Прения по докладу

Прения по докладу*

Назар Шохин

– По содержанию текст получился совсем неплохой, актуальный. Доклад – вроде бы самокритичный. Логика изложения выдержанная – всё, как требует руководство. Именно такой подход нам и нужен, – подвел итог краткой беседе с Варданяном прибывший накануне в областной центр осанистый инструктор республиканского ЦК.

Столичный чиновник сложил бумаги в папку, не поблагодарив однако собеседника за почти трехнедельную работу и даже не пригласив его на пленум, затем встал, давая понять, что разговор окончен.

За три десятка лет работы Варданян научился понимать истинный смысл употребляемых партноменклатурой фраз. Например, «совсем неплохой» означало, что настоящему автору не следует зазнаваться, «нам» – составитель текста должен соблюдать дистанцию, никогда и нигде не выставлять своего авторства и вообще не претендовать ни на какие «плюшки», даже на возвращение домой на дежурной машине.

Домой Варданян возвращался пешком по пустынной ночной улице. «Ишь ты, какой важный! Брови поднимает, глаза пучит для пущей значимости. Пальцами по столу стучит. Движения как у заводной куклы. Такой начинает любую работу, определив прежде всего виновного в провале, – думал Юрий Станиславович. – Каждый достигший высот новичок уверен, что именно он открывает меня обществу и что получить от него поручение – величайшее счастье».

Оставшиеся от отца напольные часы показывали два часа ночи. Варданян принял душ, выпил снотворное. Он уже начал погружаться в сон, когда вдруг раздался звонок. В трубке послышался не терпящий возражений голос ректора:
– Срочно нужны тексты утреннего доклада первого секретаря и моего выступления первым на пленуме. Они должны лежать у меня на столе в половине восьмого утра.

Юрия Станиславовича возмутил этот хамский, разбудивший жену и детей, звонок и к тому же категоричный тон – с телеграфным «срочно», императивным «должны лежать у меня на столе»... Ни тебе имени с отчеством, ни дежурно-этикетных расспросов о здоровье и добрых пожеланий… И требований у визави в его телефонном ультиматуме содержалось аж четыре: поделиться докладом, чего ни в коем случае нельзя было делать; написать выступление – а это час-полтора работы; сбегать спозаранку в ректорат и сдать секретарше в приемной все бумаги; написать записку в президиум с просьбой предоставить ректору слово.

Варданян собрал остатки сил и, пытаясь побороть действие снотворного, усадил себя за письменный стол. Рука инстинктивно вы;резала ножницами из лежавшего со вчерашнего дня черновика фрагменты про образование и подготовку кадров, склеила их по порядку, дополнив промежутки написанными от руки вставками, пронумеровала страницы. «В конце концов, это всего лишь отрезки, – успокоил себя Варданян. – Мой ректор, получается, дает поручение как «двойной» начальник – как член обкома и как руководитель учреждения, где получаю зарплату. Предварительные куски вполне позволят сымпровизировать минут на пять-семь. В моих поступках нет никакого криминала».

– Записалось в прениях пятнадцать человек, – сообщил ведущий пленума сразу после доклада первого секретаря обкома и предоставил слово ректору.

Тот начал вяло, медленно и нудно, абсолютно не поднимая головы от созданного Варданяном текста, вцепившись в него глазами и читая так, будто видит его первый раз, спотыкаясь на переходах от абзаца к абзацу.

После первого абзаца обменялись недоуменными взглядами и стали пожимать плечами столичный гость, секретари, заведующие отделами, инструктора обкома; после второго и третьего недоумение охватило весь зал.

По рядам покатились шепот и смешки. Кто-то громко хрюкнул, кто-то жидко, с паузами, похлопал, кто-то, не сдерживаясь, громко зевнул. С горем дочитав доклад, ректор медленно спустился со сцены в зал.

– Товарищ, похоже, обладает феноменальной памятью стенографа, – пошутил, попытавшись сгладить ситуацию, ведущий.

Своим провальным выступлением представитель вузов, что называется, задал дурной тон: оставшаяся часть собрания прошла скомканно, его не смогли оживить даже последующие ретивые ораторы, так что всё пошло в конечном итоге не так, как это планировалось организаторами.

После заседания ректор, пытаясь сохранить лицо, поспешил к выходу, избегая чужих взглядов.

Уже в кабинете ему позвонил по вертушке заведующий отделом науки и учебных заведений.
– Вы, дорогой профессор, похоже, продолжаете работать по старинке?! Тянете за собой в болото сотню преподавателей и тысячи студентов? Перестройка и гласность вам не указ? Читаете по бумажке, декларируете без инициатив и предложений! Попытались прославиться, а сели в лужу, да так, что даже на базаре об этом судачат?! Ждите меня у себя через полчаса.

Свою защиту ректор выстроил с выгодой для себя и в ущерб своему подчиненному. «Кадровый голод», «кафедры общественных наук нуждаются в омоложении», «новых специалистов продолжают брать на работу при долгом согласовании с горкомом», «пенсионеры предпочитают общественную работу учебной, отчего страдает успеваемость», «лекции скучные», «растут жалобы студентов»... Без вины виноватый Варданян, слушая этот поток обвинений в свой адрес, предпочел не оправдываться.

Никто не знал, как передали наверх содержание разговора, но в обкомовских коридорах Варданяна больше никто не видел.

«Утечка информации спровоцировала утечку мозгов», – подшучивали над коллегой в институтских коридорах. И без того полные во время лекций Варданяна, аудитории стали еще многолюднее, студенты завели традицию встречать и провожать Юрия Станиславовича аплодисментами, кто-то оставил букет у порога кафедры героя, а кто-то на двери парткома написал мелом: «Спасибо, партия, за это!» – о чем быстро доложили ректору. Областная библиотека буквально за день организовала выставку варданяновских книг, а общество «Знание» зафиксировало рост писем от коллективов с просьбой направить к ним Варданяна …

*Почти быль.

Фото: news.rambler.ru