Приключения Джаспера 18

– Ты же не думаешь, что если мы сбежали, то все закончилось? – голос, вытряхнувший ведьму из очередного приятного беспамятства – она уже начала предпочитать это состояние утомительному разнообразию происходивших с ней и вокруг нее событий – показался ей смутно знакомым, хотя исходил из чего-то похожего на зеленоватый фосфоресцирующий пузырь размерами с тыкву.
 – Ты кто?
В ответ раздалось злобное шипение.
– Джа-ас? – ведьма озиралась в привычной растерянности. Мир вокруг состоял из разноцветных светящихся пятен, которые ни во что понятное не складывались, сколько бы она ни щурилась и не скашивала глаза. Это было даже хуже зазеркальной ртути, головокружение и тошнота одолевали, а уцепиться было не за что, в ее собственном животе царило такое же безобразие.
Дрожащее марево вновь прорезал звонкий царапающий голос:
 – Да очнись же ты, нерпа глупая! Пропадем! Открой глаза!
 – Я открыла, только не вижу ничего.
— Вот сейчас уйду, сразу увидишь!
 – Ой! – плывущие пятна наконец слиплись в подобие изображения – Джас, миленький, ты?
– Прячемся, быстро, у нас времени в обрез, на пару слов, посовещаемся - и обратно.
 – Возвращаться?! Туда? К ним… к этим?! Ни за что, никогда…
 – А у тебя есть выбор? Силой притащат, вот сейчас может уже читают заклинание… Заткнись и слушай что говорю!
 – Не-ет! – истошный визг ведьмы оборвала пощечина.
– Спятил, стервец! – знахарка схватилась за лицо, сквозь пальцы капала кровь.
 – Шшшкуру твою спасаю.
– Не хочу, никуда, ничего… к ним не хочу, они страшные, они зло –   бормотала женщина.
 – Вон как ты заговорила… Кто из нас спятил-то? Ты и впрямь считаешь, что Они зло?
 – Ну не добро же.
– Зло – то, что делаешь ты, а они просто Силы, которые ты использовала. А теперь они тебя используют, это справедливо.
Ты ведь им задолжала.
— Это ты, ты во всем виноват, ты приволок мне… эту… Это.
– Я лишь исполнял то, что ты хотела.
– Ты… феев прихвостень, вот ты кто!       
– Поосторожнее насчет хвоста. Я ведь могу и обидеться.
 – Джас… прости. Я ничего не понимаю. Делать-то мне что?
– Восстановить равновесие. Они становятся злом только при нарушении равновесия, и тогда могут проникать повсюду, как моровое поветрие, проникать туда, где их не было раньше, в дневной мир, например.
 – А как восстановить равновесие?
 – Так, как это делают испокон веков – жертвоприношением.
 – И сейчас?
– И сейчас. И всегда. Если равновесие нарушено, следует принести жертву.
 – Но там, у нас, в дневном мире, разве так делают?
– Так делают во всех мирах. Пойдем, сама увидишь.
– А мы успеем… ты же сказал, времени в обрез?
– Тут не тратят время на то, чтоб попасть куда надо, ты же знаешь. Коснись меня.
Ведьма с опаской положила руку на зеленоватую призрачную тыкву, улыбающуюся как Чеширский кот, тыква вспыхнула, вобрав в себя ведьму, а в следующий миг она оказалась в уже знакомом ей месте.
Это была уходящая за горизонт свалка, на которой она когда-то искала Джаспера. Поверхность спрессованного мусора под ногами едва уловимо колебалась. Ведьма вспомнила пропасть, куда сползают пласты мусора, и содрогнулась. Низкие каменные своды терялись во мраке, но в одной стороне как будто было светлее.
– Нам туда – сказало ей зеленоватое свечение над левым плечом. Брести было трудно, ноги проваливались по щиколотку, зато про нехватку времени никто больше не вспоминал.
Мрак постепенно не то чтоб рассеивался, но вроде бы разжижался, ведьма заметила впереди тусклый ржаво-оранжевый свет, то горели множество факелов, окрашивая в цвета пожара странную медленную процессию, движущуюся прямо на них. Знахарка быстро спряталась за мусорным пригорком и затаила дыхание. Снова послышался детский плач или подобие кошачьего мяуканья. Процессия поравнялась с ней и потянулась мимо, кажется еще медленнее чем прежде, разворачиваясь перед ведьмой бесконечным кошмаром: прекрасные феи, странные и пугающие твари в чешуе, всевозможные гибриды, крылатые, грибовидные, со щупальцами, просто не похожие ни на что, множество земных женщин, молодых и старых, красивых и чудовищно уродливых, шли одна за другой в сторону пропасти, в руках у всех были дети, и совсем маленькие, новорожденные, и почти подростки, некоторые спали, некоторые плакали, на некотором расстоянии от места, где почва начинала сползать вниз, идущие бросали или бережно опускали детей на кучи мусора и сворачивали в стороны, расходясь вправо и влево двумя колоннами, а пласты, корежась и вздуваясь волнами, продолжали свое движение и обрушивались вниз, унося с собой кричащих детей. Впрочем, среди тех, кого бросали, тоже попадались не только человеческие существа. Те, кто постарше и брошенные дальше от края, пытались уползти, цеплялись кто руками, а кто и щупальцами или клешнями за ускользающую почву. Внимание ведьмы привлекло ярко-рыжее пятно в размеренно движущейся толпе, по золотистым косам она признала рябую девицу, ставшую женой пастуха и едва не закричала от ужаса – та прижимала к груди новорожденного младенца, по лицу ее пеленой текли слезы, но поступь была тверда. Ведьма зажмурилась, и услышала за плечом тихий голос, произнесший:
– ИНЫЕ приносят первенцев. А люди… люди – кого попало.
Когда ведьма открыла глаза, рыжей уже не было видно, факелы чадили и гасли, процессия иссякла и таяла на глазах. А движение пластов ощутимо замедлилось, почти приостановилось, сквозь отвратительные гниющие останки вещей робко пробивалась молодая зеленая травка, она густела на глазах, и уже почти скрывала то, что едва уловимо шевелилось под ней. Но еле различимый призрачный плач не стихал, он поднимался над пропастью, сквозняком шевелил пронизанную цветами траву, струящуюся до горизонта и лучи звезд, проступивших сквозь низкий каменный свод.
– Понятно? Тебе понятно? – голос звучал сурово.
Знахарка ничего не ответила. Трясущимися руками нашарила искрящееся мельчайшими разрядами нечто возле своей головы и оказалась там, где меньше всего надеялась оказаться – в своей комнате, возле подвала, в который заперла мельничиху.