Патрик и Петрович

   Петрович начал праздновать Новый год за две недели до знаменательной даты. Ну, как праздновать? Петрович называл это разминкой. Тренировка, чтобы к нужному дню быть в форме. Гости предусмотрены не были, хозяин принимал на грудь «сам-на-сам». Причем, ничего магазинного. Этого принципа Петрович свято придерживался уже много лет. Не хотел травить организм неизвестно чем. В обширном подвале его частного дома был оборудован личный «пивной заводик». Стояло несколько самогонных аппаратов различных конструкций, бродильные чаны, какие-то сложные конструкции для дистилляции и ректификации. При этом гнал самогон не просто из дрожжей и сахара, Петрович был виртуозом самогоноварения. Изобретателем-энтузиастом. Полки и стеллажи были плотно уставлены бутылями, бутылками и банками разных размеров с крепкоградусными напитками из пшеницы, ржи, кукурузы, различных фруктов и ягод. Наличествовали и овощные: картофель, свекла, редис, перцы острый и болгарский, хрен и даже чеснок — все шло в дело.

   — A dhuine, c; th; f;in? C; bhfuil m;? *

   С трудом разлепив опухшие веки, Петрович приоткрыл глаза. Во рту после вчерашнего словно караван верблюдов в пустыне Сахара переночевал. Перед ним стоял мужичок, одетый во все ядовито-зеленое, словно Зеленый Змий. Картину дополняли красномордая физиономия с прожилками сосудов на щеках и огненно-рыжие волосы и борода. Не хватало только пушистого хвоста. «Ни хрена себе, подумал Петрович, я себе представлял белочку несколько по-другому».

   — Чо?! Ты откуда нарисовался? — удивился Петрович.

   Мужичок подумал и повторил вопрос:

   — Dude, who are you? Where am I?**

   — Ты что там бормочешь? По-русски сказать не можешь?

   — One moment. — гость порылся в стоящем у его ног кожаном саквояже и выудил пухлый томик. Полистав страницы и удовлетворенно кивнув, он сказал, — Где я находжусь? И кто ты есть?

   — Так ты иностранец? Я Петрович, хозяин этого дома. А вот как ты у меня оказался — это вопрос.

   — Я ирландский клурикон Патрик.

   — Ни себе фига! — присвистнул Петрович. — Турист? А Клурикон — это фамилия стало быть?

   — Нет, — замотал головой Патрик, — клурикон означает хранитель винного погреба. Я слежу, чтобы на моей территории был порядок. Регулярно дегустирую напитки, чтобы они не скисли — от гостя несло таким густым перегаром, что Петрович уважительно подумал: «Наш человек!»

   — А где Тимошка? — поинтересовался Патрик.

   — Какой еще Тимошка? — удивился Петрович. — Не знаю такого.

   — Домовой твой. Он говорил, что живет здесь с той поры, как ты дом построил.

   Хозяин привстал с постели. (Надо сказать, что Петрович устроил себе удобную лежанку здесь же в подвале. Когда после дегустации напитков ступеньки лестницы приобретали непреодолимую крутизну, лучшим вариантом было прилечь отдохнуть здесь же). Мужичок оказался карликом. Будь Петрович при поясном ремне, гость упирался бы носом аккурат в пряжку.

   — Ты о чем говоришь? Какой домовой? Один я здесь живу. Жена еще была, так она уж год, как к матери вернулась. И как ты вообще здесь оказался? Я точно помню, что запирал входную дверь.

   Клурикон шмыгнул носом, полистал разговорник.

   — Так обычный домовой. А не видел потому, что Тимошка стеснительный, не любит лишний раз на глаза лезть. Он у тебя в доме незаметно порядок поддерживает и приглядывает, чтобы лишних беспорядков не случилось. — Патрик, видимо устав стоять, вскарабкался на чан с суслом. — Мы с твои домовым познакомились на съезде ВАХ(ДО).  Ну, это Всемирная Ассоциация Хранителей (Домашнего Очага). Я ведь тоже Хранитель, хотя и винного погреба. Раз в три года такой съезд. В этом году очередь России участников принимать… А причем здесь изоляция? Это вы, люди, вечно какие-то глупые разборки устраиваете. Мы, в отличие от вас, — вне политики. Поважнее дела есть. На съезде мы делимся опытом, слушаем научные доклады. — Патрик снова шмыгнул носом. — Со всего мира съезжаются. Я вот, к примеру, приехал с английским боггартом и брауни из Шотландии, по пути нам было.  Ну, кто еще? Немец был вигт, из Франции — лютен. Польский хованец, айтварас из Литвы… Китаец Цзао-ван. От Украины двое было, домовик и чоховлик… Таак, кого еще помню? Ага, из Грузии сахлис сули, трасчо из Испании, олыся… этот, кажется, из Коми. Да отовсюду. Кого вспомню, еще назову. Лекции, ясное дело, доклады. Американский боуги, ну, тот как истинный американец спесивый, надменный. Подумаешь, разок на «Аполло» на Луну слетал, а гонора… Он теперь не домовым представляется, а шаттловым. На полтора часа лекцию зарядил: «Поддержание чистоты в помещении в условиях невесомости». С диаграммами, графиками, таблицами. Тоже мне, Циолковский. Зато казахский Ой иясе с понятием. В 15 минут уложился. Тема у него была «Важность герметизации юрт во время песчаных бурь». А после торжественной обязательной части был банкет, как водится. — Клурикон обвел взглядом стеллажи, уставленные результатами трудов Петровича. — Но тут уж важно найти товарища по интересам. Я поначалу подсел к японцу, дзасики-боко, а он, ты только представь, Петрович, пьет только подогретое сакэ! Менахун и араки, вот нашли же друг друга Гавайские острова и Камбоджа, банановую бражку дуют. Наконец повезло, с Тимошкой познакомился. Своим в доску оказался. Кстати, Петрович, я что-то разболтался. У тебя уши еще не засохли? У меня так в горле давно сухо. И еще, если какое-то время не принимаю внутрь алкоголь, у меня начинается аллергический ринит. — Клурикон пошмыгал носом. — Так может уже пора «за знакомство»? Ты не подумай чего, у меня с собой. Так сказать, презент с берегов Эйре***, соседа туманного Альбиона.

   Патрик порылся в саквояже и выудил плоскую бутылку прямоугольной формы. На этикетке значилось «Kilbeggan”.

   — Вот, виски. Односолодовый, премиум класса, не абы что.

   — Ты не обижайся, Петруха…

   — Я Патрик, — поправил клурикон.

   — Да какая половая разница? — искренне удивился Петрович. — Один хрен, Петруха, Патрик… Сразу видно, ты «Белое солнце пустыни» не смотрел. Но ежели ты на принцип идешь, тады ой, пусть будет Патрик. Так вот о чем я, ты, говорю, не обижайся, но твой вискас я и пробовать не стану. Только не подумай, что мне западло или в лом с рыжими пить, просто я магазинному пойлу не доверяю. Кто знает, что туда для привыкания подмешали, чтобы покупателя к продукции привязать. Так и алкоголиком недолго стать. Хочешь, мы твою бутылку на полочку на видном месте поставим, красивая она у тебя. А пить станем что-нибудь из моих запасов.

   — Только не garlic, — замотал головой клурикон, — эта чесночная настойка и отправила меня в нокаут, когда мы с Тимошкой выпивали.

   — Чесночная знатная настойка, злая, — согласился Петрович. — Хочешь, с осиновки начнем, вкус у нее необычный.

   — Это на коре и чурочках осины?

   — Э-э, нет, — рассмеялся хозяин. — Мой собственный рецепт: осы и пчелы. В пропорции 10 к 1. На сто ос – десять пчел, плюс чайная ложка меда на литр жидкости.

   Наполнили стаканы. «Ну, за знакомство!». Чокнулись, выпили. Патрик сморщился и занюхал рукавом рубашки.

   — Вот же дубина! — хлопнул себя ладонью по лбу Петрович. — Хозяин называется: пьем, как алкаши без закуси. Погоди, я сейчас.

   Он быстро взлетел по лестнице наверх, но спускался по ступенькам уж не спеша, бережно удерживая в руках поднос с закусками.

   — Вот сало малосоленое, только из морозилки. Сам на рынке выбирал с продрисью. Огурчики соленые. Грибочки…

   — Петрович, разве этим можно закусывать?

   — Ну, я уж не знаю, что у вас под виски принято, а под самогоночку сало — наипервейшее дело. Да и все остальное, что на подносе, тоже. Ну, давай за Новый год! Да знаю, что еще неделя впереди, но, чтобы на праздник в форме быть… Ты закусывай, закусывай.  Да, на чем ты остановился?

   — Ммм… Ах да, познакомились мы с Тимошкой, выпили «на брудершафт», свойским домовым он оказался. А до этого я познакомился еще с белорусской дамасей. Алесей ее зовут. Надо тебе сказать, полностью в моем вкусе. Я вообще готов влюбиться в славянских домових. Нет, наши тоже неплохие встречаются, но ваши — аппетитны, любвеобильны, да и стать в них женская так и бьет по глазам. Вот я и говорю Тимошке, давай, мол, тройничок устроим. Я, ты и Алеся. Тем более, что дамася не против была. Но тут Тимошка застеснялся. Я, говорит, втроем непривыкши. Вдвоем, в темном закуточке еще можно, а так, как ты предлагаешь у меня не получится. Только оконфужусь. Ну я ему и говорю, ты тогда подожди меня здесь, не убегай, а мы с дамасей на полчасика уединимся, дело сделаем, и я вернусь. — Патрик отправил в рот ломтик сала, понравилось видать, прожевал и продолжил. — Ну вот, вернулся я. Один, без Алеси, гляжу, а все уже пьяные до непотребства. А иных уже и сон сморил. Я принялся наверстывать упущенное. Стакан за стаканом, стакан за стаканом. Тимошка мне: «Силен ты, братишка. Будто и не пил до этого». А я в ответ эдак хвастливо: «Да меня вообще вырубить спиртным невозможно». Вот здесь он меня и подловил. Говорит, мол, ты продукцию моего хозяина не пробовал и приглашает в гости. Так мы попали в твой погребок. Сидим, выпиваем то из одной бочки, то из другой. Тимошка разные бутыли открывает и меня потчует. Пока не добрался до бутылки с чесночной настойкой. Последнее, что я запомнил — это как опрокинул в себя стакан этой чесночной смерти. Вырубило напрочь. Прихожу в себя, Тимошки нет нигде. Гляжу, человек незнакомый спит. Вот и принялся будить тебя. А Тимошка, я так думаю, спьяну ко мне в гости поехал в Ирландию.

   — Слушай, Петру… то есть, Патрик, вот нравишься ты мне. А оставайся насовсем. Мы с тобой, чую, спились знатно. Прямо дуэт “Modern Talking”, еще немного и петь начнем. Тимошку своего я и в глаза ни разу не видел, а ты вот он, рядом. Близкая душа, можно сказать. Оставайся. Винный погреб, сам видишь, у меня просторный. И разнообразный, что немаловажно.

   — На ПМЖ предлагаешь переехать, Петрович? А почему бы и нет? Вы вот люди туда-сюда перебираетесь, лучшей доли ищете, а мы что, к одному месту должны быть привязаны? Согласный я. Наливай!

 Примечание:
* A dhuine, c; th; f;in? C; bhfuil m;? (ирл) - Мужик, ты кто такой? Где я?
** Dude, who are you? Where am I? (англ) – то же самое на английском.
*** Эйре – самоназвание Ирландии   

(От автора: Беседа Патрика и Петровича с помощью разговорника была настолько долгой, с повторами, непонятностями и ошибками, что воспринималась бы очень трудно. Поэтому автор взял на себя смелость попытаться адаптировать диалог для лучшего понимания.)
                24.12.2025