от такой борзоты, Игорь отвечает:
   — Уважаемый… Так дела не делаются. Может, выйдем в тамбур?
   Татьяна тут же хватает Игоря за руку и быстро говорит:
   — Игорь, не надо… Оставьте его!
   Бритоголовый тяжело отталкивается от стола обеими руками, встаёт и бросает, спотыкаясь на слове:
   — Ща…
   Он отходит к своему столику и, тыча пальцем в сторону Игоря, что-то говорит друзьям. Те переглядываются, нехотя поднимаются, криво ухмыляясь, и, лениво поманив Игоря пальцем, вразвалочку направляются к выходу из вагона-ресторана.
   Почувствовав, что назревает что-то неладное, Татьяна тихо, но настойчиво произносит:
   — Игорь, ну зачем вам это? Их же трое…
   Но Игорь, в отличие от неё, совершенно спокоен.
   — Не волнуйтесь, Татьяна Борисовна. Все будет хорошо. Подождём.
   Он вынимает из нагрудного кармана металлическую зажигалку — матовая, с едва заметным гербом на боку, — и начинает задумчиво вертеть её пальцами. Щелчок крышки, поворот, щелчок. Механическое движение, словно отсчёт времени. Его взгляд — в сторону выхода из вагона, куда скрылись трое "новых русских".
   За сценой всё это время пристально наблюдают трое мужчин — одетые не броско, но безукоризненно, с выправкой, которую трудно не заметить. Сидят в дальнем углу, за столиком у окна, неспешно пьют чёрный кофе, словно между прочим.
   Как только Игорь делает ещё один щелчок зажигалкой, один из троицы — широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом, где всё на месте — поднимается, берёт сигарету из пачки и подходит к столику Игоря и Татьяны. Голос у него спокойный, вежливый:
   — Разрешите прикурить?
   Игорь тут же подносит к сигарете зажигалку и одновременно говорит Татьяне:
   — Не переживайте, Татьяна Борисовна. Им на следующей станции выходить.
   Мужчина благодарит кивком, делает затяжку и неспешно направляется к выходу из вагона. Двое его спутников, не произнося ни слова, встают, аккуратно кладут на стол купюры, и тоже идут вслед за ним.
   — А вы откуда знаете? — тихо спрашивает Татьяна, когда мужчина отходит от их столика.
   — Что?
   — Что им выходить на следующей станции?
   — А-а… Это я разговор их слышал, — невозмутимо отвечает он и добавляет, словно желая сменить тему:
   — Ну что, Татьяна Борисовна, может, вина? А то всё в сухомятку как-то…
   — Да, — тут же откликается она. — Красного. Только не креплённого, пожалуйста.
   Официант приносит бутылку. Игорь неспешно разливает вино по бокалам. В этот момент вагон резко вздрагивает и тормозит.
   — Это что, станция? — Татьяна приподнимается и пытается разглядеть что-то сквозь мутное стекло.
   — Полустанок какой-то, — отвечает Игорь, тоже выглядывая в окно. — Не долго простоим.
   Действительно, минуты через три вагоны снова дёргаются, мягко брякает посуда на столике, и поезд начинает плавно набирать ход.
   — Игорь, смотрите! — вдруг восклицает Татьяна, указывая в окно. — Это они! Те двое!
   Игорь подаётся к стеклу, щурится. На тускло освещённом перроне стоят, явно ошарашенные, двое мужчин из шумной троицы.
   — А где третий? — удивляется Татьяна.
   — Сейчас спрыгнет, — уверенно отвечает Игорь, не отводя взгляда.
   И в ту же секунду дверь последнего вагона распахивается — и из неё вылетает третий, бритоголовый. Он едва удерживается на ногах, приземлившись тяжело, спотыкаясь. В след за ним кто-то швыряет объёмный чемодан, который с гулким стуком падает на бетонные плиты перрона.
   — Бедняга! — с притворным сочувствием качает головой Игорь. — Чуть не проехал свою остановку.
   Татьяна медленно поворачивается к нему. В её взгляде появляется смесь удивления и настороженности.
   — Вы что, ясновидящий?
   — Да вы что, Татьяна Борисовна! — улыбается Игорь, как бы шутя. — Не верю я во всю эту ерунду. Всё в жизни объясняется простыми естественными законами.
   Он отпивает глоток вина и, чуть склонившись вперёд, с лёгкой усмешкой добавляет:
   — Это с вами опасно появляться в таких заведениях.
   Татьяна смущается, отворачивается к окну.